Дом с черными тюльпанами (СИ)

— Эй! Тут, если что, занято! — шипит Мирослава, наблюдая за моими действиями. — Треш! Нет, я реально не верю в то, что она действительно здесь!
— Мои решения не обсуждаются.
— Ты её видела вообще? Позорище какое, — пренебрежительно кривит тонкий, чуть вздёрнутый кверху носик.
— Хватит, Мира, — тихо произносит мужчина, сидящий напротив.
На меня он почему-то не смотрит. Нервно теребит салфетку, зажатую в кулаке.
  
— Что о нас подумают люди? — никак не угомонится девчонка. — Зачем ты притащила сюда эту бродяжку?
Бродяжку?
— Дорогая, давай мы не будем так эмоционально реагировать. Эмма Багратовна руководствовалась здравым смыслом, у неё не было выбора, — вмешивается в разговор блондинка с идеально зализанным высоким хвостом.
— Мам, выбор есть всегда, разве нет?
Мать, как и дочь, одета в белое и обе они, стоит признать, выглядят как сошедшие со страниц журнала модели.
— Всё, довольно! Тебя слишком много сегодня, — произносит Немцова холодно. — Будь любезна, прими как данность. Это твоя сестра по отцу и она будет жить здесь. Во всяком случае, пока.
— Сестрой для меня эта убогая никогда и ни за что не станет! Вы вообще показали её врачам? Обработали от блох, вшей и прочего? Вдруг она заразу какую-то в дом принесла! — демонстративно от меня отодвигается.
Слышать подобное крайне неприятно. Прямо даже теряюсь, если честно.
— Советую помолчать, не то я отменю твою поездку в Париж, — грозится Эмма.
Мира фыркает, театрально закатывает глаза, но рот смиренно закрывает.
— По поводу врачей переживать не стоит. На завтрашнее утро запланировано посещение клиники.
— Так это утром, а она-то уже здесь! Дышит на нас своими микробами!
— Уймись, Мирослава. Согласно анализам крови и данным медицинской карты заболеваний у нашей гостьи не обнаружено. Всё это предварительно, конечно.
— Вы проверяли мою кровь и изучали карту?
Это… Как-то гадко.
— Не я лично, мои специалисты. А ты как думала, милочка? Я тебя в дом к себе привела. Итак, — Эмма стучит ребром ножа по бокалу. — Это Ася Назарова, дочь моего сына. Результаты ДНК сомнений не вызывают.
— Да тут и без ДНК всё понятно, — произносит странную фразу мать Миры.
— С языка сняла. Очень на мать похожа. Буквально одно лицо, — кивает женщина с короткой стрижкой.
— Верно, душечка, — соглашается с ней, как я понимаю, её муж.
— А ты что скажешь, братец? — она толкает локтем того мужчину с салфеткой, но он так и не поднимает головы.
— Эмма, я сегодня делала расклад и колода Ленорман показала мне ужасные вещи! — вступает в беседу пожилая старушка с химической завивкой на голове.
— Нина, давай не сейчас, — отмахивается от неё Немцова как от назойливой мухи. — Подавайте горячее, — командует прислуге. — Где твой сын, Ева? Десять минут восьмого!
Ответить мать Миры не успевает. Снаружи доносится жуткий грохот, громкие голоса и басы тяжёлой для восприятия музыки.
— Видимо, приехал, — сообщает блондинка, когда она наконец стихает.
— Не поедим мы сегодня нормально, да? — произносит кто-то из сидящих за столом, а в следующую секунду двери, распахнувшись, ударяются о стены и в обеденном зале появляется ещё один член семьи Немцовых…
Это парень.
Аристократичный мужественный профиль.
Высокий, темноволосый, широкоплечий.
Одет во всё чёрное. Идеально выглаженные брюки. Шёлковая рубашка в тон небрежно расстёгнута на груди.
Это то, что я подмечаю в первые секунды.
— Чё такие кислые? — интересуется голосом, от которого по телу бегут странные мурашки. — Гробовая тишина в склепе. Поминаете моё наследство? — смеётся.
— Одиннадцать минут восьмого, — цедит сквозь зубы сидящая во главе стола госпожа Немцова.
— Да ладно! Серьёзно? — он изображает удивление и смотрит на запястье. — Ну, косяк со мной, в смысле за мной. Согласен. Видит Бог, торопился как мог.
— Где часы?
— Оставил где-то.
— Разбрасываешься семейными реликвиями?
— Да в тачке они, наверное. Не быкуй.
— Верни в сейф и, будь добр, следи за выражениями.
— Окей.
— Опять навеселе? — госпожа Немцова сверлит его глазами. — Сегодня что за повод?
— У Глеба завтра днюха. Я к нему свалю после вашего заседания.
— Не рано ли начали праздновать? Что за жуткий грохот мы только что слышали? — продолжает она беседу.
— Подрихтовал тебе балюстраду. Ты же вроде как собиралась менять её, да?
Эмма Багратовна недовольно поджимает губы, но остаётся при этом предельно спокойной.
— Ты опоздал и знаешь правила.
— Без ужина оставишь? — уточняет он, внаглую пожёвывая запрещёнку. — Я переживу, ба. Опыт-то богатый, — добавляет, подмигивая.
— И без ужина, и без средства передвижения останешься! — грозится Эмма, болезненно скривившись от произнесённого «ба».
— Хоть гольфкар свой одолжи. Или метлу, — смеётся.
— Пешком к другу своему дойдёшь.
— Подышу, полезно, — равнодушно пожимает плечом.
— Подышишь непременно. Ключи от машины Вольдемару отдай, — требует она незамедлительно.
— Да забирай. Лови, Воландеморт, — швыряет вышеупомянутые ключи через стол, и мужчина, резко дёрнувшись, едва поспевает выставить ладони вперёд, чтобы поймать их. — Из тебя вышел бы отличный принимающий, в курсе?
— Хватит паясничать, Марат!
— Нинель, классная причёска! — делает комплимент пожилой женщине с химзавивкой и та расплывается в улыбке.
— Я решила сменить имидж.
— Круто. Мэрилин нервно курит в сторонке.
— О, спасибо дорогой!
Парень вдруг замечает меня.
Мы встречаемся глазами. Мои — перестают моргать, потому что таких красивых людей прежде я никогда не встречала. Его — тут же принимаются излучать необоснованную ненависть.
Передо мной мой брат, верно?
Мы такие разные внешне! Совсем не похожи…
— Это
Она? —
спрашивает вечность спустя.
— Её зовут Ася.
— Плевать мне, как её зовут.
— Они сказали, что эта оборванка будет жить с нами!
— Пожалуй, Мирослава, ты сегодня тоже пропустишь вечерний приём пищи, — озвучивает очередное наказание хозяйка дома.
— Да и пожалуйста! — фыркает та в ответ. — Сама так хочу! Стройнее буду! — девчонка с громким, характерным стуком кладёт свои столовые приборы на тарелку.
— Что ж. Похвально, тебе действительно стоит похудеть, — поощряет услышанное Эмма. — Раздобрела так, что лёд вот-вот под тобой треснет.
Щёки Мирославы моментально покрываются яркими алыми пятнами.
— Ты упустила её, Ева, — Эмма переключается на мать. — Посмотри, в кого она превратилась? Корова!
— Вы гиперболизируете.
— Да неужели? Может, тебе стоит проверить зрение? Запишись к офтальмологу.
— Мы всё исправим.
— Уж будь любезна. Через шесть недель отборочные.
— Я помню.
— Твоя функция предельно проста, но даже с ней ты не в состоянии справиться.
— Мира будет в форме к этому времени.
— Надеюсь. В противном случае, мне придётся отправить её вместо Назаровой в ту дыру. Рабочий вариант, судя по девчонке. Скинет там всё, что нажрала.
— Отвалите уже от Миры! — зло бросает парень.
— Сядь уже, защитник, — повторяет Эмма.
— Куда, не подскажешь? — выплёвывает он сердито. — Ты эту моль безродную уже на моё место определила. Быстро.
— Твоё место? — громко переспрашивает Немцова, пока он внимательно изучает моё лицо. — Ты вынуждаешь напомнить тебе, Марат: ничего
твоего
в этом доме нет, — чеканит сухо.
— Эмма… Зачем же? При посторонних, — мать Мирославы хочет вмешаться, но Немцова не позволяет ей этого сделать.
— Я устала терпеть хамство твоего сына! — перебивая, стучит кулаком по столу. — Мало для него было сделано? Ни в чём с детства не видел отказа! Как к своему относились, хоть он и не наш!
  
На губах парня появляется усмешка.
— Что ты там ухмыляешься, ирод? Сколько сил и средств в тебя вложено? Это благодарность?
— Не всё бабками измеряется.