Дом с черными тюльпанами (СИ)

Хмыкает.
— Всем интересно, а тебе нет?
— Я не все, — снова отворачиваюсь к окну.
По ту сторону уже мелькают высокие заборы, разделённые пышными рядами сосен.
— Если оценивать платье честно и обоснованно: оно откровенно ужасное. Качество, крой, расцветка. Дешёвая тряпка.
— Эта, как вы выразились, дешёвая тряпка была дорога девочке из детдома!
— У тебя будет целая гардеробная брендовых вещей! Нет повода расстраиваться!
  
— Оно принадлежало другому человеку! Я должна была вернуть его, ясно?
В салоне повисает пауза.
— Тебя нарядили в чужое платье?
— Мои вещи украли! То, что было на мне надето, не удовлетворяло администрацию!
— И тем не менее, там ты свой характер демонстрировать не стала, — усмехнувшись, подчёркивает она язвительно.
— Не стала, представьте себе! Потому что взамен воспитатель пообещал отыскать мою украденную одежду. И пока вы не прошлись по этому поводу танком модного приговора, сразу поясню: мне её шила мама. Мама, которой больше нет! — выпаливаю на одном дыхании.
Дина, подобно рыбе, выброшенной на берег, открывает и безмолвно закрывает рот.
Я впиваюсь в ладони коротко стриженными ногтями и отчаянно сдерживаюсь, чтобы не заплакать.
Так и не проронив ни слова, помощница Немцовой носом опять утыкается в свой телефон и что-то напряжённо в нём печатает на протяжении всей поездки.
— Назарова… — заговорить со мной решается лишь энное количество минут спустя.
Не реагирую.
— Мы с тобой не с того начали.
— Да ну? — поджимаю губы.
— Ась, — вздыхает, — давай так: я найду похожее, обещаю! Точно такое же, — меняет формулировку, встречая мой недовольный взгляд, — и наш конфликт будет исчерпан. Договорились?
Молчу.
— Нужно прийти к компромиссу. Иначе как нам с тобой дальше диалог вести? — разводит руками.
— А если не найдёте? — прищуриваюсь.
— Я? Не найду чёртово платье? — смеётся. — Ты меня недооцениваешь! У меня за плечами богатый опыт! Я семь лет работаю на Немцовых и поверь, моя милая, нет в этом мире того, что я не могу достать!
*********
Застёгиваю пуговицы на рубашке. Расправляю брюки и бросаю взгляд на окно.
Дина с Иваном стоят возле машины. Водитель что-то говорит ей. Она молча слушает, но её губы едва заметно улыбаются.
Открываю дверь и эти двое сразу как-то слишком резко дёргаются, увеличивая расстояние между друг другом.
— Ася, — Дина стремительно шагает ко мне, — переоделась?
— Как видите.
— Отлично. Очень симпатично, кстати. Идём.
В здание частной клиники попадаем прямо с парковки через служебную дверь, возле которой нас встречает женщина в медицинской форме.
— Дина, Ася, доброе утро, — вежливо здоровается. — Надевайте бахилы, пожалуйста, и следуйте за мной.
Выходим на этаж.
Холл абсолютно пуст.
Там горит свет, но на диванчиках нет ни единого человека.
— Держите. Здесь список кабинетов с обозначениями, — медсестра отдаёт листок помощнице Немцовой. — Сейчас кровь сдадим и по порядочку дальше пойдёте.
— Окей, — Дина сосредоточенно знакомится с информацией. — По времени укладываемся? У нас есть два часа. Максимум два с половиной.
— Укладываемся.
— Врачи на месте?
— Почти.
— Почему почти?
— ЛОР скоро будет.
Блондинка поднимает на неё недовольный взгляд.
— Он забирает жену из роддома.
— У не вас один ЛОР на клинику, — сухо замечает Дина.
— Второй отоларинголог в отпуске.
— Значит надо было вызвать его!
— Так в Таиланде он… — женщина разводит руками.
— Ясно.
— Нет повода для волнения. ЛОР у нас в конце списка. Успеет.
— Не явится вовремя — у вас будут большие проблемы.
Женщина молча кивает.
— Где все? — тихо спрашиваю у помощницы Немцовой, когда заворачиваем за угол.
— Врачи здесь. Кто тебе ещё нужен? — удивляется она.
— Я про других пациентов.
— Их тут сейчас быть не может. Клинику открыли по нашей просьбе на два часа раньше.
— Что?
Я в шоке.
Правда переварить услышанное не успеваю.
— Нам сюда, — останавливаемся всей делегацией возле сто первого. — Здесь сдадим анализы.
— Я сдавала уже в детдоме.
— Это другое. Давай, идём, — активно подталкивает меня Дина.
— Здравствуйте, — перешагиваю порог кабинета.
— Доброе утро. Проходите.
В последующие пару часов в компании своего наставника курсирую по кабинетам и этажам.
Всё это похоже на знакомую мне спортивную диспансеризацию. Только масштаб куда глобальнее. Складывается ощущение, что меня готовят к полёту в космос, не меньше.
После сдачи крови посещаю терапевта. Там меня слушают при помощи стетоскопа. Измеряют давление и взвешивают.
Потом иду на рентген и дальше.
Инфекционист.
Хирург.
В кабинете офтальмолога при помощи аппаратов и таблицы с буквами мне проверяют зрение.
Дантист внимательно осматривает зубы и дёсны.
Невролог стучит молоточком по коленкам.
Психиатр задаёт странные вопросы и просит, закрыв глаза, дотронуться до носа.
Но всё это ладно. Куда неприятней процедура, которой я подвергаюсь у гастроэнтеролога, ведь мне приходится глотать трубку с микрокамерой, позволяющую выполнить диагностику ЖКТ.
— Ты в норме? — Дина обеспокоено на меня таращится.
— Это было ужасно, — вытираю салфетками лицо. Потому что во время гастроскопии у меня непроизвольно текли слёзы. И не только они.
— Идём, — похлопав по плечу, выводит меня из кабинета. — ЛОР подъехал.
Очень неуютно ощущаю себя на приёме у отоларинголога.
Растрёпанный мужчина, часто дыша и наспех застёгивая халат, третий раз извиняется перед нами.
А мне дико-дико стыдно.
У него жену из роддома выписывают.
Зачем же из-за меня нужно было дёргать человека?
Это ведь просто бред. Кем Немцова себя мнит, когда творит подобное? Разве можно вот так распоряжаться чужой жизнью?
— Последний, — сообщает Дина. — Останется только кардиограмму сделать.
— Понятно.
Замираю перед табличкой.
На очереди женский врач.
— Не пойду.
— Ась, ну завязывай с капризами.
Дине приходится достаточно долго уговаривать меня перед тем, как я всё-таки решаюсь зайти туда.
— Присаживайтесь, — произносит пожилая дама в очках. — Ждите. Мне надо внести данные по одному из пациентов.
Дине, как назло, кто-то звонит и она задерживается в коридоре.
— Присаживайтесь, говорю! Что вы надо мной стоите?!
Бросив взгляд в сторону двери, опускаюсь на стул.
— Фамилия?
— Назарова.
— Жалобы есть?
— Нет.
— Беременности, выкидыши были?
— Это шутка? Мне шестнадцать!
Она поворачивается, отвлекаясь от заполнения формы на компьютере.
— И?
— Не рано по-вашему?
— Не рано. Мать зови, — переходит на ты. — В её присутствии говорить будем.
Издеваются они сегодня, что ли?
— В её присутствии не получится.
— Зови давай.
— Я… — сглатываю тугой ком, вставший в горле. — Не могу её позвать.
— Одна пришла?
— Нет. То есть…
— Ты несовершеннолетняя. Мать нужна, — перебивает бесцеремонно. — Зови, — клацает мышкой.
— Не могу, сказала ведь! — повторяю раздражённо. — Она не придёт.
— Встать лень, что ли? Нас-то всех подняли с утра пораньше, — произносит недовольно.
— Из могилы не встают, — по слогам чеканю.
— Ясно, — подытоживает после короткой паузы. — Половую жизнь ведёшь? — продолжает унизительный допрос. — Если да, то какими средствами предохраняешься?
Перечисляет варианты и я краснею до корней волос.
— Чего молчишь как рыба? Осмотр проводим?
— Я туда не полезу, ясно? — наотрез отказываюсь, с ужасом поглядывая в сторону кресла.
— Как ноги раздвигать, так вы все не стесняетесь! — усмехнувшись, качает головой.
— Что вы себе позволяете? — возмущаюсь, вскочив со стула.
  
В этот же момент в кабинет заходит Дина. Мы с ней сталкиваемся.