Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)

Надо запомнить. 
— Папа! — продолжает негодовать Саша. 
— Я уже восемнадцать лет папа. 
— Угу, а ощущение, что ребенок из нас двоих вовсе не я. 
— Ну ты у меня всегда умненькая не по годам была. 
— Очень смешно. 
— А кто тут смеется? — с улыбкой замечает мужчина, а потом резко переключает внимание на меня. — Рад тебя видеть, Кир, — и улыбается еще шире. 
И как-то его слова меня слегка в ступор вводят, а потому я выдаю первое и единственное, что приходит в голову: 
  
— И я вас. 
Блин! Уже после озвученной мною глупости осознаю, что в итоге ляпнула. 
И я вас? Серьезно? 
Лучше бы я просто промолчала. Не знаю, плечами пожала, кивнула в крайнем случае.
Придавленная чувством собственного стыда, смотрю неуверенно на мужчину. 
Он продолжает улыбаться, глядя мне в глаза, точно считывая мое смущение и даже не пытаясь скрыть удовлетворенность этим фактом. 
Я уже в самом деле начинаю думать, что ему просто нравится ставить людей в неловкое положение. А я — и вовсе отличный экземпляр для наблюдения. 
Он наконец прекращает сверлить меня взглядом и обращается к Оле. 
— Как папка, Оль? 
— Да нормально, — а вот Ляльку его внимание совсем не напрягает, она даже есть не прекращает, — нога почти зажила, хорошо, что не перелом. А я ему говорила, что лыжи — это зло. Надо было брать сноуборд, — заявляет с видом признанного эксперта. 
— Учитывая его умение держать равновесие, после сноуборда был бы перелом. 
— Ваша правда, — вздыхает Ляля. 
— Привет передавай. 
— Передам, — довольно кивает Ляля и захватывает палочками ролл. 
— Как-то скромно вы сидите, — замечает Владимир Степанович, осмотрев стол, — пиццу у Болтуна заказывали? — спрашивает у Сашки. 
— А у кого ж еще, лучшая в городе. 
— Суховата сегодня, — подмечает ее отец, — надо будет ему сказать. 
— Ты зануда.
Мужчина тем временем окидывает взглядом наши бокалы. 
— До стратегических запасов не добрались, — усмехается. 
— Не-а, — качает головой Сашка, — мы вином обходимся, я предлагала Кире коктейль, но она тоже предпочла вино, так что твои запасы в безопасности. 
— Зря, — поворачивается ко мне, — там много интересного, ну ничего, у тебя еще будет шанс убедиться.
И я не могу понять, то ли он серьезно, то ли шутит так. 
Я только неловко улыбаюсь в ответ. 
— Ладно, не буду вас смущать, девчонки, развлекайтесь, только не буяньте сильно. 
Он уходит, а я еще некоторое время сижу не двигаясь. Еще никогда я не чувствовала такого напряжения, какое испытываю в присутствии этого человека. Сама себе не могу объяснить странное ощущение, сковывающее тело.
— Кир, ты чего? Отмирай, — Сашка щелкает пальцами у меня перед глазами. 
Моргнув несколько раз, обнаруживаю прикованные к себе взгляды.
— Ты папу, что ли, испугалась, так он вроде не страшный, красивый даже, без преувеличения, — хихикая, замечает Сашка. 
Оля тоже посмеивается, глядя на меня. 
— Не страшный, — подтверждаю, выдыхая. 
Он и правда красивый, тут и не поспоришь. У меня до сих пор не укладывается в голове тот факт, что этот статный мужчина Сашкин родной отец. 
— Да ты чего, Кир, ну правда, — Сашка протягивает мне мой бокал с вином, — на тебе лица нет, бледная, как стена. 
— Я просто не ожидала… Ты говорила, что твоего отца нет дома, — улыбаюсь, оправдываясь. 
Я, наверное, сейчас действительно глупо выгляжу. 
— Да брось ты, нашла из-за чего переживать, ну вернулся, — Сашка пожимает плечами, — к тому же ты ему нравишься. 
Я округляю глаза и даже давлюсь вином. 
Это еще что значит? 
Сашка тем временем с непринужденным видом продолжает: 
— Если бы ты ему не нравилась, поверь, сейчас бы ты здесь не сидела, папа у меня, конечно, добрый, но прямой, как шпалы, терпеть в своем доме, тем более рядом со мной, человека, который ему не нравится, он никогда не станет. Тебе бы уже указали на дверь, так что заканчивай бледнеть и начинай есть, пока эта, — она кивком указывает на жующую Лялю, — все не сожрала. 
Я невольно начинаю смеяться, чем заражаю и Сашку с Лялькой. 
Напряжение, вызванное внезапным появлением Владимира Степановича, постепенно растворяется в веселой и легкой атмосфере, созданной его дочерью. 
Беру в руки палочки и захватываю ими ближайший ролл. 
— Да еб твою… — вскрикивает Сашка и я инстинктивно перевожу взгляд в ее сторону. 
Недовольство, как оказалось, вызвано плюхнувшимся в соевый соус ролл. 
— Кто вообще придумал эту фигню, — она откладывает в сторону палочки, салфеткой вытирает разбрызганные по столу темно-коричневые пятна и встает со стула. 
— Просто у тебя руки кривые, — Ляля не упускает возможности постебаться. 
— Просто я привыкла есть, как нормальные люди, то есть вилкой, — парирует Сашка и, дразнясь, высовывает язык. 
Вооружившись, по ее мнению, человеческим прибором, она возвращается за стол. 
— Серьезно? Роллы вилкой? — Ляля начинает откровенно ржать и в какой-то момент даже немного давится. — Ты еще нож возьми, чтобы пиццу резать. 
— Отстань, — с довольным видом Саша протыкает вилкой упавший в миску с соусом ролл.
— Чокнутая, — заключает Ляля, — вот смотри, учись, — машет захваченным роллом перед лицом Саши.
Я тихо посмеиваюсь над их перепалкой.
— Так, Кир, с этой мы японский ресторан не идем, она нас опозорит.
— Знаешь что, за те деньги, что они берут, я могу даже ногами есть, — справившись со своими несчастным роллом, заявляет Сашка. 
— Так, ладно, Саня рассказывала, что вы в приюте познакомились? — Ляля неожиданно меняет тему разговора.
— Ну да, — улыбаюсь. 
— Прикольно, — вздыхает, — я бы тоже хотела, но у меня аллергия на всякую шерстяную живность, — произносит с видимым сожалением. 
Я ничего не отвечаю, потому что просто не знаю, что сказать. 
— А чем ты еще занимаешься?
— Да особенно ничем, учусь на заочке, работаю. 
О том, что сегодня был мой последний рабочий день на основной работе, решаю умолчать. Вряд ли это вообще кому-то интересно.
— А почему на заочном? Я давно хотела спросить, но все как-то не решалась, — вклинивается Сашка. 
— Деньги нужны. 
— А родители тебе не помогают? — интересуется Ляля.
— У меня нет родителей, они умерли.
— Ой, — округлив глаза, Ляля прикладывает ладонь ко рту, — блин, прости, пожалуйста, я не хотела…
— Все нормально, — перебиваю, — это было давно. 
— А как же ты, ну… у тебя хоть кто-то есть? 
— Есть, — улыбаюсь, — бабушка, она в деревне живет, — отвечаю, и невольно присматриваюсь к реакции. 
— Прикольно, а ты в общежитии или квартиру снимаешь? 
— Ну не совсем снимаю, живу у своего молодого человека. 
— Оо, — выдает Ляля, — круто. А бабушка не против? 
— Эмм, — меня почему-то этот вопрос заставляет рассмеяться, — ну было бы странно, если бы в моем возрасте бабушка мне что-то запрещала. 
— В смысле? Погоди, а тебе сколько? 
— Двадцать три. 
— Сколько? — рядом, подавившись то ли вином, то ли едой, восклицает Саша. 
— Двадцать три, — повторяю, не понимая, что именно ее так удивило. 
— Офигеть, — заключает Оля. 
— Двадцать три? — повторяет Сашка. 
— Ну да, а что? 
— Блин, вообще не выглядишь, никогда бы не подумала. 
— Ну это же хорошо, разве нет?
— Да вообще отлично, но неожиданно. 
Дальше вечер проходит в легкой и веселой обстановке. Меня заваливают вопросами и я, наконец взяв себя в руки, делаю то же самое. В общем, атмосфера на кухне царит расслабленная и непринужденная ровно до тех пор, пока в моем кармане не начинает вибрировать телефон. 
Я даже не глядя на экран, уже точно знаю, кто звонит. 
  
Достаю телефон и поджимаю губы. 
Паша. 
Кошусь на время и в удивлении вскидываю брови. Время перевалило за полночь. 
— Я сейчас вернусь, надо ответить, — говорю девчонкам и встаю со стула.