Дом с черными тюльпанами (СИ)

— Да что ты говоришь! — её черёд усмехнуться. — Всё! Всё от машины до клюшки и трусов куплено на МОИ деньги!
— Тачку ты отжала. Клюшка не твоя давно. Трусы отдать? — начинает расстёгивать ремень.
Собирается раздеваться. И это не шутка.
— Марат, прекрати, — его мать, вздыхая, прячет лицо в ладонях.
Что любопытно, все остальные члены семьи по-прежнему просто наблюдают за происходящим. Молча.
  
— Вон пошёл отсюда! — командует Эмма.
— Идеальный расклад.
— Убирайся с глаз долой! И сестру свою бездарную забери. Голова от вас раскалывается! Где мои таблетки?
Заплаканная Мира, состояние которой к этому моменту уже граничит с истерикой, резко вскакивает со стула и бросается к брату на шею.
— Не реви.
— Давай уйдём. Пожалуйста! — не просит. Умоляет.
На доли секунды Марат задерживает на мне острый, словно бритва взгляд. Затем берёт за руку сестру и уводит прочь из зала.
— Отлично, а мы наконец поужинаем.
— Прекрасная идея. Мясо стынет…
  
Глава 5. Одна из них
 
Лежу на огромной кровати с балдахином, ортопедическим матрасом и застеленным поверх него ледяным шёлковым бельём.
Смотрю в одну точку. Никак не могу уснуть.
Вспоминаю маму и тихо вою в подушку.
Если бы ты только знала, как сильно мне тебя не хватает!
Зачем ушла так рано?
Зачем оставила меня совсем одну?
Сжимаю пальцы в кулак.
Судорожно выдыхаю.
Я так обрадовалась тому, что у меня есть родственники, но, увы, с первых же минут стало предельно ясно: эти люди не желают видеть меня здесь. Более того, некоторые из них и вовсе люто ненавидят новоявленного члена семьи.
«Предупреждаю: останешься в моём доме — пожалеешь».
Именно эти слова, пропитанные ядом, прилетели в спину, когда я стремительно поднималась к «себе» по лестнице.
Да. Вы всё правильно поняли. Я нарушила правило. Просто встала и ушла прочь из обеденного зала. Потому что находиться там больше не могла.
Марат и Мира, в момент моего бегства сидели на ступеньках. Девчонка ревела, уткнувшись парню в грудь, а он пытался её успокоить.
Гладил по волосам, что-то говорил тихим, бархатным голосом, но резко замолчал, когда услышал мои шаги.
Они уставились на меня синхронно, однако я прекрасно понимала, что пережить сегодня ещё одну сцену унижения не в состоянии. Потому и прошла мимо, игнорируя уйму вопросов, накопившихся в голове, буквально разрывающейся от начавшейся мигрени.
Шаг за шагом преодолевала путь до комнаты.
Тогда-то Марат и озвучил свою угрозу.
«Предупреждаю: останешься в моём доме — пожалеешь».
Я замерла на крайней ступеньке, а потом, собравшись с духом, твёрдо произнесла: «Останусь, не сомневайтесь».
Меня хватило лишь на это, хотя впрочем, и этого было достаточно для того, чтобы Мирославу вновь прорвало на истерику.
Она кричала, посылала вслед проклятия.
Что там происходило дальше, не знаю. Я поспешила укрыться в отведённой мне келье и вот уже несколько часов подряд безвылазно нахожусь здесь. Один на один с адской головной болью.
Мысли беспорядочно кружат внутри. Будто стая воронов.
За что же они так ненавидят меня?
Почему обижают и позволяют оскорбления в мой адрес?
Присутствовал ли на ужине мой отец? И если да, то почему не представился и почему до сих пор не нашёл возможности поговорить со мной?
Зачем я здесь? Что имела ввиду мать Миры, когда говорила, что у Эммы не было выбора?
Обессиленная, измученная, уставшая и расстроенная, всё-таки проваливаюсь в сон, так и не отыскав ответов на эти вопросы.
*********
Утро начинается внезапно.
— Подъём! — командным тоном громко произносит ранний визитёр, рывком распахнув плотные шторы.
— Вы кто? — растерянно моргая и щурясь от лучей яркого солнца, спросонья пытаюсь понять, что происходит.
— Твой проводник в новую жизнь, — отвечают мне с усмешкой. — Я Дина, личный помощник госпожи Немцовой.
И действительно. Я вдруг узнаю эту молодую женщину. Она встречала вчера Эмму у дома.
— Долго будем одуплять полученную информацию? — выгибает бровь идеальной формы.
— Я…
— Сегодняшний день ты проведёшь со мной. У нас грандиозные планы и мы уже почти отстаём от графика, поэтому давай, ноги, что называется, в руки и вперёд в ванную. У тебя три минуты.
Стою на месте, не шелохнувшись, и это явно озадачивает гостью.
— И?
— Почему она не пришла сама?
— Кто? — хмурится.
— Бабушка.
Дина смеётся.
— А ты, я смотрю, умеешь быстро вживаться в роль… Что ж. Полезный навык. Касаемо ответа на вопрос. Первое: у Эммы Багратовны слишком много дел. Прости, но скажу прямо: ей некогда тобой заниматься. У неё каждая минута расписана. Второе: не произноси больше в её адрес оскорбительное слово «бабушка».
— Что же в нём оскорбительного? — искренне не понимаю. — И как же тогда, простите, к ней обращаются её внуки?
— По имени-отчеству.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Не надо закатывать глаза. Одевайся и иди в ванную. Мы опаздываем, — бросает на кровать брюки и блузку.
— А где моё платье? — напрягаюсь, когда не нахожу его там, где оставляла.
— В мусорке, естественно. Эмма Багратовна велела в срочном порядке от него избавиться.
— Где-где?
Ушам своим не верю.
— Там, — раздражённо цокает языком Дина, пальцем задавая направление.
Бегу к декоративной корзине, стоящей справа от двери.
Лезу туда.
Достаю платье. Точнее то, что от него осталось после встречи с ножницами.
— Зачем же вы это сделали? — растерянно смотрю на изрезанные лохмотья.
— Затем, что нельзя позорить уважаемую и известную семью. Теперь ты одна из них и должна выглядеть соответствующе.
— Вы безнадёжно испортили его!
До слёз расстраиваюсь.
— Так. Время на утренние процедуры вышло, — она бросает взгляд на часы. — У тебя минута, чтобы одеться.
Злость берёт.
Нельзя позорить уважаемую и известную семью.
Да что они о себе возомнили?
— Я не буду.
— Что значит не буду?
— То и значит, прямо так пойду! В белом халате! Вот это повод для заголовков, да? Журналисты решат, что Немцовы забрали меня прямиком из дурдома.
Ныряю в кеды и уверенно шагаю к двери.
— Рехнулась, Назарова? — слышу уже тогда, когда выхожу за пределы комнаты. — А ну вернись, дурочка!
— Вы сказали, мы опаздываем, — нараспев кричу.
— Стой!
Оглядываюсь.
Дина бежит за мной с вешалкой в руках и едва не растягивается на лестнице, чудом удержавшись на своих высоченных каблуках.
— АСЯ! — кричит вдогонку, пока я стремительно пересекаю пустой холл. — Да подожди ты! Нельзя в таком виде!
Но я уже на улице.
Водитель, ожидающий нас возле дорогого чёрного авто, встречает меня открытой дверью и удивлённым взглядом.
— Спасибо, — запрыгиваю в салон.
— Что за финты, Назарова! — туда же разъярённой фурией врывается Дина. — Ты обалдела? Это что за поведение?
Молчу, уставившись в окно.
— Ты ведь почти что взрослый человек!
— Пока ещё не взрослый.
— Я тебе не нянька! — возмущается сердито. — Гоняться за тобой не собираюсь!
— Так и не гнались бы.
Она устало вздыхает.
— Поехали, Вань, — обращается к водителю и тот, кивнув ей в ответ, трогается с места.
Дине кто-то звонит и она принимается раздавать указания.
Я таращусь в окно.
Сейчас мы проезжаем мимо клумб с тюльпанами и я снова обращаю внимание на их необычный цвет.
Никогда таких тёмных не видела. Да ещё и в таком огромном количестве.
— Оптическая иллюзия, — произносит помощница Немцовой, завершившая свой короткий разговор по телефону.
— Что?
— Я про тюльпаны, — поясняет блондинка. — На самом деле они не чёрные, а темно-фиолетовые и бордовые. Этот уникальный сорт был получен в результате мутаций и селекции.
  
— Мне это неинтересно, — бросаю нарочито равнодушно.