Продана Налгару (ЛП)

Она не могла вынести этого снова. Не знать, что они могут с ней сделать, пока её разум плавает в забвении тьмы. Это было хуже, чем контроль. Это было стирание личности.
Но затем…
Одно слово эхом отозвалось в её сознании, резонируя с пугающей силой.
Его.
Ее губы разжались, дыхание перехватило.
— Чьи приказы? — спросила она, голос едва перешел в шепот.
— Военачальника, — просто ответил Дуккар; переведённое слово повисло в воздухе, холодное и тяжелое.
  
Она застыла, кровь отхлынула от лица.
Военачальника.
Это значило, что есть кто-то, стоящий даже выше этого существа. Кто-то, кто имеет власть над ним.
И если эта тварь — тот, кто накачал её наркотиками, наблюдал за ней бесстрастными глазами, стоял над ней, не дрогнув, — подчинялся приказам…
То, что это говорило о том, кто их отдавал? Какой властью он обладал? Что он был за существо?
Она с трудом сглотнула, горло было сухим и стянутым.
Низкорослый пришелец сделал шаг назад, свет, исходящий от камня-переводчика, слегка мигнул.
— Тебе бы стоило прислушаться к этим инструкциям. Если хочешь жить. Ибо если тебя сочтут… бракованной…
Он не закончил предложение; невысказанная угроза повисла в воздухе, как отравленный дротик.
Ему и не нужно было заканчивать. Она поняла.
Он повернулся и вышел из комнаты, его тяжёлые шаги эхом отдались от металлического пола.
Люк с шипением закрылся за ним — звук был плавным и окончательным, вновь запечатывая её внутри.
И вот она снова одна.
Но уже не прежняя.
На этот раз она осталась не просто со страхом.
Она осталась с новым, леденящим душу осознанием.
Кто бы ни заказал её похищение, кто бы ни ждал в конце этого ужасающего испытания, он был настолько могуществен и безжалостен, что даже монстр, только что угрожавший ей, боялся его.
Глава 6
Поднос стоял там же, где его оставил пришелец, — теперь уже совершенно остывший.
Тонкие струйки пара давно исчезли, а с ними и всякая видимость свежести. Бледная субстанция, похожая на кашу, слегка застыла по краям миски. Нарезанные фрукты выглядели пугающе нетронутыми, их странные цвета поблекли. Вода в металлической кружке замерла неподвижной гладью, словно насмехаясь над ней.
Она смотрела на еду с кровати. Неподвижно.
А затем, наконец, медленно и ровно выдохнула.
Это была не капитуляция.
Это был голос логики.
Желудок казался пустым, он словно пожирал сам себя. Губы потрескались, язык распух. Голова пульсировала где-то за глазами. Она была обезвожена, голодна и слаба — и не могла позволить себе оставаться в таком состоянии. Не сейчас.
Они сказали, что будет, если она откажется. Седация. Стазис. Питательные трубки. Её сохранят живой, да. Но беспомощной. Сознание угаснет. Контроль исчезнет. С телом будут обращаться как с образцом, а разум отправят на складское хранение.
Нет.
Только не это.
Она не могла снова встретиться с темнотой.
Сесилия свесила ноги с кровати. Когда она встала, конечности дрожали — скорее от усталости, чем от страха. Она плотнее закуталась в одеяло и прошлепала через комнату к маленькому спартанскому столу, придвинутому к стене.
Стулья были низкими. Функциональными. Никакого дизайна, никакого гостеприимства. Чистая польза.
Она села.
Поднос тихо скрежетнул, когда она подтянула его ближе. Она взяла ложку. Прохладная на ощупь, изогнутая, но немного великоватая, с неглубоким черпалом на конце.
Одна маленькая ложка.
Она заколебалась, потом попробовала.
Не… ужасно.
Пресно. Сладковато. Текстура густая и клейкая, как у овсянки, которую оставили стоять слишком долго. Но не отвратительно. И — что самое важное — не отравлено.
Еще ложка. Потом еще. Она заталкивала еду в себя медленно, методично. Без позывов к тошноте. Без дрожи.
Только тишина и размеренный ритм жевания.
Фрукт оказался плотным, слегка кисловатым, с волокнистой структурой, которую она не узнала. Вода была нейтральной на вкус. Никаких добавок. Никакой химии. Просто чистая, ровная влага.
Они знали, что нужно человеку.
Эта мысль камнем легла на душу.
Она замерла с ложкой на полпути ко рту.
Они не просто угадали, что она может съесть. Они не предложили ей куски инопланетного мяса, деликатесы из щупалец или что там, чёрт возьми, едят на других планетах.
Они дали ей еду, которую она могла переварить.
Еду, которую её тело могло узнать.
А что, если… она не первая?
Пальцы крепче сжались вокруг ложки.
Что, если были и другие? Сколько людей забрали до неё? Изучили. Накормили. Осмотрели. Использовали.
Каша превратилась в свинец во рту.
Она заставила себя проглотить, несмотря ни на что.
Потому что ей нужны силы. Ясность. Ей нужно, чтобы тело работало, а ум оставался острым. Для того, что будет дальше.
Это не кошмар.
Это не психотический срыв и не галлюцинация. В её сознании не осталось уголков, где можно было бы спрятаться. Металлические стены вокруг были реальны. Холодный воздух был реален. Еда во рту, боль в конечностях, пустые, наблюдающие глаза существа, приходившего к ней, — всё это было реальностью.
И ей нужно было адаптироваться.
Быстро.
Она осторожно положила ложку.
Вытерла рот тыльной стороной ладони.
И откинулась на спинку стула, глядя на запечатанную дверь в другом конце комнаты.
Где-то там, за ней, был Военачальник.
Тот, кто отдавал приказы.
Тот, кому подчинялись даже чудовища.
И он ждал её.
Глава 7
Комната была окутана полумраком; единственный свет исходил от мягкого красного свечения камней интерфейса, встроенных в стол перед ним. Древний металл курикс, из которого состояли стены — безмолвный и непроницаемый, — служил убежищем, отсекающим несмолкаемый шум Даксана снаружи. Здесь внешний мир переставал существовать. Властвовали лишь мысль и приказ.
Зарок откинулся в кресле, одной рукой опираясь о край стола, а другой бесшумно постукивая по панели управления. Он просматривал последние отчеты о передвижениях на окраинах, отмечая привычные стычки, нарушения границ и споры за ресурсы. Утомительная череда мелких забот.
Но было кое-что еще.
Что-то интересное.
Отмеченная запись.
Взгляд его обострился, сфокусировавшись на аномалии.
Хворок, замеченный в северных грядах. Высоко в заснеженных горах, у расколотых хребтов Дрос-Кав. Место, едва тронутое цивилизацией, пустынный простор льда и скал. Один из разведывательных кораблей Вувака засёк обломки — искореженный металл, погребенный в ледяных пустошах, — и получил визуальное подтверждение: крылатая фигура, движущаяся сквозь бурю.
Предполагаемое крушение. Предполагаемый выживший.
Бровь слегка приподнялась — проблеск интереса.
Хвороки считались вымершими, легендой, сосланной в пыльные анналы истории. Их жестокая гражданская война оставила после себя лишь обломки и кости — бессмысленное самоуничтожение. Зарок помнил истории: крылатые убийцы, непревзойденные в точности и силе, уничтожившие друг друга в кровавой бойне без роду и племени.
Это было десятилетия назад, забытая глава в жестоком полотне их мира.
Но теперь, здесь, один из них всплыл на поверхность.
И не один.
Отчет подтверждал это: Хворока видели с человеком. Женщиной. Он защищал её. Нёс её.
Заявлял на неё права.
Зарок провел когтистым пальцем по линии челюсти; выражение его лица оставалось непроницаемым — маска контролируемого безразличия.
Разумеется, Вувак послал небольшой ударный отряд. Высокомерный, импульсивный, вечно гоняющийся за кровью, которую не умел проливать. Предсказуемая демонстрация грубой силы в ущерб стратегии.
  
Была битва. Короткая. Жестокая. Безрезультатная.
Хворок сбежал на другом корабле — меньшем, обтекаемом, вероятно, украденном с одной из древних шахтерских станций, разбросанных по региону, — скрытых реликвий ушедшей эпохи. Обломки остались позади — свидетельство провалившейся засады. Снег почернел от крови Налгаров.