Дом с черными тюльпанами (СИ)

— Ясно. Весело тут у вас… Это тебе, кстати.
Парень оставляет рядом со мной большой букет из пёстрых тюльпанов.
— Глеб, я же просила, — поднимаю на него взгляд и качаю головой.
Это уже третий подарок за неделю, не считая купленного в среду обеда. Сначала была пышная роза на длинной ножке. Потом набор дорогих конфет. Теперь это.
В школе Глеб постоянно подходит ко мне на переменах, пытаясь общаться. Я чувствую, что очень нравлюсь ему и, скорее всего, это искренне.
  
Хотя, пожалуй, и про Соколовского я сначала думала также.
— Просто надеялся тебя порадовать, — улыбаясь, пожимает плечом.
— Не нужно.
— Это всего лишь цветы, Ась. В знак моей симпатии к тебе.
Ну вот и что прикажете с этим делать?
— Не надо больше никаких подарков, ладно?
— Почему?
— Не трать деньги, Глеб.
— Ты первая, кто парится по этому поводу, — усмехнувшись, прищуривается. — Возьми их, пожалуйста. Это от души, поверь.
— Как ты? — перевожу тему, сместив фокус на него.
— Пойдёт.
— А Ирина Ивановна?
— Держится.
Глеб рассказал мне про болезнь отца. Задавал интересующие его вопросы насчёт моей мамы. Диагноз ведь по сути одинаковый.
— Собирает батю в Швейцарию. Багратовна ваша помогла с клиникой. Ну ты в курсе, наверное.
— Нет.
Семью Викторовых Немцовы при мне не обсуждают.
— Вроде как, нашли врача, согласившегося провести операцию, — делится со мной новостями.
— Хорошо.
— Да фиг знает, хорошо или нет. Вдруг не увижу его больше… — произносит, стискивая челюсти.
— Важно верить в лучшее, Глеб, — осторожно выражаю своё мнение.
— Тебе это помогло? — хмыкает.
Не помогло, увы.
— У всех по-разному бывает. Многим удаётся выкарабкаться из лап болезни, просто моей маме не повезло, — сглатываю ком в горле.
Глеб, опустив голову, молчит и минуту спустя я сама нарушаю затянувшуюся паузу.
— У вас не в семь тренировка разве?
Еще десять минут до начала и я намеренно не стала кататься до последнего, дабы не застать на катке хоккейную команду Немцова.
Они ведут себя как неадекватные. Ну вы понимаете, да? Здоровенные парни с избытком тестостерона и фигуристки.
— Я специально пришёл пораньше, чтобы тебя здесь застать, — отвечает Викторов прямо.
— Понятно, — смущаясь, отвожу глаза.
— Слушай, Ась… — его щёки розовеют. — Давай куда-нибудь сходим завтра? Хочется отвлечься от всего. Развеяться. В прошлый раз ты отказалась, но возможно теперь получится? — выражает глазами надежду.
Вздыхаю.
Мне не хочется ранить парня отказом. Только рот открыть успеваю, как вдруг…
— Не получится, — неожиданно раздаётся голос Марата за спиной Викторовна.
Глеб резко поворачивается к нему.
— Почему? — уточняет у брата, с которым они всю неделю не разговаривали.
Хороший вопрос. Мне бы тоже хотелось услышать ответ.
— Она не сможет пропустить семейное мероприятие, — объясняет Марат, и взгляд его при этом задерживается на цветах, которые я сжимаю левой рукой.
Семейное мероприятие? Завтра? Впервые, если честно, об этом слышу…
А тем временем в воздухе витает какое-то странное напряжение, которое словно физически ощущается.
Гробовая тишина буквально давит. Они неотрывно смотрят друг на друга. Я стискиваю букет вспотевшими ладонями. И если бы не появившиеся на горизонте шумные парни с клюшками, я даже и не знаю, насколько некомфортно было бы находиться нам тут дальше.
— Давай, Назарова, двигай на выход, — произносит капитан команды, достаточно холодно обращаясь ко мне. — А ты на лёд, — кивает Глебу и направляется к катку. — Устроили тут грёбаный дом свиданий… — бросает через плечо недовольно.
*********
В субботу по какой-то неизвестной причине неожиданно отменяют все тренировки и я, выполнив домашнее задание на понедельник, начинаю без дела слоняться по дому, однако там насколько мрачно и холодно, что я почти сразу решаю выйти на улицу в тепло.
На крыльце притормаживаю, поскольку невольно застаю вот такой разговор:
— Мы с Вениамином туда и обратно. Это займёт пару часов. У сиделки сегодня выходной. Лёва, побудешь с Марией, пока я отлучусь, — обращается Нина Багратовна к мужу Эммы.
— Но я не сиделка, — испуганно отзывается горничная, которая стоит чуть поодаль.
— Всего-то два часа, милочка.
— Извините, у меня много работы, я не могу.
— Тебя щедро отблагодарят, ты же знаешь. Таблетки я дала уже. Всего-то надо просто присмотреть за ним. Погулять полчаса. Почитать книгу, включить телевизор. Подать воды. Больше ничего не понадобится, я очень быстро вернусь.
— Нет. Я не могу, — наотрез отказывается та. — Никакие деньги мне не нужны. Попросите кого-то из членов семьи.
— Ну кого же я попрошу, дорогуша? Марата нет дома. В хоккей свой играет с утра пораньше.
— Попросите кого-нибудь другого! — упрямо настаивает Мария.
— Кого? Еву что ль? Или Мирку? Дохлый номер, — усмехнувшись, качает головой Нина.
— Доброе утро. Я могу посидеть с Львом Константиновичем, если нужно, — осторожно предлагаю свою помощь, вмешиваясь в их диалог.
Две пары глаз тут же фокусируются на мне. Взгляд Нины транслирует удивление, а вот горничная смотрит на меня с надеждой.
— Мне нетрудно, правда. Тренировку отменили, я всё равно ничем не занята, а так хоть какая-то польза от меня будет.
— Даже не знаю, — сомневается Нина Багратовна. — Уж больно ты худа, Ася. Справишься с коляской?
— Я постараюсь.
— О, вообще-то, если честно, было бы чудно. Иди-ка сюда, — подзывает к себе и начинает озвучивать тонкости использования и перемещения инвалидной коляски. — Мария, принеси-ка Асе памятку. На всякий случай.
Горничная исчезает в дверях, вздохнув с явным облегчением.
— Лев практически не говорит, ты знаешь, но учти, если вдруг что не так, он может замычать, капризничая, — поправляет на нём рубашку и пожилой мужчина недовольно кривит левую часть лица. — Слышала, да? Погуляете в нашем парке, зайдёте в дом. Включишь ему телевизор, ну или почитаешь. Там лежит книга с закладкой.
— Ниночка, долго ждать-то ещё? Болит же безбожно, — кричит ей Вениамин из машины. — Поехали скорее, дорогая!
— Господи, мало нам одного вот такого, — в сторону Льва кивает, — ещё один на подходе, — вздыхает тяжко. — Оставлю тебя, Ась. Выручай. Веня по неосторожности палец, кажется, сломал. Надо везти делать снимок и накладывать гипс.
— Не беспокойтесь. Езжайте спокойно.
— Благодарю тебя, девочка.
— НИНА! Умираю! — театрально охает её муж.
— С ума меня сведёт! Да иду я! Иду! Не истери. От перелома клешни ещё никто не умирал! — кричит она сердито, быстрым шагом торопясь к машине, которая минуту спустя скрывается за высокими центральными воротами.
— Здесь вся важная информация, — вернувшаяся из дома горничная протягивает мне заламинированный лист формата А4.
— Хорошо, спасибо, — забираю и бегло просматриваю инструкции.
Пока перемещаюсь вниз по строчкам, брови медленно ползут вверх.
В этой инструкции расписано всё, вплоть до марки и температуры воды, которую нужно давать в определённое время.
— Ну что ж, — озадаченно смотрю на ступеньки.
— Спуск вниз и вверх автоматический, — подсказывает Мария. — Вот сюда коляску установить нужно.
— Окей.
Подкатываю инвалидное кресло в обозначенную зону и нажимаю на кнопку, после чего механизм приходит в движение.
— О как… — изумлённо наблюдаю за тем, как кресло без моего сопровождения медленно съезжает вниз.
Первую задачу выполнили.
Сбегаю по ступенькам и выкатываю коляску на идеально ровный асфальт.
— Погода сегодня прекрасная! — радуясь осеннему солнышку, толкаю вперёд кресло, направляясь к зелёной аллее. — Небо без единого облачка. Тюльпаны ваши ещё немножко погреются. Кому скажи, не поверят, что до сих пор не отцвели…
  
Толкаю кресло.
Гуляем, как и было указано, минут тридцать. Во время прогулки хмурый Лев Константинович молчит, и я зачем-то начинаю рассказывать ему о себе.