Защитник (ЛП)

— И жестче, — тихо пробормотал Магни.
Я с силой ударил его по плечу.
— Заткнись нахрен. Они помогают нам, так что кончай пороть чушь и оставь их в покое, придурок.
У Дэвида и Ионы челюсти отвисли, а когда они наконец заговорили, их голоса дрожали.
— Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так говорил, — сказал Иона и присвистнул. — Мои друзья не поверят, когда я расскажу им об этой поездке.
— Ты не сможешь им рассказать, — напомнил ему Дэвид. — О Северянах говорить запрещено.
Иона нахмурился и искоса глянул на Дэвида, после чего посмотрел на меня и Магни.
— Кстати к разговору о запретном, я знаю пошлую шутку, — заговорщически сказал он.
— О, правда? Тогда послушаем, — подбодрил я его и увидел, как его губы изогнулись в зловещей улыбке. — Почему мужчина становится умнее, когда занимается сексом?
— Почему?
— Потому что он подключен к женщине. — С выжидательной улыбкой он ждал нашей реакции.
— Чё за хрень? — выдохнул Магни и покачал головой. — Они хоть понимают, как чертовски обидно слышать подобное дерьмо от кого-то с членом?
Я наклонился вперед.
— Тебе нужно поработать над своим репертуаром, — посоветовал я Ионе. — В следующий раз, когда будешь рассказывать пошлую шутку, расскажи эту, — сказал я. — Как узнать, когда женщина собирается сказать что-то умное?
— И как же? — спросил Иона.
Я улыбнулся.
— Когда она начинает свое предложение со слов: «один человек однажды сказал мне…»
Они рассмеялись.
— А ты знаешь ещё анекдоты?
— Конечно. Зачем женщина перешла дорогу?
— Зачем? — спросил Дэвид.
— Кого это волнует? Какого черта она вообще делала за пределами кухни?
Иона и Дэвид недоуменно нахмурились.
— А, забудьте, — проворчал Магни и пренебрежительно махнул рукой. — У них нет чувства юмора.
— У нас есть чувство юмора, — настаивал Иона, — но что смешного в женщине на кухне?
— Это сексистская шутка о том, что место женщины на кухне — она должна прислуживать своему мужчине.
— А-а, — отозвались они, но все ещё выглядели озадаченными.
— Слушайте, я тоже голоден, так что давайте сделаем перерыв и найдем что-нибудь съестное, — предложил я.
— Я бы съел большой сочный бургер, — мечтательно вздохнул Магни.
— Ты тоже хочешь бургер? — спросил меня Иона.
— А что, мы можем съесть гамбургеры? Я думал, мясо запрещено, — удивленно ухмыльнулся я.
— Конечно, можем. — Иона бросил на меня взгляд типа «за кого ты меня принимаешь» и направился к ближайшим магазинам. Остальные остались возле дрона.
У меня слюнки потекли, когда он вернулся с четырьмя маленькими контейнерами, я не мог поверить своим глазам, когда развернул свой гамбургер и увидел, что внутри него было настоящее мясо. Я откусил большой кусок и стал жевать его, причмокивая от удовольствия.
Магни, стоящий рядом со мной, кивнул головой, заговорив с набитым ртом.
— Вкусная говядина.
Я вскрыл свой бургер, снял верхнюю булочку и потыкал котлетку, чтобы убедиться, что она настоящая. Она была приготовлена в самый раз, идеально прожареная, с розовой серединкой, как я предпочитал.
— Я думал, вы все гребаные веганы, — сказал я и откусил ещё один большой кусок. — Против поедания животных и прочей ерунды. Не могу передать, как я рад, что ты кормишь нас не какой-то дурацкой капустой, а настоящим бургером.
— Это искусственно-выращенное мясо, — объяснил Дэвид. — Производится в рамках мясного скотоводства клеточно-генетического направления.
Магни перестал жевать, его «что?» прозвучало приглушенно из-за набитого едой рта.
— На самом деле мы не убиваем животных для того, чтобы съесть их мясо. Мой друг работает на ферме, где они берут немного ткани у коров, точнее из их мышц, а затем извлекают стволовые клетки и выращивают мышцы под напряжением, чтобы увеличить их в объеме. Это мясо затем измельчают и превращают в котлеты. — Он улыбнулся. — Вкусно, правда?
Мы с Магни долго смотрели друг на друга, а потом он пожал плечами и продолжил жевать.
— Да, вкусно, если не задумываться о том, что его выращивают в гребаной лаборатории.
 
Я доел свой гамбургер, и мы продолжили поиски. Следующие сорок минут, Магни и я рыскали по улицам в поисках Лауры, в то время как Дэвид и Иона неустанно болтали, как бабы.
Я закатил глаза, когда они заговорили о мужском конкурсе красоты, который они оба смотрели вчера вечером, и пытался держать язык за зубами, когда они начали анализировать мою шутку о женщинах на кухне.
— Разве они не знают, насколько расслабляющей и полезной может быть кулинария? Чем Северянам не угодила готовка на кухне? — тихо сказал Дэвид Ионе.
— Не знаю. — Иона покачал головой, давая понять, что и для него это было загадкой.
— Вы упускаете самое главное, — заметил я. — Эта шутка смешна только потому, что приводит женщин в бешенство, а чтобы стало яснее, — сказал я и наклонился к ним, — женщины могут быть такими же безжалостными, как и мужчины.
Глаза Ионы округлились.
— Что? — спросил я его.
— Если ваши женщины такие безжалостные, Боулдер, то зачем вы подпускаете их к кухне?
Я покачал головой.
— Что? Нет, наши женщины не…
— Да, я согласен с Ионой. — Дэвид перебил меня, чтобы поддержать своего друга, и продолжил с обеспокоенным выражением на лице. — Очевидно же, что это не самая блестящая идея — пускать безжалостного человека на кухню, ведь там хранятся острые ножи?
— Магни, твоя жена тоже безжалостная? — спросил Иона, и Магни, который не следил за нитью нашего разговора, посмотрел на него с таким недоумением, что у него над головой буквально зажегся огромный знак вопроса.
Я решил, что безопаснее будет сменить тему разговора на ту, что меня интересовала.
— Слушайте, могу я задать вам двоим очевидный вопрос? — произнёс я.
— Конечно.
— Со сколькими женщинами вы были? Раз уж на одного мужика приходится четырнадцать женщин, несколько из них наверняка интересуются вами, ребята.
Они обменялись взглядами, после чего Иона развернул свое сидение лицом ко мне.
— Меня не привлекают женщины.
— Ты — гей?
— Угу.
— А мне нравятся женщины, — быстро произнёс Дэвид, тихо добавив, — и мужчины.
— Подождите минутку, — рявкнул Магни. — Вы, два засранца, хотите сказать, что имеете доступ к неограниченному количеству женщин, но предпочитаете мужчин? — он сердито зыркнул на них. — Чёрт подери, я так и знал.
— Я не гей, — возразил Дэвид. — Меня привлекает человек, а не его половая принадлежность.
— И сколько же женщин у тебя было? — спросила я Дэвида, но меня отвлек смех Ионы.
— Похоже, ты не понимаешь, как устроены наши женщины. Секс не стоит у них на первом месте.
— У меня было несколько, — заявил Дэвид и выпятил грудь. — Женщины ко мне неравнодушны.
— Почему? — спросил я с неподдельным любопытством, по-моему, женщина должна быть лесбиянкой, чтобы увлечься таким женоподобным мужиком.
Он самодовольно улыбнулся.
— Потому что у меня имеется особый подход, который срабатывает всякий раз.
— И какой же? — заинтригованно спросил я.
— Мои волшебные руки. — Он поднял ладони в качестве доказательства. — Я предлагаю им массаж, и как только они расслабляются, я ублажаю их своими руками, а затем, когда они готовы к большему, даю им это.
Магни наклонился ближе.
— И это все, что требуется?
— Угу.
— Нам, блин, приходится убивать, чтобы заполучить женщину, а тебе лишь размять им шею.
— Ну, некоторым массаж неинтересен, — сказал Дэвид. — Но, как ты сам заметил, с разницей в четырнадцать женщин на одного мужчину всегда найдется та, которой требуется массаж.
Когда мы наконец добрались до университета, в котором, по словам Кристины, она работала, мое сердце бешено заколотилось.
 
— И что теперь? — спросил я и посмотрел на здание.
Иона открыл дверцу.
— Мы с Дэвидом пойдём поговорим с людьми, а вы останетесь здесь.