Рецепт для соперников (ЛП)

Джиджи обошла её и поставила передо мной стакан с газировкой.
Она оценивающе посмотрела на племянницу.
— Всё в порядке?
— Дасти как раз рассказывал, какой он самоотверженный.
Она знала моё имя. Не то чтобы это было удивительно, если она спрашивала о мне у Джиджи, та наверняка его назвала. Или миссис Джефферсон выдала меня в магазине.
Как бы то ни было, почему-то это вызвало у меня странное тепло в груди.
  
Но я знал, что надо держать дистанцию.
Ни одна недавно разведённая мать, какой бы горячей она ни была, не хотела, чтобы к ней клеился случайный тип из супермаркета.
Я опустил глаза и снова впился в бургер. Ничто так не сигнализирует о «я не заинтересован», как еда в стиле «грязный поросёнок».
Она поняла намёк и ушла.
Когда я поднял глаза, то заметил, что её дочка украдкой смотрит на меня с прилавка.
Я подмигнул.
Джиджи тут же нахмурилась.
Щёки девочки вспыхнули, и она резко отвернулась к стойке.
Похоже, у меня талант распугивать всех женщин в их семье.
Может, мне и правда стоит на время отказаться от обедов у Джиджи.
Глава 3
Нова
Первый учебный день настал, и я была совершенно не готова оставить своих детей в незнакомом месте. Мы провели в Аркадии Крик больше недели. Они должны были начать учёбу ещё несколько дней назад, но регистрация заняла больше времени, чем должна была, и во многом по моей вине, каким-то образом я оставила свидетельство о рождении Элис в Нью-Йорке, а Картер отправлял его мне с черепашьей скоростью.
Дополнительные дни не помогли мне справиться с тревогой — мне предстояло оставить их среди новых людей, с новыми правилами, без единого знакомого лица, к которому можно было бы обратиться, если что-то пойдёт не так.
Дети сидели в пустой гостиной, натягивая толстовки, шарфы и куртки перед коротким походом до начальной школы. Я стояла на кухне в спортивных штанах и старой футболке, которой было уже больше десяти лет, и изо всех сил старалась не нервничать.
— Бутерброды с арахисовой пастой и джемом? — спросила я, раскладывая хлеб и размазывая арахисовую пасту по двум ломтикам.
— Я хочу с ветчиной и сыром, — сказал Бен.
Я едва заметно улыбнулась.
— Тогда мне нужно снова в магазин. Сможешь поесть с пастой и джемом сегодня, а завтра я куплю всё, что нужно — ветчины с сыром?
Он выглядел разочарованным.
— А нельзя взять ветчину в закусочной? У тёти Джиджи её много.
— Нет.
— Почему?
— Границы, — ответила я, пытаясь открыть банку с клубничным джемом, но крышка не поддавалась. — Это не наша кухня и не наша еда. Джиджи за всё это платит, а деньги отбивает, когда люди покупают у неё еду. Так будет неправильно.
Я пошла к раковине и подставила крышку под горячую воду.
— Но она вчера сделала мне бутерброд с ветчиной и сыром.
— Это было очень мило с её стороны, — сказала я, — но мы не можем использовать закусочную как свой личный продуктовый склад.
— Если она не против, я не понимаю, почему нельзя, — пробормотал Бен, застёгивая пуговицы на куртке.
Крышка всё ещё не поддавалась. Я несколько раз стукнула банкой о столешницу и попробовала снова.
— Мне нравится арахисовая паста и джем, — заявила Элис, высунув голову из толстовки. От статики её светлые волосы торчали в разные стороны.
— А как насчёт просто арахисовой пасты? — спросила я, изо всех сил напрягаясь, но крышка не двигалась ни на миллиметр.
Если я разобью эту чёртову банку об пол, мои дети решат, что я окончательно слетела с катушек?
Наверное.
Лучше просто поставить её обратно на стол.
— Только арахисовая паста? — Бен посмотрел на меня так, словно я только что предложила ему разобрать его LEGO и выкинуть все чёрные детали.
— Это всё, что у нас есть.
Я сделала последнюю попытку открыть крышку, затем со вздохом убрала банку обратно в холодильник. Она должна была исчезнуть с моих глаз. Я не была слабой, но почему-то смотреть на неё было обидно, как будто этот джем специально решил быть недоступным.
— Я не могу открыть.
Бен вздохнул.
— Ладно.
Я опустилась на стул.
Было несправедливо, что я оказалась в другой половине страны, что я была абсолютно права в своей злости на Картера, особенно после того, как ему понадобилось три дня, чтобы отправить мне свидетельство о рождении Элис, но при этом часть меня всё ещё хотела, чтобы он был здесь… просто чтобы открыть мне банку джема.
Этот человек и так почти не бывал дома, чтобы открывать банки. Именно поэтому мне казалось таким несправедливым, что я вообще об этом думаю.
Нет, не о нём.
О его руках.
Прошёл уже год с тех пор, как он вернулся с работы, объявил, что хочет развода, а потом тут же собрал вещи и съехал. Мы быстро подписали бумаги, я ещё не успела осознать, что происходит, а бракоразводный процесс уже шёл полным ходом.
Даже тогда я понимала, что, когда всё закончится, мне придётся оставить квартиру ему. Она была с контролируемой арендой, досталась ему от бабушки.
Я?
Я не могла позволить себе остаться в городе.
Почти все деньги от развода ушли на покупку машины и переезд в Техас, где тётя Джиджи предложила мне крышу над головой, пока я не разберусь, чего хочу дальше.
Картер оплатил бы половину их частной школы, если бы мы остались, но это означало, что мне пришлось бы выкроить вторую половину. А у меня даже работы не было.
Это никогда бы не сработало.
И вот я здесь — в квартире, которая пахнет закусочной, облажавшись с обедом для детей в и без того стрессовый день, и даже не могу открыть чёртову банку с клубничным джемом.
Элис заметила моё поражение.
— Мне кажется, что просто с арахисовой пастой тоже вкусно, — сказала она.
— Ты так говоришь, чтобы не расстраивать маму, — фыркнул Бен.
— Нет, не поэтому.
— Именно поэтому.
— Нет. Мне правда нравится. Я обожаю арахисовую пасту.
— Одну её ты не любишь.
— Довольно, — сказала я, и в моём голосе прозвучало столько напряжения, что они сразу замолчали.
Я быстро закончила сэндвичи, нарезала яблоки и сложила их в ланч-боксы.
— Можно мне взять обед в школе? — спросил Бен, а потом показал язык сестре.
Это было последней каплей.
Я отложила нож и посмотрела на него.
Его светлые волосы топорщились на затылке, карие глаза метали вызов, и я видела по его напряжённой челюсти, что он на взводе. Он нервничал. Это был его способ справляться с тревогой.
— Да, можешь.
Его плечи немного расслабились.
— Элис?
— Я возьму сэндвич с арахисовой пастой, — сказала она, сидя на полу и перебирая брелоки на своём рюкзаке.
Некоторые из них ей подарили друзья перед отъездом из Нью-Йорка.
У меня сжался желудок.
Я не позволю себе думать о том, что у нас до сих пор нет даже дивана, не говоря уже о кухонном столе, стульях или нормальных кроватях.
У нас есть еда, регистрация в школе, и у меня есть работа.
В моём хаотичном списке приоритетов мне пока нельзя думать о том, чего нам не хватает.
— Отлично.
Я натянула на лицо подобие улыбки, убрала обед Бена в холодильник — съем позже — а ланч Элис положила в её рюкзак.
— Пошли знакомиться с учителями.
 
 
Начальная школа Аркадия-Крик, гордо носящая звание дома Пантер, встретила нас самой дружелюбной сотрудницей ресепшена, какую я когда-либо видела.
Её волосы были тщательно завиты и высветлены почти до предела, а зубы казались слишком идеальными, чтобы быть настоящими. Но когда она улыбнулась нам при входе, я ощутила странное тёплое покалывание внутри.
  
— Семья Уокер, не так ли? — громогласно воскликнула она, выходя из-за стойки, чтобы поприветствовать нас.
У неё был такой голос, что ей явно не требовался мегафон, чтобы её услышали через весь зал.
— Добро пожаловать в нашу школу! Мы безумно рады вас видеть!