Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)

Резкое изменение положения на мгновение вызывает легкое головокружение и я слегка пошатываясь. 
Вроде немного выпила, а перед глазами все равно мутнеет. 
Выхожу из кухни, погруженная в свои мысли и предстоящий разговор с Пашей, даже не смотрю, куда, собственно иду. 
Забрела в какой-то темный пустой коридор и, оглядевшись, останавливаюсь.
Провожу пальцем по экрану и отвечаю на звонок. 
  
— Алло. 
— Ты где? — не здороваясь и с претензией. 
— И тебе привет, — вздыхаю и прикусываю губу. 
Вот меньше всего мне сейчас хочется скандала. 
— Привет, так где ты? 
— А ты что, уже дома? — усмехаюсь, вспомнив содержание его сообщения. 
— Дома, а вот где ты ходишь, вопрос, — выдает с хорошо читаемым обвинением в голосе. 
— А я у подруги.
— У какой еще подруги? Ты время видела? — все больше распаляется.
— Видела, а ты? Я так понимаю, ты только вернулся? 
— Когда ты будешь дома? — игнорирует мой вопрос. 
— Завтра, — отвечаю спокойно. 
— В смысле завтра? Ты офигела, Кир? Какая нахер подруга. 
— Моя подруга, Паша, и давай без половых органов как-нибудь, — начинаю раздражаться.
— Адрес говори, я вызову такси. 
— Ты меня не расслышал? Я приеду завтра. 
— Ты с дуба там рухнула, что ли? Я должен поверить, что ты у какой-то там подруги ночевать собралась? 
— Но я же верю, что ты с пацанами тусил, — цежу, уже откровенно злясь. 
У него, правда, хватает совести делать подобные намеки? 
— Все, Паш, завтра приеду, я правда у подруги.
Он ничего не отвечает, просто сбрасывает звонок, а я продолжаю сжимать телефон в руке. 
Вздохнув, разворачиваюсь резко и неожиданно для себя влетаю в чью-то твердую грудь. 
— Ай, — потираю свой слегка пострадавший нос и жмурюсь. 
Где-то рядом раздается щелчок и коридор освещается светом ярких ламп. 
— Ты в порядке? — слышу знакомый голос и едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться. 
Открываю глаза и встречаюсь взглядом с хозяином дома. 
За последние два дня, видимо, сложилась традиция врезаться в этого мужчину. 
— Извините, — произношу удрученно. 
Нет, правда, это уже похоже на проклятие. 
— Нормально все? — он меня внимательно осматривает, точно так же, как вчера. 
— Да, все хорошо. 
Опускаю голову, смотрю в пол, ощущая себя последней идиоткой. Чувствую на себе его пронизывающий до костей взгляд и давлю неистовое желание бежать, сверкая пятками. 
Он молча берет меня за подбородок и заставляет поднять голову. Я вынужденно смотрю на него, пока он пристально меня разглядывает, и вздрагиваю, когда большим пальцем он проводит по моей верхней губе.
— Соус, — отпускает мой подбородок и показывает подушечку своего большого пальца, а потом и вовсе делает то, чего я совсем не ожидаю — слизывает собранные остатки соуса со своего пальца, — так что там не так с половыми органами твоего парня? 
  
Глава 10
 
Он серьезно это произнес? 
Мне кажется, что у меня слуховые галлюцинации, и не только слуховые, потому что все происходящее кажется совершенно нереальным.
Это абсурд какой-то. 
И взгляд этот, проникающий в самое нутро. Мне надо просто отойти, сделать всего один шаг назад, один крохотный шажочек, но я продолжаю стоять, будто прибитая к полу, прикованная взглядом серо-голубых глаз. 
Не в состоянии двигаться, я лишь могу напоминать себе о необходимости дышать. 
— Ну так что? — интересуется не без иронии. 
— Нормально все, в смысле… там вообще речь не об этом, — проговариваю, запинаясь. 
Щеки буквально полыхают, наливаясь кровью.
— Кир, да расслабься ты, что ли, — на лице мужчины появляется улыбка, — я пошутил, ну чего ты такая напряженная? Я такой страшный? 
Я в ответ только головой качаю. А он, подняв руку, подушечками пальцев касается моего лица, осторожно, едва дотрагиваясь, заводит за ухо вьющуюся прядь моих волос. Это легкое, ничего не значащее прикосновение отзывается дрожью в телей. 
— Не страшный? — уточняет, продолжая вгонять меня в краску.
— Нет, — произношу неуверенно. 
— Тогда чего ты меня так боишься? — делает шаг ко мне и оказывается непозволительно близко, настолько, что я хорошо ощущаю исходящий от него жар. 
Или это на меня так выпитое вино действует? 
— Я не боюсь…
— Нет? А чего дрожишь? 
Нависает надо мной, вынуждая сделать шаг назад. Отступаю инстинктивно и практически сразу упираюсь спиной в холодную стену. Вздрагиваю от контраста температур.
Чувствую себя так, словно оказалась в ловушке, однако не могу заставить себя оторвать взгляд от его глаз. И вот сейчас он совершенно точно смотрит на мои губы. 
Я мгновенно вспоминаю о соусе и машинально облизываю губы.
— Кир, я последний человек, которого тебе стоит бояться, — он нарушает повисшую в коридоре тишину, но даже сквозь его голос я слышу грохот собственного сердца. 
— Можно я пойду? — мой голос звучит тихо и кажется совершенно чужим.
Понимаю ведь, что могу уйти и разрешение мне вовсе не требуется. Никто меня силой не держит. Однако, несмотря на свободу действий, я не двигаюсь с места, продолжая стоять прижатой к стене. 
Владимир Степанович уже привычно оценивает меня взглядом, в котором сейчас резво пляшут бесноватые огоньки веселья. 
Я теперь, почему-то, точно уверена, что он забавляется. 
Отойдя назад, он разводит руками. 
— Беги, трусишка, — разрешает, посмеиваясь. 
Я пользуюсь моментом и спешу удалиться. 
Делаю несколько шагов и слышу доносящийся в спину голос. 
— Кир.
Торможу, оборачиваюсь неуверенно. Жду чего-то, какой-нибудь очередной шутки. 
— Я серьезно, не нужно меня бояться, — теперь он выглядит абсолютно серьезным, от маски веселья на лице не осталось и следа, — и если тебе что-то понадобится, у тебя есть моя визитка, я не шутил. 
Киваю, едва заметно. 
— Ты же ее не выбросила? — интересуется вкрадчиво и смотрит на меня так, словно в самую душу заглядывает. 
— Нет, — отвечаю честно. 
— Хорошо, — кивает, — доброй ночи. 
— Доброй. 
На кухню возвращаюсь в смешанных чувствах, даже удивляюсь тому, как умудряюсь не заблудиться и отыскать путь обратно. 
Сашка с Лялей, что-то оживленно обсуждая, не сразу замечают мое появление. 
Только когда я подхожу к столу, девушки, вздрогнув, переключают внимание на меня. 
— Кир, с тобой все хорошо? — Саша обеспокоенно вскакивает с места.
— Да, — хмурюсь, не понимая, чем вызвана подобная реакция, — а что?
— Да на тебе лица нет, тебе плохо, что ли? Может воды? 
— Нет, — трясу головой, — все хорошо, правда. 
Сажусь на свой стул, беру бокал с оставшимся в нем вином и выпиваю его залпом. 
— Все так плохо? — серьезно спрашивает Ляля. 
— С бабушкой может что-то? — предполагает Саша. 
— Нет, просто поссорилась с парнем, — выдаю самую логичную причину.
Не рассказывать же девчонкам о столкновении в коридоре с Сашкиным отцом.
— Оо, — понимающие кивает Ляля, и доливает вина в мой бокал. 
— Спасибо. 
Кошусь на девчонок и понимаю, что мое объяснение их вполне удовлетворило. Наверное, я действительно очень плохо выгляжу, раз вызвала своим появлением столь странную реакцию. 
И ведь ничего не случилось, но сердце продолжает неистово стучать в грудной клетке. Перед глазами вырисовывается недавно возникшая сцена в коридоре. Ну мне же это не показалось? Он ведь в самом деле стер с моих губ соус, а потом слизал его с пальца. 
От всплывших в памяти воспоминаний, меня бросает в жар. 
— О, порозовела, — неожиданно громко замечает Саша, продолжая меня разглядывать, — приходишь в себя. 
  
Я ничего не отвечаю, только беру бокал с вином и выпиваю половину. 
Знала бы она реальную причину появления этого румянца на моих щеках. Пожалуй, будет лучше, если я все же вызову такси и уеду.