Продана Налгару (ЛП)

— Тц. — Зарок медленно покачал головой — тонкий жест презрения.
Хворок, который все еще дышит, — это не случайность. Если один из них выживал так долго, за этим стояла цель. Сила. Ярость. Воля. И если такое существо заявило права на человека, причина крылась глубже, чем простое обладание.
Пусть младшие военачальники сгорают в этом огне. У Зарока были другие планы, более сложные схемы, зреющие в глубине.
  
Мягкий перезвон вернул его внимание к настоящему — деликатное вторжение.
Личный канал. Внутренняя связь. Срочно.
Он активировал его взмахом руки — плавным движением власти.
И вот она.
Его человек.
Сидит в своей каюте, склонившись над маленьким столиком, медленно поглощая еду, поставленную перед ней. Никаких оков, никакой стражи. Никакого видимого страха.
Он подался вперед, сузив глаза, внимание обострилось до предела.
Каждое движение было чуждым, инопланетным в своем изяществе. То, как она поднимала ложку — размеренно, обдуманно, почти нерешительно. То, как она сидела — прямо, устойчиво, контролируя себя. Она не дрожала, она не была сломлена. Пока нет.
Она приспосабливалась, адаптировалась, что свидетельствовало о её неожиданной стойкости.
Большинство существ уже сломались бы, превратившись в скулящие тени самих себя. Но не она.
Она сделала выбор, сознательное решение выжить.
Расчетливое решение.
Она хотела оставаться в сознании, хотела сохранять контроль. Даже здесь, в чужом пространстве, в месте, где ничто не имело смысла, она думала, оценивала, готовилась.
Он восхищался этим.
Люди двигались иначе, говорили не только словами. В её позвоночнике чувствовалось напряжение, в пальцах — настороженность. Она была мягкой, да, но не слабой. Опасное сочетание.
Он наблюдал за изгибом её тела под робой, тонкими чертами лица, контрастом бледной кожи на фоне жесткого металла окружения. Тёмные волосы рассыпались по плечам, как шёлк, — завораживающий каскад тьмы.
Редкая. Прекрасная.
И всецело его.
Он молча изучал её, впитывая каждую деталь, каталогизируя её сущность.
Как она будет звучать, когда заговорит с ним, и её голос эхом разнесется по безмолвным залам его крепости? Когда она вскрикнет — от страха или от чего-то иного? Как она будет пахнуть под этими одеждами, под его руками, её запах — чужеродный соблазн?
Какова её кровь на вкус?
Мысль скользнула внутри, свернулась кольцами, порождая медленный жар, поднимающийся из самых глубин его естества. Намеренный и контролируемый.
Это была не похоть — низменное, мимолетное желание.
Это было чувство собственности, право обладания, отзывающееся в самих его костях.
Это было любопытство, завороженность неизведанным.
И, возможно, нечто более опасное — семя чего-то неожиданного, пускающее корни на бесплодной пустоши его сердца.
Экран мигнул — мелкая помеха.
И всё же он смотрел, заворожённый. Не отводил глаз, и его взгляд был подобен клейму собственника.
Изображение парило в неподвижном воздухе, отбрасывая мягкие, зыбкие отсветы на черные каменные стены. Взгляд Зарока оставался прикованным к ней — его человеку — еще долго после того, как запись закончилась, а образ отпечатался в памяти.
Она оказалась не такой, как он ожидал.
Она двигалась со сдержанностью, но без покорности. Тихий огонь пульсировал в глубине её глаз, искра неповиновения, которая интриговала его. Она не просто терпела плен; она осмысливала его, выстраивала стратегию, осторожно прощупывая границы своей темницы. Это делало её опасной, силой, с которой нужно считаться. Но это же делало её куда более… притягательной.
Он едва заметил звук открывающейся двери, пока чужое присутствие не заявило о себе тонким изменением энергии в комнате.
— Прошу прощения за вторжение, — раздался голос Велкара, плавный и размеренный, осторожный, чтобы не переступить черту.
Зарок не обернулся, его внимание всё ещё было поглощено застывшим эхом её образа.
— Говори.
Велкар вошёл в зал, его сапоги ступали бесшумно по полу из курикса. Он остановился в шаге от проекции, глаза метнулись к зависшему изображению, взгляд обострился, изучая фигуру в мягких одеждах за столом. Человек.
Долгая пауза, многозначительная тишина.
— Неужели, — произнёс наконец Велкар нарочито нейтральным тоном, исполняя деликатный танец вокруг опасной темы, — вы… действительно очарованы этим существом?
Зарок медленно повернул голову — движение было обдуманным, хищным.
В комнате похолодало от перемены в его взгляде, температура ощутимо упала.
— Это моё дело, — отрезал он; в каждом слове звенела сталь, холодная и точная. — И она принадлежит мне.
Велкар слегка наклонил голову, безмолвно признавая расстановку сил. Не извинение, но стратегическое отступление. Он знал Зарока достаточно давно, чтобы видеть черту, которую нельзя переступать, границы, которые нельзя нарушать.
— Разумеется, — ровно ответил он, сохраняя самообладание. — Никто не тронет её и не скажет слова против. Пока на ней ваша метка.
Челюсти Зарока сжались — едва заметное проявление собственнического напряжения, но больше он ничего не сказал, позволив невысказанной угрозе повиснуть в воздухе.
Велкар прочистил горло, переключая внимание на более насущные вопросы.
— Мы засекли возмущение на орбите. Мерцание: сенсорные призраки, возможно, замаскированные корабли. Ничего крупного, но… нестандартно. Это могут быть контрабандисты, мародёры-оппортунисты, охотящиеся на окраинах нашей территории. Или что-то иное, более расчётливое.
Внимание Зарока обострилось, разум переключился на стратегическую картину.
— Возьми корабль, — приказал он решительным, командирским тоном. — Наблюдай. Не вступай в бой без провокации. Если они проявят враждебность — жги, уничтожай без жалости. Транспорт Дуккаров в пути. Я не потерплю вмешательства.
Велкар кивнул, не отводя взгляда.
— Принято. Я займусь этим лично.
Зарок коротко кивнул в знак одобрения, доверяя компетентности и верности Велкара.
Но Велкар задержался, не решаясь уйти, чувствуя скрытое напряжение.
— …Вувак снова шумит, — добавил он почти небрежно, словно это было пустяком. — Столкновение с Хвороком унизило его, стало публичной демонстрацией его некомпетентности. Выжившие воины вернулись сломленными и залитыми кровью, их боевой дух раздавлен. Он начал собирать силы, подбадривая свои войска. Меньше солдат, больше шума — отчаянная попытка сохранить лицо.
Зарок медленно выдохнул через нос, едва заметно выражая раздражение.
— Очередное мелкое беспокойство, досадная помеха.
Он встал; движение было медленным, обдуманным, смертоносным — хищник, поднимающийся навстречу вызову.
— Если Вувак совершит ошибку и превратит этот шум в действие… — Голос Зарока остыл, как опускающийся лёд, леденящий приговор. — …то мы раздавим его. Окончательно и бесповоротно.
Губы Велкара едва заметно изогнулись в удовлетворении.
— Я подготовлю всё необходимое.
Зарок в последний раз повернулся к экрану, его взгляд притянуло к ней, словно невидимой силой.
Её образ — всё так же сидит, всё так же ест, всё так же непокорна в своем спокойствии — светился в полумраке маяком во тьме.
Пусть планета горит. Пусть мелкие военачальники встают в позы и истекают кровью, пожираемые своими мелочными амбициями.
Она уже в пути, и ничто этому не помешает.
Глава 8
Дверь снова открылась.
Сесилия больше не вздрагивала. Точнее, страх никуда не делся, но она научилась загонять его вглубь, дышать сквозь него, стоять прямо, даже когда сердце грохотало в груди.
  
Вошли двое.
Те самые — высокие и молчаливые. Стройные, в шлемах, они скорее скользили, чем шли. Она так и не знала, кто они такие. Они никогда не говорили. Никогда не реагировали. Просто гладкие чёрные костюмы, натянутые на нечеловеческие фигуры, и пустые лицевые пластины, которые, казалось, смотрели сквозь неё.