Дом с черными тюльпанами (СИ)
— Саша хотел общаться с тобой. Я не препятствовала, да и Сергей не был против.
— Тошно от всей этой грязи!
— Послушай… — цепляется за мою рубашку.
— Отвали от меня!
Вырвавшись из её рук, ухожу прочь.
— Марат, постой! — кричит вслед.
— Да пошли вы все!
Шагаю по подъездной дорожке, направляясь к воротам, и вообще не представляю на хрен, как со всем этим дерьмом в голове жить дальше.
Еду всё-таки на вечеринку к знакомым и пару часов спустя моё пребывание там заканчивается, как и предполагалось, дракой.
— Маратик!
Когда по возвращении оттуда, рассчитывая быть незамеченным, посреди ночи заворачиваю в аллею с чёртовыми тюльпанами, меня неожиданно догоняет сестра.
— Ты чё не спишь, Мелочь? Поздно уже.
— Я ждала тебя. У окна четыре с половиной часа просидела.
— Глупая, заняться нечем?
— Ой, что это у тебя? Кровь? — испуганно таращится на мои стёсанные кулаки и кривится. — Ты опять с кем-то подрался?
— Фигня. Не бери в голову.
— Надо обработать же…
— Забей, Мир, — падаю на лавочку перед фонтаном. Липучка-систер садится рядом и смотрит на меня глазами кота из Шрека.
— Что?
— А говорил, никогда не вернёшься, — её губы медленно растягиваются в улыбке.
— Это вынужденная мера. Мне просто некуда пока пойти.
— Я рада, что некуда. Скучаю по тебе очень.
— Да брось, — по носу её щёлкаю. — Как дела у тебя вообще?
В школе толком не пообщались тогда. Из-за инцидента в столовой.
— Ой не спрашивай. С твоим трешем не сравнится конечно, но тоже полная жопа.
— Коротко и ёмко, — ржу. — А если чуть поподробнее, но без лишних деталей?
— Так… Ну давай по порядку. Я провалила предварительное взвешивание. Мать нашла в моём портфеле сладости и поняла, что я нарушаю диету. Багратовна прошлась по мне катком на тренировке и пригрозила, что снимет мою кандидатуру с отборочных на ЧР. Итог всех событий — я наказана.
— Как на этот раз?
— Ужесточили диету. Отобрали телефон и лишили карманных денег.
Хмыкаю.
— О-о… Добро пожаловать к нам в клуб.
Мне тоже в плане бабла бабка болты прописала. Из-за моего неадекватного поведения.
— Но самое ужасное, что поездка в Париж теперь накроется, — продолжает свой монолог расстроенно. — Я же не оправдала их ожиданий.
— Так Багратовна реально может не выпустить тебя на чемпионат России?
— Может. Это же Багратовна. По правде говоря, я к нему не совсем готова и рвать пятую точку нет мотивации.
— Достало всё тебя, да?
Знаю, что Мирка через силу фигурным катанием занимается, исключительно по настоянию матери.
— Достало, сил нет! — плачется. — Хочу быть обычным тинейджером, понимаешь? Есть абсолютно всё, без исключений и ограничений. Жирное, сладкое, солёное, острое. Хочу пить колу! Хочу вместо изнурительных тренировок кататься на скейте в парке, лизать сахарную вату, кататься на каруселях и зависать вечерами с друзьями. Хочу ходить на вокальный кружок и развивать свой блог. Парня хочу себе завести, в конце-концов! У всех одноклассниц они уже есть.
— Мне нравятся все пункты, кроме последнего.
— И чем плох последний пункт?
— Вокруг одни козлы.
Смеёмся.
— Серьёзно. Не хочу, чтобы кто-то тебя обидел.
— А я хорошего найду, — подмигивает.
Молчим какое-то время.
— Марат, а ты… Про дядю Сашу от кого узнал? — интересуется осторожно.
— От него самого и узнал.
— Обалдеть. Он что, просто вот так взял и рассказал тебе? Чего вдруг? Столько лет молчал…
— Тётя Ира настояла. Сказала, что подходящего момента может не настать.
— А Глеб знает?
Киваю.
— И как он отреагировал на эту новость?
— Также как и я. Охренел.
— Пипец, конечно.
— Я бы это другим словом назвал.
— Не понимаю, как можно было изменить папе, — дуется сестра, нахмурившись.
— Ну «папа» тоже хорош, сходил налево в отместку. Назарова тому подтверждение.
— Кстати, про Назарову, — тон её голоса меняется, а я напрягаюсь. — Представляешь, она меня зачем-то спасла от гнева Багратовны.
— И как же?
— Я короче хранила всякие вкусняшки в шкафу. Кто-то из наших куриц настучал про это и Виолетта с Гитлером (так мы в детстве называли Эмму) устроили инквизицию.
— Шмон организовали?
— Ага.
— И?
— И ничего они у меня не нашли, прикинь? Назарова к себе всё перепрятала. Ещё и заявила им, мол, а что? Обмен веществ у меня отличный. Да, лопаю запрещёнку и не толстею, а вам остаётся только лопаться от зависти. Там все выпали просто!
Во даёт.
— И на хрена ей понадобилось тебя выгораживать?
— Не знаю. Она вообще страннобельная. Не раскололась сегодня перед Багратовной по этому поводу и про ту вечеринку у Царёва никому не настучала.
— Зато распустила по школе сплетни про то, что я не имею отношения к Немцовым. Зараза, сидела грела уши на первом семейном ужине.
Эмма тогда произнесла несколько колких фраз в мою сторону. Вспоминается наш с ней острый диалог.
«Сядь уже, защитник»
«Куда, не подскажешь? Ты эту моль безродную уже на моё место определила»
«Твоё место? Ты вынуждаешь напомнить тебе, Марат: ничего
твоего
в этом доме нет»
«Эмма… Зачем же? При посторонних» — вступилась мать.
«Я устала терпеть хамство твоего сына! Мало для него было сделано? Ни в чём с детства не видел отказа! Как к своему относились, хоть он и не наш!
— Вот тебе и девочка из провинции. Хитровыдуманная оказалась, а я придурок, с трассы её забрал, пожалел. Отблагодарила, называется.
Систер молчит, что на неё в принципе непохоже.
— Мир… — поворачиваю к ней голову.
— М?
В глаза не смотрит. Коленки разглядывает.
— Ты чё?
Она вздыхает и, глядя перед собой, вдруг произносит:
— Ты меня убьёшь.
— За что? — уточняю, нахмурившись, но она тянет время и не спешит объясняться. — Мира…
— Не Назарова нашу семейную тайну сдала, — выдаёт нехотя. — Это я по своей тупости проболталась Красовской.
Глава 18. Лучик солнца в холодном замке
Ася
Я и не думала, что постепенно смирюсь с этой своей новой, непрошеной жизнью, но… Дни сменяют друг друга, и я действительно привыкаю к тому, что меня окружает.
В школе я всё также сама по себе и всё также время от времени вступаю в конфронтацию с одноклассницами, которым моё существование не даёт покоя.
Радует то, что теперь меня часто отпускают с последних уроков по причине того, что большую часть суток я провожу на катке в Ледовом Дворце госпожи Немцовой.
Вот уже неделю она лично посещает каждую мою индивидуальную тренировку. С ней и Виолеттой Львовной мы дорабатываем программу, которую ставил предыдущий тренер.
Помимо этого я трижды в неделю занимаюсь с хореографом и посещаю все групповые занятия на льду и в зале. В общем, занимаюсь по максимуму.
Повышенное внимание тренерского состава к новенькой, конечно же, не остаётся незамеченным. Девочки Немцовой волком на меня смотрят, но я никак на это не реагирую, сконцентрировавшись на главном. Просто ежедневно выполняю то, что от меня требуют, и прокачиваю свои умения, словно губка, впитывая всё, что говорят профессионалы. Ни одного замечания и совета не пропускаю. Работаю в полную силу, на износ. Отдаю льду всю себя. Потому как именно там чувствую себя абсолютно свободной и по-настоящему счастливой.
— Крутая ты, Аська! Катаешься как богиня, — прилетает восхищённый комментарий от Глеба Викторова, когда я выхожу на трибуну, самостоятельно докатав номер короткой программы.
— Спасибо.
Присаживаюсь на скамейку и начинаю расшнуровывать коньки.
— А где Багратовна с Виолеттой?
— Общаются с родителями-скандалистами.
— Чё случилось?
— Сняли кандидатуру одной девочки с отборочных. Такое началось! Сперва истерику закатила сама воспитанница Эммы. Потом с претензиями заявились её разгневанные родители.