Демоны в моей Кровати (ЛП)

Но крышка едва поднялась, как она и Хоторн одновременно взвизгнули и отпрыгнули назад:
— Ч-что за херня?!
— Это ёбаный пиздец, — выдавил Хоторн, едва не блеванув.
Мгновенно я весь напрягся. Сфокусировал слух, подошёл ближе.
— Блядство какое… — пробормотал я, увидев, что их так дёрнуло.
Пончики там были, но все покрыты плесенью, кишащие червями и муравьями.
— Сожги это за магазином. Мне нужно кое-куда позвонить. И дай знать, если заметишь что-то подозрительное снаружи.
  
— Есть, — Хоторн захлопнул крышку с гримасой отвращения и исчез с коробкой на заднем дворе.
— Ты как, Бри? — спросил я.
Она подняла глаза и закатила их:
— Если ты думаешь, что это самое ебанутое, что я увидела на этой неделе, значит, ты плохо знаешь город, в котором мы живём, босс.
— Туше, — буркнул я и пошёл к себе.
Я бы никогда не признался Хоторну или Бриар, но рад был, что они у меня есть. Да, они часть банды, но работают чисто: стригут, бреют, держат барбершоп в порядке.
Хоторн со мной почти с самого начала.
Понравился мне сразу — вкус у него был отличный, весь в духе середины прошлого века. Ценю мужчин, которые следят за собой. Парня я обучал сам: он пришёл без навыков, но схватывал всё так, будто делал это в прошлой жизни.
Бриар же была, блядь, катастрофой, когда впервые появилась. Отца нет, мать — наркоманка, потеряла над ней опеку, когда девчонке было тринадцать.
И, как истинная маленькая фурия, Бри сбежала после первого же приёмного дома — после того как ткнула приёмному папаше в хер палкой.
Да, палкой из леса. Да, в хер.
Он хотел сделать с ней очень, блядь, плохие вещи.
Маленькая воительница смылась, прыгнула на паром и оказалась здесь, в Порт Блэке.
Нашёл я её холодным утром — она лежала прямо на ступеньках «Край», как скелет. Не собирался пускать, но когда перешагнул через неё, чтобы открыть дверь, она процедила:
«Бессердечный ублюдок с зачёсом-под-клоуна».
Ну… даже я признал: для ребёнка это было охуенно меткое оскорбление.
В общем, она стала нашим подмастерьем. Прирождённый талант.
Прошло три года — и я, и Хоторн свернули бы за неё горло кому угодно. Лояльных, трудолюбивых и надёжных людей я берегу.
Настроение чуть отпустило, когда я зашёл в свой кабинет.
Махагоновые стеллажи, широкое массивное дерево стола, мягкий запах древесины и кожа честерфилдского дивана. Промышленный стиль продолжался от зала до офиса — открытые трубы, цвета, свет. Но именно здесь мне было проще всего дышать и думать.
Правда, запах был слабее обычного.
Я сразу зажёг одну из своих кастомных свечей — заказывал у лавки за углом.
Кровавый апельсин и кедр.
Аромат растёкся по комнате, как привычный хлыст по спине — резкий, но родной. Напоминающий о вещах, от которых я давно должен был забыть.
Но я — мазохист. Я уже смирился.
Со вздохом опустился на кресло и уставился на конверт. Почерк не знаком. Взял нож-открывашку — рукоятка в виде демона из хрусталя, подарок одной… персоны когда-то.
Карточка белая, пустая. Ни намёка.
Открыл.
Почерк — как куриные царапки. От одного вида по коже мурашки. Будто писал ребёнок. Ни один взрослый, блядь, так коряво бы не вывел буквы.
Я снова пробежался взглядом по единственной строке, и по коже действительно поползли мурашки:
«Я знаю то, чего не знает больше никто…»
Я перечёл это, наверное, сотню раз. Вперёд-назад, вперёд-назад.
Блядь.
Такого быть не может. Невозможно. Мы были осторожны. Чересчур осторожны. Почему сейчас? Что это вообще значит?
И при чём, нахер, эти ёбаные пончики?
Откинувшись на спинку кресла, я включил комп и быстро открыл доступ к камерам наблюдения. Если повезёт — поймаю кадр этого притаившегося ублюдка.
Прокрутил назад, увеличил скорость — стоп на 5:36 утра.
Кто-то в чёрном с ног до головы — невозможно понять ни рост, ни телосложение — ставит коробку. На лице — балаклава. Конечно. Никаких волос, никаких черт.
Мои глаза выискивали в кадре хоть что-то ещё: машину, второго человека, тень… И тут тот тип дёрнулся — резко, как будто увидел что-то такое, от чего яйца ушли в пятки — и поспешно отскочил назад.
Что, блядь, ты там увидел?
Я перемотал и включил в реальном времени. Справа от двери что-то… дрогнуло. Тонкая рябь, будто смотришь сквозь газовый утечку.
Что это, мать его, было?
Телефон зазвонил, оторвав меня от экрана.
На дисплее высветилась фотка Эшланда — очередное селфи, где он посылает воздушный поцелуй. Тупой ублюдок постоянно менял контактную фотографию. В этот раз хотя бы не его жопа, не сосок и не хрен.
Я закатил глаза, принял вызов, откинулся на спинку.
— Чё?
— Это ты так встречаешь своего лучшего друга?
— Иногда ты меня реально, блядь, бесишь, Эш.
Тишина после моей оговорки ударила, как кулак в солнечное сплетение.
— …Извини, брат. Привычка.
Он вздохнул.
— Ага. Просто следи, чтоб ты не ляпнул так при ком-то ещё.
— Ты серьёзно думаешь, что он не знает? Эш… да брось.
Он проигнорировал. Не удивительно — о семье он говорил только когда его прижимали к стене.
— Ладно. Мы скоро вернёмся. Ты уже покопался в том, о чём я просил?
Мне не нравилось, как он ушёл от темы, но ладно — я уважал его границы. Я открыл новый экран, быстро просмотрел.
— Ни хера выдающегося. Но гляну глубже, не волнуйся. Она что-то подозревает?
— Да нет. Но она вообще свой телефон почти не использует. Это странно, да? У девчонок в клубе эти штуки чуть ли не приросли к рукам.
— Если там есть что найти — я найду. Нам нельзя светиться. Мы слишком близко к финалу, Эш. Думай головой, не хуем.
Он фыркнул:
— В сексе нет ничего плохого, брат. Ладно, мне надо идти. Постарайся сегодня не беситься — ночь боёв, всем нужно быть в форме.
Мы отключились, и я снова уставился то на долбаную открытку, то на данные с телефона Палмер. Я любезно — очень любезно — клонировал её устройство, так что теперь видел всё. Любой входящий, любое обновление — мгновенно у меня на экране.
С выдохом я достал маленький ключ, открыл глубокий ящик стола и вытащил металлический кейс.
Код. Отпечаток. Сканер сетчатки.
Крышка поднялась.
Я провёл пальцами по маленьким колбам с зелёным газом — тем, что должен был перевернуть всю нахрен игру. Только через мой труп какая-то острорылая ведьма сорвёт нам финишную прямую и устроит пиздец.
Она останется здесь — временно — потому что знает, кто мы. Но мне нужно узнать, кто она сама, откуда взялась, что умеет и представляет ли угрозу. Сохранить свою банду, своих братьев — было для меня важнее всего.
Один раз меня застали врасплох.
Один. Единственный.
И…
Я стиснул челюсть, когда в голове вновь вспыхнули те карие, до ужаса пустые глаза. Глаза, которые преследовали меня все эти годы.
Тогда я дал себе клятву.
Больше меня не поймают.
Никогда.
Со мной нет второго шанса.
Нет «может, исправится».
Нет «я передумаю».
Предал меня?
Подставил?
Можешь считать себя ёбаным призраком — ты мёртв. Для меня.
Навсегда.
Я сохранил видео, но отправлять его остальным не стал. Нечего заранее поднимать панику из-за того, что может быть тупым розыгрышем.
Желудок говорил, что ни хрена это не розыгрыш. Но даже если так — если кто-то действительно что-то узнал… Я попытался убедить себя, что это не проблема. Я десять лет это себе повторял. Хуже от этого ложь не становилась.
Блядь.
С тихим стоном провёл ладонью по лицу.
Некогда было сейчас ебать себе мозги. Впереди была ночь боёв, надо готовиться.
Последний взгляд на колбы — и я закрыл кейс, спрятал его в привычное убежище.
  
— Босс? — Хоторн просунул голову в дверь осторожно. — Я стучал несколько раз. Всё норм?
Стучал? Чёрт, даже не услышал.