Последняя Золушка (СИ)

Зато оба раза его встречала Мария.
В первый раз она просто поприветствовала его, а вот во второй Мария предложила герцогу чаю и лёгкие закуски, и они даже немного поговорили. Герцог сказал, что заехал просто так, узнать, как дела, и что он рад, что сёстры живут в мире и согласии.
Мария со свойственной ей прямотой вдруг спросила:
— А что там с выбором невесты для принца?
  
Герцог усмехнулся и ответил:
— Принц Гарольд так и не встретил ту, в которую был бы готов по-настоящему влюбиться. И его отец, наш доблестный король, решил перенести бал выбора ещё на год. — Герцог улыбнулся и добавил: — К большому удовольствию принца.
— А вы? — спросила Мария, проникновенно глядя на герцога. — Вы встретили?
— Встретил, — просто ответил герцог. Он посмотрел в сторону, как будто что-то вспоминая, и добавил: — Встретил и потерял. Всё, что мне осталось, — воспоминание о серебряном, словно звёзды летней ночью, платье.
— Это печально, — вздохнула Мария.
И в голове у неё созрел план.
Провожая герцога, она сказала:
— Вы приезжайте в пятницу. Скорее всего, Диана будет дома.
Герцог Берг не собирался ехать в пятницу, но уж так вышло, что он проезжал мимо дома графини Селери и, вспомнив, что Мария говорила про короткий день у Дианы в академии, решил заехать.
Он постучал, дверь открыла служанка.
— Ваша светлость. — Она поклонилась. — Леди Дианы пока нет, но она должна скоро вернуться. Дома леди Мария, сейчас я её позову.
Герцог уже собирался отказаться, но взгляд его случайно упал на диван в гостиной, а там… лежало серебристое платье.
Такое же, какое он помнил. Конечно, свет был не такой яркий, как на балу, но оно было серебристым.
А мужчины же обычно не помнят точно. Они помнят, что что-то сверкало. И всё.
И в этот момент с лестницы спустилась леди Мария.
Сегодня она была особенно хороша, она оставила волосы распущенными, кожа её сияла свежестью, и от неё шёл лёгкий аромат жасмина.
— Лорд Александр! — воскликнула она, и голос у неё был словно журчащий ручей. — Я так рада вас видеть! Диана всё-таки уехала в академию, но она скоро вернётся.
Но герцог не смотрел на неё, он смотрел на платье.
— Чьё это? — спросил он. — Ваше?
Леди Мария не отвечала, потому что она знала, что герцог — глава тайной службы, а значит, способен распознать ложь по голосу. Поэтому она ничего не сказала, только скромно потупила глаза, схватила платье и спрятала его за спину. На щеках появился румянец, но не от смущения, как подумал герцог, а от страха, что он может продолжить расспросы, и она как-нибудь случайно выдаст себя.
Но герцогу оказалось этого достаточно.
— Вы и есть та прекрасная незнакомка из волшебного леса? — тихо спросил он.
— Простите… простите меня, — прошептала леди Мария и убежала наверх.
К герцогу подошла служанка:
— Ваша милость, вы будете ждать хозяйку?
Но герцог Берг не отвечал. Он смотрел на лестницу, туда, где исчезло чудное видение, и перед глазами его всё продолжало сверкать серебряное платье.
  
Глава 27
 
В коридоре тюремной башни пахло печёной картошкой, жареной рыбой и чесночной колбасой. Стража проводила Марию до камеры. Камера, надо сказать, была больше похожа на уютный гостиничный номер, состоящий из двух комнат и удобств. На диване у стены, сохраняя невозмутимую осанку, сидела леди Тремейн.
Старое, но по-прежнему выглядящее дорого платье было аккуратно подколото в двух местах, причёска была простая. По всей видимости, горничных здесь не было, и леди Тремейн приходилось делать причёску самой. Выражение лица такое же, как и всегда — высокомерное и ледяное, несмотря на положение.
— Мария? — Леди Тремейн приподняла бровь. — Пришла пожаловаться на Золушку?
— Нет, леди матушка. — Мария шагнула вперёд. — Я пришла за советом.
Леди Тремейн откинулась чуть назад, взгляд стал внимательнее.
— И в чём ты нуждаешься настолько, что решилась навестить свою несчастную мать и даже переступила порог тюремной камеры?
Мария повернулась, чтобы убедиться, что за спиной никого нет, и сказала, понизив голос:
— Я хочу, чтобы герцог Александр Берг поверил, что это я была на балу той прекрасной незнакомкой, за которой он бегал весь вечер.
Леди Тремейн даже дыхание затаила: неужели хоть одна из её дочерей оказалась с характером?
— Прекрасная незнакомка? — нарочито строго уточнила леди Тремейн. — Ты?
— Да, — уверенно ответила Мария.
Леди Тремейн молча встала. Прошлась по камере, как по бальному залу, и повернулась к дочери.
— Так, значит, всё ещё не безнадёжно. Хочешь, чтобы он сам поверил или чтобы все вокруг верили настолько громко, что ему не останется выбора?
— Второе, — ответила Мария, не мигая.
Леди Тремейн кивнула, села обратно и кивнула в сторону небольшого секретера:
— Подай мне перо и бумагу.
Мария принесла матери писчие принадлежности.
— Тогда слушай. Иди к леди Ивонн, старшей фрейлине королевы, отнеси ей эту записку и скажи ей, что я прощаю ей долг, если она расскажет то, что там написано.
И леди Тремейн передала записку Марии, которую та сразу же спрятала в карман.
— А если появится настоящая прекрасная незнакомка?
— К тому моменту тебе уже надо быть помолвленной с герцогом, — фыркнула Тремейн. — Действуй!
Мария чуть сжала губы, но кивнула.
— Как скажете, леди матушка.
— Не как скажу, а я советую — и ты действуешь. Не ошибись, Мария.
Мария побледнела, но кивнула ещё раз и, развернувшись, ушла, не оглядываясь.
А леди Тремейн усмехнулась:
— Умница. Всё же не зря ты моя дочь.
Когда Мария вышла из тюремной башни, то достала записку, чтобы прочитать, что там написано: «Одна из дочерей леди Тремейн — та самая прекрасная незнакомка из волшебного леса, что очаровала герцога Берга».
В тот же вечер леди Ивонн, главная сплетница двора, во время чаепития обсуждая с несколькими придворными дамами новости королевского двора, сообщила:
— А вы слышали? — Она наклонилась вперёд. — Говорят, одна из дочерей леди Тремейн, той самой леди Тремейн, что сейчас находится в тюремной башне… — Леди Ивонн понизила голос и еле слышно произнесла: — Так вот, говорят, что она и была той самой незнакомкой в серебряном платье, с которой не сводил взгляд наш знаменитый холостяк герцог Берг.
Одна из придворных дам воскликнула:
— Но мне казалось, что я видела двух дочерей леди Тремейн, и ни одна из них не была в серебряном платье.
Леди Ивонн пожала плечами:
— Вопрос в том, всех ли дочерей леди Тремейн вы видели.
И уже вечером герцог Берг раз пять услышал, что кто-то из дочерей леди Тремейн — да-да, той самой — и была прекрасной незнакомкой.
Всё это вместе с тем, что Александр Берг видел серебряное платье в доме леди Тремейн, ещё больше укрепило герцога в том, что Мария, вероятно, и есть та девушка. Но что-то мешало принять ему окончательное решение.
***
Герцог Берг решил удостовериться в том, что девушка, которая поразила его воображение на балу и черты лица которой от него ускользали, и есть Мария, дочь леди Тремейн.
И через несколько дней Александр снова пришёл в дом графини Селери, пришёл с цветами, и снова Дианы не было. Анна пряталась от герцога у себя в комнате, а встречала его Мария.
Потом он пришёл снова и принёс книги, которые просила Мария, поражённый тем, что ей нравятся те же книги, что и ему, и даже не подозревая, что Мария продала мамины драгоценности, чтобы узнать эту информацию.
И вот настал день, когда Александр пригласил леди Марию на прогулку. В кармане он носил потрёпанную туфельку, но почему-то так и не решился предложить Марии её примерить.
  
И в тот день Диана, возвращаясь из академии, увидела герцога и Марию и поняла, что она чего-то не знает и что-то происходит неприятное, то, что превратит её сказку в драму.