После развода. А потом он вернулся (СИ)

Ни тени раскаяния, никакого смущения. Только деловая сдержанность, будто всё это – неприятность, но не катастрофа.
Я больше не слышу, о чём говорят вокруг.
Всё тонет в гуле, будто между нами толстое стекло. 
Только доносится голос Андрея.
– Мила, нам пока не о чем говорить. Не накручивай себя!
  
И тогда я вдруг понимаю: если Андрей способен так себя вести в этот момент, значит, он способен на всё.
И мне впервые становится по-настоящему страшно.
  
5
 
Я поднимаюсь и ухожу.
Медленно, будто моё тело стало чужим, как у марионетки, которую кто-то двигает за невидимые нити.
Я чувствую взгляды на мне, все разные, сочувствующие, любопытные, злорадные.
Не говорю ни слова, просто иду к двери.
– Мила! – Голос Андрея резкий, почти злой.
Я не оборачиваюсь.
– Мила, вернись! – громче.
Я не отвечаю.
Дверь кажется такой далёкой, будто я иду к ней через вязкий туман. Пальцы не слушаются, когда я берусь за ручку. Металл холодный, как лёд.
Я открываю дверь и выхожу.
Щелчок – и шум за спиной чуть стихает. Но всё равно слышны голоса, их не выключишь, не отрежешь.
В спальне подхожу к окну.
В стекле отражается моё лицо – бледное, растерянное, с глазами, которые я не узнаю. За окном медленно падает снег, гирлянды мигают то красным, то зелёным, слышен хохот, музыка. Люди празднуют Новый год.
Голоса в глубине квартиры не затихают.
– Сядьте на места! – раздражённо приказывает Андрей. – Продолжаем праздновать.Мила приведёт себя в порядок и вернётся.
– Андрей… – Это мама. Её голос дрожит, но она старается говорить спокойно. – Андрей, ты… ты никогда раньше не был таким чёрствым. Что с тобой? Представь себя на месте Милы! Как бы ты чувствовал себя, если бы узнал… такое?
– В том-то и дело, – перебивает он. – Мы ничего пока что не узнали, поэтому и думать нечего. Будет проблема – будет и решение.
У меня в груди что-то сжимается.
"Будет проблема – будет решение."
Он говорит обо мне, о себе, о нашей жизни, как о бизнес-проекте. Как о сбое в системе.
Мама не сдаётся.
– Андрей, будь справедлив! Если проблемы нет, и ребёнок не может быть твоим, то так и скажи Миле. И тогда всё будет хорошо. Успокой её! Человеческое сердце не машина. Надо быть помягче…
– Помягче? – А это голос свекрови. Холодный, злорадный. – Кому тут нужно быть помягче?! Андрей прав. Если он говорит, что обсуждать нечего, значит, так и есть. А Мила взяла и устроила сцену посреди праздника. Слишком много себе позволяет. И потом, если уж говорить прямо… А все мы здесь люди прямолинейные и давно друг друга знаем… Так вот: если у Андрея действительно есть ребёнок, то значит, он не виноват в том, что Мила до сих пор не забеременела. Значит, проблема в ней. С другой женой у него уже было бы несколько детей.Так что ничего тут смягчать не надо, будем смотреть фактам в лицо.
Воздух исчезает.
Хватаюсь за подоконник, чтобы не упасть.
В голове только один вопрос: как и почему я терпела этих людей так долго?!
Слышу, как резко скрипит стул по паркету.
– Вы… как вы смеете такое говорить? С чего вы вообще взяли, что с Милой что-то не так? – возмущается мама.
– А что? Я говорю, как есть. С моим сыном явно всё в порядке, и он не должен становиться жертвой чужих дефектов, – отвечает свекровь холодно.
В комнате гул голосов, до меня доносятся только обрывки разговора.
«Давайте без оскорблений».
«…с другой было бы по-другому…»
«…непозволительно так себя вести…»
«…никто не знает всей правды…»
Стою, прижавшись лбом к холодному стеклу.
Снаружи салют. Красные искры взрываются над домами, осыпаются вниз, гаснут.
А у меня внутри – только пустота и боль.
По щеке медленно скользит слеза. Тихо, почти незаметно.
Я не вытираю её. Пусть течёт.
Сзади хлопает дверь. Снова шаги, кто-то подходит и встаёт рядом.
Я не оборачиваюсь.
За окном гремит новый фейерверк.
Люди кричат: «С Новым годом!»
А я стою и думаю, что для меня всё только что закончилось.
Что этот Новый год я навсегда запомню как ночь, когда рухнула моя жизнь.
  
6
 
– Ну что, довольна? – спрашивает Андрей. Тихо, но жёстко. – Сорвала праздник и привлекла к себе внимание? Это год, между прочим, был очень непростым для всех нас. У фирмы проблемы, конкуренция растёт, но мы тянем. Я тяну. Всё на себе тяну, если ты не заметила. Здоровье у родителей, ты знаешь, не улучшается. Это семейный праздник, Новый год. Мы все стараемся сделать этот вечер радостным и оптимистичным. Так нет же, тебе приспичило устроить представление. Финт ушами, как всегда. 
Я молчу. Никогда не понимала, что такое финт ушами, и представить не могу. А оказывается, я его сделала.
– Ведёшь себя, как в дешёвой мелодраме. Ну и чего добилась? Все в шоке, твоя мать в истерике, отец молчит, как на похоронах. А всё почему? Потому что ты не захотела проявить мудрость, промолчать и позволить родным отметить праздник.
Голос Андрея низкий, рокочущий, внутри бурлит раздражение.
Вот и второе обвинение за этот вечер или даже третье. Я виновата, что у нас нет детей, а теперь ещё испортила праздник и всех расстроила.
Снег падает крупными хлопьями, огни салюта отражаются в стекле. Мой силуэт тёмный, неподвижный.Именно так я себя и чувствую – застывшей и потерявшей краски.
Не хочу смотреть на мужа.
Не хочу видеть лицо, которое когда-то считала родным, а теперь мы как-то… распались? Изменились до неузнаваемости, однако сами этого не заметили?
Андрей делает шаг ближе.
– Мила, – говорит чуть тише, но не мягче. – Я понимаю, тебе неприятно было увидеть эту открытку. Но сейчас не время выяснять отношения, особенно потому, что я ничего толком не знаю. Ты могла бы хоть раз подумать не только о себе, а о нас всех, и не закатывать истерику без понятной на то причины.
Он раздражённо выдыхает, стучит пальцами по подоконнику.
И тогда я поворачиваюсь.
Наконец смотрю на него.
– Это случилось, когда ты был в командировке на Дальнем Востоке. У вас был совместный проект с другой фирмой. Тебя не было четыре месяца. Ты уехал, а я ждала. Мы решили пожениться, как только ты вернёшься. Пока тебя не было, я занималась организацией свадьбы. Выбирала зал, еду, музыку. Присылала тебе варианты, а ты всё время отмахивался. «Выбери сама». «Мне всё равно». «Делай, как тебе нравится». Я думала, ты просто хочешь, чтобы всё было идеально для меня. А оказывается, тебе было всё равно, потому что у тебя была другая женщина.