После развода. А потом он вернулся (СИ)

В его глазах ни тени раскаяния, только раздражение.
– Вот прямо сейчас ты решила устроить разборки, да? На часах пять минут первого. Новый год. А тебе приспичило превратить праздник в драму. Ты ведь умеешь быть прагматичной, так покажи сейчас свой знаменитый разум. Пожалей пожилых родителей. Если тебе плевать на мою мать – ладно. Но хоть свою пожалей. Она чуть в обморок не упала. Успокой её. А когда я получу нужную информацию, мы всё обсудим. Спокойно, по-взрослому. И тогда примем решение.
  
Я смотрю на него, внимательно, долго.
Его лицо безупречно спокойное, почти без эмоций. Только чуть подрагивает угол рта – он зол, но контролирует себя.
Мой любимый муж. Умный, рассудительный, уверенный.
И совершенно пустой внутри.
– Когда ты превратился в робота?
Он хмурится, не сразу понимает.
– Что?
– Или ты всегда им был, просто я не замечала?
– Хватит, Мила! Это уже переходит все возможные границы. 
­– Да, мне тоже так кажется.
– Что тебе кажется? – Хмурится.
– Что ты перешёл все границы.
Муж раздражённо выдыхает.
– Так и будешь продолжать детский сад?! Что ещё сделаешь? Выкинешь мои вещи из окна только потому, что кто-то прислал мне безвкусную открытку? Давай, это будет как раз в духе мыльных опер, которые ты так любишь смотреть. Твоя жизнь стала слишком благополучной, и захотелось высосать из пальца трагедию?
На лице Андрея раздражение и даже презрение.
Как мы дошли до такой неприязни? Почему я не заметила её истоков и вовремя не вмешалась?
Смотрю на мужа… и он вроде такой же, как всегда, но я словно вижу его под другим, неприглядным углом.
– То есть ты всерьёз считаешь, что я не должна обращать внимания на эту открытку?
– Да, точно так. Мало ли кто мне что присылает.
– Скажи, Андрей, ты мне когда-нибудь изменял?
Он щурится, неприязнь на его лице становится ещё более выраженной.
– Хотелось бы надеяться, что ты достаточно узнала меня за годы брака, чтобы самой ответить на этот вопрос.
Развожу руками, даже выдавливаю из себя подобие усмешки.
– Увы, нет. Сейчас мне кажется, что я вообще тебя не знаю. Поэтому не увиливай, Андрей, а просто ответь на вопрос. Ты когда-нибудь мне изменял?
Долгие несколько секунд муж продолжает буравить меня взглядом, на его щеках играют желваки. А потом он говорит громко и чётко.
– Нет! А теперь приведи себя в порядок и возвращайся в гостиную. Этот вечер ещё можно спасти.
Он резко оборачивается и уходит.
Я слышу, как за ним захлопывается дверь.
И остаюсь одна.
  
7
 
Меня прошибает озноб.
Даже не знаю, что чувствую, потому что онемела внутри.
Старательно ищу в себе хоть каплю радости от того, что муж мне не изменял, но ничего не чувствую.
Стою в тишине.
Комната словно застыла вместе со мной, только часы на стене отмеряют секунды, будто им всё равно, что у меня внутри сейчас остановилось время.
Ты когда-нибудь мне изменял?
Нет!
Наверное, это хорошо, и я должна выдохнуть с облегчением, но мне почему-то не легче. Возможно, это потому что я не могу объяснить его странную реакцию на открытку. Если он мне не изменял, тогда откуда у него может взяться ребёнок?
А возможно, самым шокирующим для меня стало наше сегодняшнее общение с мужем. У него большие неприятности на работе, и это сказывается на его характере. Да и проблемы с зачатием тоже не добавляют радости. Андрей нетерпеливый, раздражительный, все самые сложные черты его характера обострились, но…
Он не должен относиться ко мне так, как сегодня.
Напряжённо пытаюсь вспомнить, какой он обычно, но не могу. Изменения, которые случаются постепенно, порой незаметны.
Мне кажется, я больше не знаю мужа.
Неужели он всегда такой грубый и бесцеремонный, а я не только терплю это, но и не замечаю? Принимаю как должное?
Где-то за окном наступил Новый год. Наверное, и мне тоже пора перелистнуть страницу. Мне есть что загадать.
Достаю сумку, собираю в неё самое необходимое. Остальное потом. Сейчас мне просто нужно уйти, отстраниться от этой ситуации.
Не хлопать дверьми, не кричать, не доказывать.
Просто уйти, пока не задохнулась в этом воздухе, пропитанном чужими голосами, претензиями и ложью.
Мне нужна тишина.
Может, тогда я смогу понять, как так вышло, что человек, с которым я жила всё это время, вдруг изменился до неузнаваемости и стал… чужим?
Поднимаю сумку. На плечах тяжесть, но не от вещей, а от принятого решения.
На секунду останавливаюсь у зеркала. В отражении – женщина с потускневшими глазами и неровно собранными волосами.
Женщина, которая мечтала о семейном празднике, о детях, о доме, где любят.
Теперь просто Мила, которая потерялась.
Выдыхаю.
И иду в гостиную.
Дверь открываю медленно.
Внутри всё та же картина: праздничный стол, свечи догорают, гирлянды мигают утомлённым светом.
Но атмосфера вязкая, как густой дым.
Никто не ест, кроме свекрови. Та продолжает праздновать, спокойно, как будто ничего не случилось.
Мама сидит, опустив голову.Нервно мнёт салфетку.
Папа выглядит каменным изваянием, даже его лицо застыло.
Свёкор уставился в окно, будто не услышал, как я вернулась.
А Андрей…
Он сидит неестественно прямо, губы сжаты в тонкую, бледную линию. На его лице раздражение, усталость, сдержанная злость.
Я делаю шаг вперёд.
– Мама, папа, – говорю спокойно, ровно. – Я хочу переночевать у вас. Уже собрала вещи.
Слова повисают в воздухе, не вызывая никакой реакции.
– Если хотите, можете остаться здесь и праздновать дальше, – добавляю после паузы. – Или поехать со мной.
И снова никакой реакции, как будто меня никто не услышал.
Мама не поднимает глаз. Она бледная, губы дрожат.
Свёкор по-прежнему смотрит в окно.
Свекровь продолжает есть, не обращает на меня внимания.
На меня смотрит только Андрей, его взгляд тяжёлый, острый, как лезвие. Он не произносит ни слова, но по лицу очевидно, что он злится. На меня, на ситуацию, на то, что я осмелилась нарушить его порядок.
Первым подаёт голос мой отец. Это странно. На работе он командовал, а вот дома всегда был молчалив, особенно при Андрее.
– Мила, дочка, – говорит отец, неловко откашлявшись. – Тебе и правда следует успокоиться. Сядь, перекуси с нами. Ты столько всего наготовила, а ничего так и не съела. Андрей прав: как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Нехорошо вот так начинать…
  
Он не договаривает.
Не поднимает глаз.