Вариант 19
— Мы этому человеку должны шею свернуть? — мрачно поинтересовалась Катя.
— Да зачем же так? Только побеседуем. Я побеседую. Ты, товарищ сержант, будешь окрестностями любоваться. Потом человечек пойдет своей дорогой, а мы, — оп! — домой. В этом вопросе крепко надеюсь на твою помощь, Катерина Георгиевна. Мне ваши хроноэксперименты — темный лес с волками.
— Мы подобные операции месяцами планируем. Агенты обстановку изучают, документы штудируют, легенду готовят, — пробормотал начальник отдела. — Ты, майор, думаешь, это как в Тверь на выходные прошвырнуться?
— Ни в коем случае! — запротестовал гость. — Я ваши сомнения всем сердцем понимаю и принимаю. Явился толстый, невежественный мужик, и в элитные агенты носорогом прет. Ну, не знаю я истории, и вашей физики-математики не знаю. Винюсь, по возвращению займусь самообразованием. А пока уж, примите каков есть.
— А собственно почему… — интеллигентный Сан Саныч замялся.
— Почему я? А я там пройду. Мне что буденовцы, что марковцы или махновцы, — все едино. Я политикой не интересуюсь. Я специалист по бардаку. Там ведь бардачок, сами сказали. Может быть, самый примечательный беспредел в истории нашей многострадальной страны. Правильно? Правильно. Вопросы еще имеются?
— Точное время и место?
— Катерина Георгиевна, оно вам так надо? Ну, хорошо. Лето 1919 года. Северо-восточная Украина. Точнее скажу перед самым отбытием. Не из вредности, — имею прямой приказ.
— Ориентировочный срок выполнения задания?
— От трех до семи дней. Каждый день, — удвоенные "боевые". Слово даю, получите все до копейки.
— Легенда? Без легенды и без прикрытия мы при первом контакте засыплемся.
— Кто сказал, что идем без легенды и без прикрытия? Все будет: оружие, деньги, документы, свежайшие данные по оперативной обстановке. Придем и возьмем как на блюдечке. И легенда имеется. В общих чертах, — ты, Катерина Георгиевна, моя боевая подруга, она же маруха, киска, фрея. Любящая. Преданная аки кошка. Понимаю, что выглядит мезальянсом, но где такой красавице истинно достойного партнера подыскать? Ван Даммы и прочие Бреды Питы у нас не служат. Зато будешь одета, сыта. Никаких портянок, чирьев, вшей и прочих ужасов военного коммунизма. По легенде мы не из безлошадных селян и голодающих пролетариев. Подробности позже.
— Цель. Он кто?
— Без комментариев.
— Маршрут? Город или село?
— Начнем с города. Подробности позже.
— Ориентиры? Без них угодим прямо в ж…
— Ориентиры будут. Фото и видеоматериалы. Мои личные впечатления. Я в точке прибытия побывал вчера. Перед Прыжком изложу любые подробности. Поправку на последние девяносто лет сама сделаешь. Устроит?
— Цель — тот человечек — он под охраной?
— Без комментариев.
— Почему такая спешка?
Виктор Иванович поцокал языком:
— Уж не знаю, как и сказать. Лишними подробностями грузить вас не хочется. Давайте скажем так, — нас могут опередить.
Катя и Сан Саныч переглянулись:
— Конкуренты?
— Без комментариев.
Катя и Александр Александрович сидели в комнате отдыха, пили чай с лимонными вафлями.
— Нет, — вздохнул начальник, — уйду я. С моим желудком нужно занятие поспокойнее. Какая-нибудь рутинная научная работа. Буду раз в год статью в "Вестнике академии" публиковать и фиг с ним. Что мне эта "калька"? С ней совсем с ума сойдешь.
— Ты, товарищ начальник, для начала с цитрусовыми вафлями завязывай. В них лимонной кислоты полно, — не слишком-то для гастрита полезно. А из "кальки" ты не уйдешь. Тебе здесь интересно. Да и любишь ты былое вспомнить, из "нагана" на стрельбище побабахать. Этого тебе на гражданке точно не позволят.
— Ты, Катерина, вечно правду-матку в глаза режешь. Никакого воспитания. Смотри, прижмет тебя майор.
— Это точно, — согласилась девушка. — Полезет. Он по поводу баб слабоват. Собственно, ко мне всё равно все лезут.
— Я к тебе ни разу не приставал, — обиделся начальник и взял еще вафлю.
— Ты правильный. У меня муж такой же был, — с грустью согласилась Катя. — Чего ж вас, нормальных людей, так мало? Просто свинство какое-то. Саныч, я тебе сувенирчик переправлю. Все равно, в последний раз иду.
— Не вздумай рисковать, Катька! Собьете наводку, бог знает куда угодите. Не глупи. Вернешься, я тебя еще за ножичек в штанах взгрею. Как пацанка игрушки таскаешь. Будто на тебя кто-то покуситься рискнет. Тебя уже и лица кавказкой национальности на улице по дуге обходят. Кстати, ты смотри с майором, поаккуратнее. Он, похоже, крутой.
Глава 2
"Вся страна заботится теперь о Южном фронте.
Нужно, чтобы командиры, комиссары, а вслед за ними красноармейцы
поняли, что уже сейчас на Южном фронте мы сильнее Деникина".
"Ну и драпанули мы тогда".
Выстрелы постукивали все ближе. Перестрелка, начавшаяся со стороны Основы, стала реже, но явно приблизилась к центру. Город притих, лишь над крышами кружились встревоженные голуби.
Пашка взвалил на повозку тяжеленные тиски. Гаврилыч возился, пытаясь распихать наваленные как попало катушки проволоки. Грузиться начали самовольно, без приказа. Два часа назад начальник оружейно-пулеметной мастерской бывший прапорщик Коваль ушел в штаб и как в воду канул. Дело все явственнее попахивало керосином.
Старший мастер Граченко поправил очки, солидно кашлянул:
— Я до зв'язних схожу, подивлюсь що та як, — старик на диво резво зашаркал к воротам.
— Пашка, что ты рот раззявил? Ворона залетит, — рявкнул Гаврилыч. — Отворяй ворота.
— Мы ящики с крепежом еще не погрузили.
— Да хрен с ними. Инструмент собрали и ладно. Ворота отворяй. Пулей, говорю!
Пашка навалился на просевшую створку ворот. Улица была пуста. Даже собаки не лаяли. От реки, сквозь привычный запах тины, несло гарью. Сразу стало не по себе.
— Пошла шустрее, — Гаврилыч тряхнул вожжами. Белесая кобыла, давно списанная по старости лет в мастерскую, неохотно переступила копытами. Придурковатый Кирюшка подтолкнул повозку и неуклюже запрыгнул на катушки. Выкатили на пустынную улицу. Невдалеке снова начали палить из винтовок, — кажется прямо на Николаевской площади. Гаврилыч заозирался и ближе придвинул свою "трехлинейку".
— Тронулись, тронулись. Пашка, брось ворота, найдется кому закрыть. Судя по всему, поспешать нам нужно.
— А Граченко? Ждать не будем?
— Да дед уже у себя в хате в подполе сидит. Старый пень, мать его, революционный подпольщик.
За площадью торопливо застучали выстрелы. Грохнуло громче.
— Вот бес бы их взял, из маузера садят, да еще бомбами. Говорил я, — еще утром в хозроту нужно было идти. Влипли, мать его.
— Может, ловят кого, — предположил Пашка, шагая рядом с повозкой. — Объявляли же что шпионов в городе полно. Во все щели лезут.
— Деникин к нам сам-сам пролез, гы, — заухмылялся Кирюшка, ощупывая свой пухлый вещмешок.
Пашка с досадой вспомнил, что забыл захватить спрятанные в поленице куски мыла, завернутые в новые портянки. Вот черт, на рынок так и не успел смотаться.
— Вам бы, соплякам, только зубы скалить, — пробормотал Гаврилыч, снял фуражку, задумчиво посмотрел на красную звезду на околыше, вытер потную лысину и решительно нахлобучил фуражку на место. — Зря мы столько катушек проволоки навалили, — тяжело драпать будет.
— Чего там драпать? — удивился Пашка. — Отойдем к роте, обстановку проясним. Нечего панику разводить.
— Панику…. Дал бог сопляков в команду. Учить меня еще будешь. Или не слышишь, — беляки уже в городе.