Просто моя (ЛП)

Интимно. Сексуально. Сносяще крышу. Эротично. Романтично.
— Эй, ты что тут делаешь? — голос Джилли застал меня врасплох, и я резко выпрямилась.
— А ты что здесь делаешь? Ты уже вернулась из медового месяца? Я думала, вы только вечером прилетаете.
Она прошла по траве, вышла на причал, а потом без колебаний забралась в лодку и села на скамью напротив меня.
— Ага. Мы вернулись сегодня утром, и я решила сразу заехать к тебе.
  
— Ну и как? — спросила я, изо всех сил стараясь выглядеть воодушевленно. Я кисла уже несколько дней, и Джилли была последним человеком, кому я хотела это показывать.
— Было здорово. Мы отлично провели время, но я по тебе скучала. Мы с тобой так долго еще никогда не молчали, — она пожала плечами.
— Мы переписывались каждый день, — я усмехнулась. — Я не собиралась звонить тебе в медовый месяц.
— Сними очки, — сказала она, одновременно задвигая свои на макушку.
— Что? Зачем? Здесь же так ярко. — Я покачала головой, потому что она вела себя нелепо, а мне совсем не хотелось, чтобы она видела мои опухшие глаза.
Она наклонилась вперед, ловко сняла очки с моего лица и внимательно посмотрела на меня.
— Что происходит, Чарли? Я пыталась тебе дозвониться несколько раз, а ты не брала трубку. Отвечала только этими приторно бодрыми сообщениями. Давай, это же я. Я тебя знаю. И эти темные круги под глазами говорят сами за себя.
— Со мной все нормально. Честное слово. Расскажи лучше про медовый месяц. — Я выхватила очки обратно и снова надела их.
— Солнце, еда и хороший секс. В общем-то, больше и рассказывать нечего, — она улыбнулась, но я слишком хорошо знала свою лучшую подругу, чтобы поверить, что она так просто отстанет. — Он тебя обидел?
— Нет. Конечно нет. Прости, что тебе вообще пришлось об этом узнать.
— Да ладно тебе. Я все поняла почти сразу. Но ты мне ничего не сказала, и это меня удивило. Мы же никогда ничего друг от друга не скрывали.
Я скрывала от нее одно годами. То, что была безнадежно влюблена в ее брата.
— Я ведь и не рассказывала тебе, что в юности была в него влюблена.
— Я знала, но не думала, что это настолько серьезно. А то, что произошло, когда он был дома в этот раз… это выглядело куда большим, чем просто влюбленность.
Я покачала головой, отчаянно пытаясь прогнать ком в горле.
— Это не так.
Она снова сняла с меня очки и удержала их в руке, глядя твердо и внимательно.
— Перестань от меня прятаться.
Слезы покатились сами собой, и остановить их я уже не могла.
— Джилли, все правда нормально. Я знала, во что ввязываюсь. Это я согласилась.
Она взяла меня за руку.
— Это не значит, что тебе не больно. Ты можешь со мной поговорить, Чарли. Я твоя лучшая подруга. Дай мне быть рядом. Ты всегда рядом со мной. Черт, ты всегда рядом со всеми. Позволь мне помочь тебе. Перестань упрямиться.
Я покачала головой и вытерла слезы, снова потянулась к очкам, потому что мне совсем не хотелось этого разговора.
— Он твой брат. Со мной все в порядке. Пожалуйста, отдай очки.
Она подняла их над головой, и я бросилась к ней.
— Скажи, что случилось.
— Ничего не случилось! — выкрикнула я.
Я сама не понимала, почему так завожусь. Я просто хотела сегодня спокойно побыть одна в лодке. Почему она не может оставить меня в покое?
Джилли швырнула мои очки в воду, и у меня отвисла челюсть.
— Я не могу поверить, что ты это сделала.
— А я не могу поверить, что ты со мной не разговариваешь.
Я сорвала очки с ее головы и зашвырнула их как можно дальше в озеро.
— Я не хочу это обсуждать. Почему ты не можешь этого понять?
Я развернулась, собираясь выбраться из лодки, но она схватила меня за руку.
— Я не могу поверить, что ты утопила мои очки.
— Отпусти меня, Джилли, — сказала я и в тот же момент потеряла равновесие, пошатнувшись назад.
Она потянулась ко мне, наши пальцы сцепились, и в следующую секунду мы обе полетели через борт каноэ прямо в холодную воду озера.
— Боже мой, — сказала она сквозь смех, пока мы обе хватали ртом воздух. — Здесь чертовски холодно.
Ноги едва доставали до дна, и я подплыла, нащупала свои очки и надела их, хотя через них уже ничего не видела.
— Что за мания — носить эти чертовы очки? — крикнула она и рванула ко мне.
И этого хватило. Меня прорвало. Я сорвала очки с лица и швырнула их.
— Я не помешана на очках. Я просто хотела побыть одна. Я не хочу грустить при тебе, ладно?
Я все еще кричала, но слова тонули в рыданиях. Джилли обняла меня и позволила выплакаться.
— Со мной можно быть грустной. Сколько раз ты видела, как я плакала? Сколько раз ты просто сидела рядом и позволяла мне быть несчастной? Почему я не могу сделать для тебя то же самое?
— Потому что, — прохрипела я. — Он твой брат. И ты только что вышла замуж.
— Чарли, это вообще не имеет значения. Во-первых, он мой брат, и я буду любить его, что бы ты мне ни сказала. Но я также прекрасно знаю, что он бывает упрямым, самодовольным ослом. Во-вторых, я планирую быть замужем чертовски долго — навсегда, если повезет, — она расхохоталась. — Так что перестань тащить все на себе и впусти меня.
Я рыдала, плакала и делала все то, чего совсем не хотела, стоя по шею в озере рядом с лучшей подругой. Ее не волновало, что на ней цветочное макси-платье, а у меня — срыв эпических масштабов.
— Я сама на все это согласилась, Джилли. Просто я не знала, что когда все закончится, будет так больно, — я глубоко выдохнула, пытаясь успокоиться.
Я никогда не испытывала такой сердечной боли. Я пережила страшную утрату, когда мне было тринадцать и умерла мама. Я болела, страдала, плакала ночами.
Я знала, что такое горе.
Когда теряешь того, кого любишь, потому что жизнь несправедлива и забирает его. Это не их выбор.
Но сердечная боль — это совсем другое. Это любить того, кто не любит тебя в ответ. По крайней мере, не так, как тебе нужно. Я никогда больше не полюблю ни одного мальчика или мужчину так, как любила Леджера Дейна.
— Я понимаю, — сказала она. — Но между вами всегда была связь. Я могу сказать тебе одно о Леджере — он любит тебя по-своему. Он ставил тебя на пьедестал с самого детства. Думаю, он хотел этого так же сильно, как и ты, и я сильно сомневаюсь, что он просто ушел и ничего не чувствует.
Я взяла ее за руку, и мы подошли к причалу, запрыгнули и сели на край.
— Больше всего ранит то, что это его выбор — что мы не вместе. Он не хочет меня так, как я хочу его. Это просто не его путь. Он был со мной предельно честен. Но это не делает боль меньше. И ты же знаешь, я справлюсь, правда? Так что, пожалуйста, не переживай.
— А что плохого в том, чтобы переживать за тебя, Чарли? Можно позволить людям быть рядом. Ты все это время справлялась одна?
— Ну, вообще-то Дилан появилась через час после его отъезда с несколькими ведерками мороженого и бутылкой текилы. Она понимала, что между нами что-то происходит, но не знала, насколько все зашло далеко. Так что я разрыдалась у нее, съела слишком много мороженого, и голова до сих пор болит от текилы, — я усмехнулась, и это прозвучало как смех сквозь слезы.
Прошла почти неделя, и я пыталась выбраться из своего упадка. Сегодня вечером у нас был воскресный ужин у папы, и мы никогда его не пропускали, что бы ни происходило. На этой неделе я отказалась от приглашений сестер пообедать и провести день на озере. Сказала, что заболела, и позволила себе немного просто погрустить.
Во мне всегда жила крошечная надежда, что я в итоге буду с Леджером. Черт, я любила его столько, сколько себя помнила.
— Ну да, от Дилли не спрячешься. И она всегда точно знает, что тебе нужно, — Джилли сжала мою руку.
  
— Да.
— Я просто хочу, чтобы мой брат перестал так бояться. Думаю, из-за того, что отец нас бросил и из-за вины, которую Леджер носит в себе за то, что лгал маме, он стал таким закрытым, — она покачала головой, и по щеке скатилась слеза. — Он тоже заслуживает быть счастливым. Я не понимаю, почему он этого не видит.