Нарушая условности

Дмитриев картинно схватился за сердце, сделав оскорблённый вид.
– Ты чертов шантажист, Андрюха!
Наша игра продолжалась около часа. За это время мы успели сыграть две партии. В одной выиграл я, в другой Дмитриев.
Сели на диван, и обновили бокалы.
– Как там твои? – спросил друга.
– Сводят меня в могилу, я тебе говорю, – поморщился он, – всем что-то от меня надо, пацан стал неуправляемым, мелкую я вообще не понимаю. А Наташка вынесла мне весь мозг со своим гребаным фэн-шуем.
  
Я засмеялся на жалобы друга и сделал очередной глоток.
– Ну, я гляжу, все по-старому.
Дмитриев махнул рукой и подкурил сигарету. Мимо нашего столика прошла молоденькая девушка в короткой юбке и облегающей майке. Друг проводил её заинтересованным взглядом и облизнул губы.
– Ладно, ты мне лучше скажи, неужели у тебя никогда не возникало желания замутить со своей студенткой?
Я повернулся к нему, приподняв бровь.
– Конечно, нет.
Дмитриев потушил сигарету и потянулся к своему бокалу.
– Чёрт, я видел одногруппниц сына, – он кинул на меня красноречивый взгляд, – и могу сказать, что сочувствую тебе, старик. Я бы не смог.
Я засмеялся от одного лишь предположения, что между мной и какой-нибудь из студенток может что-то быть. Это же абсурд.
– Вот потому ты и не на моём месте, Саня, – я поставил бокал на стол, – чему я рад, тебя бы точно посадили. Или супруга убила бы в состоянии аффекта. Тут и не знаешь, что лучше.
Мы оба засмеялись, и в этот момент к нам подошёл администратор, сообщив, что такси ожидает у входа.
 
Глава 3
 
ЛЕСЯ
– Леська, Андрюшка – просто потрясающий. Он такой…
У нас закончился первый день учебы, и мы с Машкой вышли из дверей университета. Пошли пешком по направлению к торговому центру. Я рассказала подруге про Юру и его «подачку». Вербицкая от меня лишь отмахнулась и сказала, что я, как обычно, из ничего делаю целое событие. В этот раз я решила прислушаться к ней.
А сейчас Маша шла и рассказывала мне про нашего препода по Уголовному Праву, мне стало даже немного его жаль.
– Какой такой? – поторопила я ее.
– Ну, такой… такой… ты же сама видела, какой, – зло пробормотала Маша.
– Видела, видела, – тут же согласно закивала я, – он такой… такой…
Передразнила я подругу, за что и получила болезненный тычок под ребра.
– А если по правде? – спросила она.
Я пожала плечами и ответила.
– По правде, у тебя нет шансов, Мань.
– Могла бы и соврать. Ненавижу тебя, – по-доброму огрызнулась подруга.
Я закинула ей руку на шею и, притянув к себе, обняла.
– Как и я тебя.
Дальше, шутя и обсуждая предстоящую учебу с новыми сплетнями, мы дошли до торгового центра.
– Ба, я сегодня пойду погуляю. За мной Юра приедет.
Придя домой и отнеся покупки к себе в комнату, зашла на кухню, где сидели дедушка с бабушкой.
– Учебный год только начался, а она уже гулять пойдет, – спустив очки на нос и осмотрев меня с ног до головы, проворчала Лидия Владимировна.
Я улыбнулась ее напускной строгости и налила себе борща в тарелку.
Села вместе с ними за стол.
– Дедуль, как твоя рука?
Несколько недель назад Геннадий Петрович с друзьями ездил на рыбалку и вернулся с огромным ожогом на правой руке. Мы с бабушкой жутко перепугались. Но он лишь отмахнулся и сказал, что через неделю все само заживет. Тогда мы с бабулей здорово повздорили с ним. И он, обозвав нас «квочками», ушел смотреть телевизор, так и не рассказав, как он получил ожог. Это хорошо, что сейчас он в отпуске, а то отправили бы на больничный. А у него и так давление. Не смотря на то, что ему шестьдесят пять лет, он уже тридцать лет отработал на одном и том же предприятии, а недавно там началось «омоложение» сотрудников. Хотя он и не показывает нам, но мы видим, как он переживает.
– Все нормально, Лисенок. Еще пара дней, и можно будет убирать бинт. Лучше расскажи, как там учеба?
Принимаясь за еду, я пересказала все свои впечатления о первом дне.
Позже стояла перед зеркалом, смотря на свое отражение. И не могла поверить, что это я. Было очень непривычно и даже неудобно в этом наряде. Юра хотел чего-то другого, и он это получит.
Сейчас на мне красовалось короткое белое платье без бретелей, спереди на нем была железная молния золотистого цвета, которая смотрелась довольно сексуально. К нему я купила приталенный и укороченный черный пиджак, довершив наряд туфлями на высоком каблуке. Свои длинные каштановые волосы решила оставить распущенными и слегка завила с помощью плойки. Я не до конца поняла, что чувствую, но одно знала точно – выгляжу дорого.
Услышав дверной звонок, я оторвалась от своего созерцания и, бросив в сумочку все необходимое, направилась к выходу из квартиры. Проходя через комнату, услышала голоса, которые уже доносились из кухни. Заглянув туда, увидела, как бабушка ставит цветы в вазу, а затем открывает конфеты, принесенные Юрой.
– Я готова. Пойдем уже.
Не заходя на кухню, объявила о своем присутствии. Три пары глаз посмотрели на меня, а у меня запылали щеки от столь пристального внимания.
Бабушка вечером спросила, откуда у меня эти вещи, и мне пришлось сказать, что я их купила на деньги, которые они мне подарили на день Рождения. Мне почему-то стыдно говорить, что мне дал их Юра или про то, что ему не нравятся наряды, которые шьет бабушка.
Дедушка ухмыльнулся и здоровой рукой хлопнул Юру по плечу, выводя того из своеобразного транса.
– Рот закрой, а то жвачка вывалится.
Я хихикнула, а Юра резко встал со стула и направился ко мне, не отрывая от меня глаз.
– Леся… – выдохнул парень, подойдя ближе.
Я приложила палец к губам и округлила глаза, напоминая ему, что мы не одни. Юра еле заметно кивнул и расплылся в довольной улыбке.
– Геннадий Петрович, Лидия Владимировна, приятно было снова вас увидеть, но нам уже пора.
Вежливо попрощавшись с бабушкой и дедушкой, Юра практически вытащил меня из квартиры и, преодолев лестничный пролет, прижал меня к себе и начал страстно целовать.
– Боже, зая, ты просто потрясающе выглядишь.
Хрипло проговорил парень, оторвавшись от моих губ, но лишь затем, чтобы начать целовать шею. Я зарылась пальцами в его золотистые волосы, притягивая еще ближе.
– О, да, я чувствую насколько потрясающе выгляжу, – сказала я, немного покачивая бедрами, прижавшись к нему.
И в ответ получила Юрин стон. Его руки опустились мне на бедра и притянули еще ближе.
– Может, ну его, этот клуб? Поедем ко мне, я очень соскучился по тебе.
Проговорил на ушко парень и прикусил за мочку. Я задрожала в его руках. По телу прошлась волна возбуждения, а низ живота свело приятной судорогой. Повернув голову, я сама начала его целовать, а затем отстранилась и взяла его лицо в ладони.
– Сегодня я настроена на клуб, Юра. Не думай, что я забыла про те три месяца лета, во время которых ты шлялся непонятно где и с кем, – серьезно проговорила, хотя голос и дрожал от возбуждения.
Юра отклонился назад и пристально посмотрел мне в глаза, ища намек на то, что я сейчас пошутила. А затем закрыл глаза и застонал от разочарования. Он прекрасно знал, что меня не переубедить. Бесполезно.
– Ты убиваешь меня, зайка, – со вселенской печалью в голосе сказал парень и, еще раз поцеловав меня, взял за руку.
Мы начали спускаться по ступеням.
– Юра, сколько раз тебе говорить, не называть меня зайка, котя, детка. Меня это раздражает.
– Ты какая-то не нормальная девушка. Все любят эти нежности, – открывая передо мной дверь машины, пробормотал парень.
– Какая есть, – дождавшись, когда он займет место на водительском сиденье, ответила я.
  
– Иногда мне кажется, что ты просто забываешь мое имя.
– Глупости не говори, Леся, – резко ответил он.
– Ну, я же не называю тебя: ух, ты мой мохнатик или ящер скользкий, – хихикнув, ответила я.