Нарушая условности

Зашёл в помещение и сразу же увидел дочь. Не заметить её было невозможно. Она сидела за дальним столиком со стаканом молочного коктейля в руках, второй же энергично махала мне. Подошёл к ней, она вскочила со стула и кинулась меня обнимать.
– Я уже сделала заказ за тебя, – улыбнулась дочь.
Я ни капли не удивился, мы часто бывали здесь с дочерью, и она знала, что я предпочитаю. Соня жила отдельно от нас в студенческом общежитии, и такие походы в кафе раз в неделю стали для нас уже традицией. Через несколько минут к нашему столику подошла официантка с чашкой кофе. Начал потягивать крепкий напиток в ожидании заказа.
  
– Как учеба?
Дочь перешла на второй курс. Она училась в медицинской академии на врача. Непонятно, откуда у неё взялась страсть к этой профессии, ни я ни Дина не проявляли стремление к медицине. Наоборот, жена не переносила вида крови и могла запросто грохнуться в обморок при виде даже небольшой капли.
– Хм, – дочь хитро улыбнулась, – если я сейчас начну жаловаться на то, какие все преподаватели зануды и мегеры, ты же не воспримешь это на свой счет?
Я отставил кружку в сторону и откинулся на спинке стула.
– Нет, потому что я итак это знаю.
Дальше разговор пошёл о всяких мелочах. Соня рассказывала про свою учёбу, про новые дисциплины. Слушал её краем уха, принявшись за еду, принесенную официанткой.
– Ты не слушаешь меня! – раздался обиженный голос дочери.
Я поднял на неё глаза, оторвавшись от нарезания бифштекса на своей тарелке, и изогнул бровь.
– Почему же? Мне было очень приятно послушать про то, как надо надрезать грудную клетку.
Дочь нахмурилась и опустила взгляд на мою тарелку. Виновато улыбнулась, подняв глаза на меня.
– Прости, я увлеклась, – она глупо хихикнула и сделала глоток из своего бокала, – приятного аппетита, па. Когда возвращается мама?
Я и сам не знал точно, но ответил сразу же.
– В следующем месяце.
София закусила губу и опустила взгляд на свои руки. Она явно хотела что-то сказать, но не решалась. Я не стал её торопить, начал осматривать зал.
– Почему она уехала? – выдохнула на одном дыхании она.
Сейчас дочь снова напомнила мне маленького ребёнка. В её глазах была тревога.
– Потому что ей предложили этот контракт, и глупо было бы отказываться, – ответил я спокойно, взяв кружку и делая глоток почти остывшего кофе.
Софа резко отставила свой бокал и поджала губы.
– Я все знаю.
– Не понимаю, о чем ты, – ответил ей, сохраняя невозмутимость.
– Я слышала вас тогда, два года назад. Слышала, что вы собираетесь развестись.
Не стал ничего отрицать и переубеждать дочь.
– Как ты правильно заметила, это было два года назад, Сонь.
Бросил взгляд на часы и понял, что у меня осталось лишь двадцать минут до начала занятий.
– Но тогда почему она уехала сейчас так надолго? – не успокаивалась дочь, – до этого её командировки были максимум на месяц.
– Мы же говорили тебе, этот контракт важен для мамы. Открытие бутика в Париже занимает время.
София пробурчала себе что-то под нос.
– Вы же не расстаетесь, правда? – она протянула руку и накрыла своей ладонью мою, – скажи, что все хорошо.
Свободной рукой я заправил волосы ей за ухо и шутливо щелкнул по носу.
– Все хорошо, малыш, – улыбнулся ей, – мы с матерью давно забыли свои разногласия.
Дочь заметно успокоилась и стала собирать свои вещи со стола.
– Просто обещай мне одно, – замерла она на мгновение, – если что-то случится, вы не будете это от меня скрывать.
– Обещаю, – заверил я ее, и мы вышли на улицу
Зашёл в аудиторию к вечерникам, и студенты сразу же умолкли при виде меня. Посмотрел на доску, на ней были записи, оставшиеся с прошлого занятия. Прошел к столу и обратился к парню, сидящему за третьей партой.
– Казаров, займись доской.
Студент закатил недовольно глаза и начал возмущаться.
– Андрей Викторович, мы с Михеевой итак каждый раз…
– Меня не интересует ваша личная жизнь, Казаров, – сказал, доставая планшет из дипломата, – а теперь попрошу подготовить аудиторию для занятий.
Услышал, как в группе прокатились тихие смешки, и увидел боковым зрением, что парень направился выполнять поручение.
Пока он приводил доску в порядок, я открыл файл со своими лекциями. В тот момент, когда Казаров закончил и решил вернуться на своё место, я повернулся к нему и остановил.
– Раз ты уже вышел, – сказал ему, улыбаясь краешком губ, – расскажи нам, в чем разница между амнистией и помилованием?
Студент бросил в мою сторону затравленный взгляд и почесал лоб.
– А она есть? – неуверенно спросил он.
Я отложил планшет и сложил руки на груди, повернувшись лицом к аудитории.
– А вот это ты нам и расскажи, Казаров.
Меня стало забавлять, что сидящие на первом ряду, пытаются подсказать своему товарищу, отчаянно жестикулируя. Из года в год одно и тоже. Мне кажется, что я уже досконально изучил эту “Азбуку Морзе”.
– Михеева, – обратился к девушке, которая беззвучно шевелила губами и пыталась объяснить ответ на пальцах своему другу, – вы уже договариваетесь о свидании с Казаровым?
Девушка вздрогнула, и её аккуратные очки сползли на кончик носа. Она покраснела и опустила взгляд.
– Я жду, – повернулся к молодому человеку.
– Ну… это… – начал он, запинаясь, – есть амнистия, а есть помилование.
Я кивнул, соглашаясь.
– Ну, президент по своему желанию может помиловать заключённого, назначив ему амнистию…
– По какому желанию, Казаров? – задал вопрос, когда он замолчал.
– Это акт доброй воли, Андрей Викторович, – уверенно сказал студент, – может, Вы тоже в честь нового учебного года помилуете меня, а?
Я встал из-за стола. Направился к доске и взял маркер. Начал чертить схему, не обращая внимания на студента.
– Садись, Казаров, – сказал, не поворачивая головы.
Закончив, повернулся к аудитории.
– Итак. Помилование – это акт должностного лица государства, в нашем случае президента, который частично либо полностью освобождает лицо от наказания, заменяет его более мягким, снимает судимость. Записывайте, я спрошу об этом на экзамене.
Студенты шумно начали открывать тетради и писать.
– Амнистия же – акт многократного применения, который полностью либо частично освобождает от наказания определённую категорию преступников. Назначается Государственной думой. Тебе понятно, Казаров?
Парень кивнул.
– Ты пролетаешь и там и там, так что твоё наказание в виде грязной доски остаётся в силе.
Я услышал, как студент чертыхнулся, но не стал ничего на это говорить и продолжил лекцию.
Последняя пара закончилась, и я, закрыв кабинет, направился на стоянку. Через пять минут уже был в машине. Только завёл мотор, как раздался звонок мобильного. Бросил взгляд на экран. Дмитриев.
– Здорово, Гром, – услышал в трубке бодрый голос друга, – ты уже отпустил своих деток?
– Домой еду, – ответил ему, выезжая со стоянки, – есть предложения?
– Конечно! Через полчаса в бильярдной. Жду тебя.
Друг отключился, а я, не раздумывая, повернул машину в сторону центра.
Ровно через двадцать минут я уже сидел вместе с Саньком на кожаном диване со стаканом виски в руке. Машину решил оставить здесь же, на территории комплекса.
– Чёрт, Громов, – дружески ударил меня по плечу Сашка, – мы с тобой все шесть лет ненавидели свою учёбу, и в итоге из нас двоих именно ты стал деканом, старик.
Он засмеялся, а я встал и взял свой кий. Тщательно протер верхушку синим мелом, на руке трехпалая перчатка для бильярда. Нагнулся над столом, прицеливаясь в биток и намереваясь попасть в левый угол пирамиды. Медленное движение рукой назад, немного вперёд… ещё раз назад, но уже глубже, секунда, и резкий удар по шару. Выпрямился и сосчитал шары, попавшие в дом. Четыре. Неплохо.
  
– Если ты будешь жульничать, как в прошлый раз, – обратился к другу, улыбаясь, – завалю твоего сына на экзамене.