Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)

Я не успеваю ничего ответить, да и понять, в общем-то, ничего не успеваю, а Саша, схватив за рукав куртки, уже тащит меня в дом. 
Мне ничего не остается, как подчиниться и начать перебирать ногами. Стоит мне только войти на территорию дома, как сердце, бешено отгрохотав чечетку, пропускает удар. 
С ужасом и одновременно восхищением таращусь на большой двухэтажный дом и сглатываю скопившуюся во рту слюну. 
  
И все-таки плохая была идея. Просто отвратительная. 
— Ты чего? — удивленный и немного настороженный взгляд Саши заставляет меня отвлечься от созерцания дома. 
— Я… — заставляю себя думать, — а твой папа не будет против моего присутствия? — ничего лучше мне в голову не приходит. 
К своему стыду я только сейчас вспоминаю о существовании еще и отца Саши. Блин. 
— А почему он должен быть против? — спрашивает Саша, не скрывая недоумения. 
— Ну… — пожимаю плечами. 
— Глупости какое, дом огромный, да и потом, папы дома нет, все пойдем, я замерзла и Лялька ждет. 
Как только я переступаю порог дома, на горизонте появляется женщина в униформе. Она любезно забирает у меня верхнюю одежду, обувь и рюкзак, отчего я чувствую себя еще более неловко. 
И о чем я только думала? 
А я и не думала. 
— Кир, не стой, пойдем, там уже еду привезли. 
— А мой рюкзак… — я только теперь спохватываюсь.
— Арина отнесет их к тебе в комнату, — объясняет Саша. 
— В комнату? — уточняю.
— Ну да, в гостевую, туда, где ты будешь спать, я тебе потом покажу, не переживай. 
Больше ни о чем не спрашивая, иду за Сашкой молча, по пути осматриваю интерьер. Все-таки женское любопытство никто не отменял. Если снаружи дом показался мне большим, то внутри он выглядел просто огромным. Я вдруг с ужасом подумала, что непременно бы заблудилась, если бы мне пришлось прогуляться по нему самостоятельно. 
К счастью, пока этого не требовалось. 
— Проходи. 
Наконец миновав гостиную, мы оказываемся на очень большой кухне, размером с добрую половину Пашиной квартиры. Мысль о Павлике тут же отражается на моем настроении, делая его еще более паршивом.
— Ну наконец-то, вас пока дождешься, с голоду помрешь! — восклицает сидящая за столом блондинка. 
— Тебе лишь бы пожрать, куда только все лезет, — парирует Сашка, — знакомьтесь короче, Кира — это Ляля, Ляля — это Кира. 
— Куда лезет, не твое дело, — состроив рожицу, не отстает Ляля и высовывает язык, потом поворачивается лицом ко мне, — очень приятно, Оля, ну или Ляля, как удобно. 
— Кира, — киваю. 
Понимаю, что неприлично так открыто рассматривать человека, но ничего не могу с собой поделать. Меня несколько удивляет веселый пижамный комплект с кошачьими мордами на Ляле, который ко всему ей явно великоват. 
— Прикольная, да? — очевидно, мое любопытство не остается незамеченным.
Я мгновенно вспыхиваю. Некрасиво получилось. 
— Прости.
— Ой, да ладно, я знаю, что пижама классная, во вьетнамском магазинчике взяла, материал огонь, потрогай, — и с этими словами она вытягивает передо мною руку. 
Мне ничего не остается, как протянуть свою и потрогать ткань. Мягкая и очень приятная наощупь. 
— Триста рублей, прикинь, — с сияющей, почти детской улыбкой на лице, продолжает Ляля, чем вводит меня в еще больший ступор. 
Бросаю взгляд на качающую головой Сашку.
— Ты задолбала уже с этими тремя стами рублей. 
— Ну а че, — Ляля невозмутимо пожимает плечами, — офигеть же. 
У меня возникает ощущение, что я нахожусь в какой-то параллельной реальности. Ну не укладывается происходящее с тем, к чему я привыкла. 
— Кир, ты че как неродная, садись давай, — обращается ко мне Сашка. 
— Эммм… да мне бы руки помыть, не покажешь, где у вас ванная? 
— Точно, пойдем. 
Я за ней не успеваю, мне Сашка напоминает стремительный вихрь, столько в ней неуемной энергии. Я это еще в приюте заметила. 
К тому времени когда вы возвращаемся на кухню, Ляля с довольным лицом уже прожевывавает кусок пиццы. 
— Мне надоело вас ждать, — продолжая жевать, выдает девушка и запивает пиццу вином. 
— Не обращай на нее внимания, она вечно жрет. 
— Завидуй молча.
Я сажусь на противоположный от Ляли стул. Напряжение, копившееся во мне по дороге к Сашкиному дому постепенно отступает, однако я по-прежнему с интересом бросаю взгляды на девчонок. 
— Кир, тебе красное или белое, или… а ты вообще пьешь вино? — вдруг нахмурившись, произносит Сашка, там у папы в запасах много интересного, могу намутить почти любой коктейль. 
— Не надо ничего мутить, — открещиваюсь сразу, как слышу слово “папа”. 
Еще не хватало тратить на меня запасы хозяина дома, — красное. 
Отразившийся у меня на лице испуг вызывает у девчонок приступ смеха. 
— Ладно тебе, Кир, у меня добрый папа, я думала, ты уже поняла, — улыбаясь, говорит Сашка. 
— Ага, особенно когда нас ОМОН мордой в пол уложил, Владимир Степанович был очень добр, — хихикнув, Ляля берет в руки палочки и принимается за роллы. 
— Ты опять, — Сашка закатывает глаза, — это было один раз! Всего один раз.
— Но было же, — размахивая палочками, парирует Ляля. 
А мне становится любопытно, что там за история такая. 
— Рассказываю, — прожевав и, видимо, уловив мой интерес, Ляля переводит на меня свой задорный взгляд, — короче около двух лет назад Сашка решила махнуть в клуб.
— Я решила? — возмущенно восклицает Саша. 
— Ладно, мы решили. Но как ты и сама понимаешь, мы же несовершеннолетние были, а Сашкин отец тогда как раз только с конкурентом своим разобрался и ей наконец дали некоторую свободу. В общем, если коротко, мы отправились в ночной клуб, а папе Саша слегка приврала. У брата моего в клубе друг подрабатывал, он нас и провел. Никто как-то даже не думал, что дядя Володя Сашку потеряет, ну а он потерял, потом нашел, конечно, в клубе, но заявился туда в сопровождении ОМОНа, нас всех уложили мордой в пол, так мы и лежали, пока он свою блудную дочь не отыскал. Злой был, ууууу, я его таким никогда не видела, а я его с десяти лет знаю.
— Все, перестань, — одергивает ее Сашка, — это было сто лет назад, сколько ты еще будешь тот случай вспоминать?
— Я лежала в платье на танцполе, так что долго, очень долго, — с торжествующим блеском в глазах объявляет Ляля. 
— И что было потом? — расслабившись, я тянусь к своему бокалу с вином. 
— Ну… 
— А потом моя блудная дочь получила по заднице. 
Мы все трое вздрагиваем от внезапно раздавшегося голоса. 
— О, пап!
— Здрасте, дядь Володь, — ничуть не тушуясь здоровается Ляля, а я с трудом заставляю себя обернуться. 
— Здравствуйте, — как назло, голос не слушается. 
— Привет. 
Вот вроде со всеми здоровается, а смотрит, почему-то, только на меня.
  
Глава 9
 
— А я думала, ты сегодня не приедешь, — Сашка встает и практически бросается в объятия отца. 
Он, конечно, мгновенно переводит все свое внимание на дочь, а мне наконец удается выдохнуть и напомнить себе, что ничего страшного не произошло. 
В конце концов, меня ведь пригласили. 
— Не надо было? — посмеиваясь. 
— Ну ты скажешь тоже, — отмахивается Сашка и возвращается на свое место. 
Ее отец, тем временем, окидывает взглядом стол. 
— Опять всякую вредную ерунду едите, — бурчит недовольно, и в то же время, подойдя к столу, берет из коробки кусок пиццы. 
Откусывает, пережевывает с задумчивым видом. Я все это время пристально за ним наблюдаю, словно готовясь отреагировать на какую-то скрытую угрозу. 
Глупо, конечно, не выгонит же он меня в самом деле.
  
— Пап, блин, ну руки помыть! — возмущенно восклицает Сашка.
— Во-первых, они у меня чистые, — прожевав кусок, отзывается Владимир Степанович, — а во-вторых, знаешь такое выражение: больше грязи — шире морда. 
Он подмигивает дочери, а я едва сдерживаю улыбку.