После развода. А потом он вернулся (СИ)

  
3
 
Родители наконец осознают, что происходит что-то неожиданное для всех нас.
Встревоженно переглядываются, пожимают плечами.
Свекровь первой приходит в себя.
– Андрюшенька, ну что же ты стоишь, как истукан? – восклицает она нарочито весело. – Обними Милочку! Ты ведь наверняка вне себя от радости. А ты, Милочка, удивила нас… Ах ты хитрюга! Мы думали, что это сюрприз только для нас, а ты и Андрею ничего не сказала?! Вон, смотри, в каком он счастливом шоке…
  
Людмила Сергеевна буравит меня взглядом, словно требует, чтобы я подтвердила придуманное ею объяснение.
Ага, конечно, с удовольствием. Подтверждаю, я только что родила четырёхлетнего сына. Неожиданно для всех, особенно для самой себя.
Понимаю, что родителям не видно упавших на стол фотографий, но шокированное выражение лица моего мужа не выражает счастья. Нетрудно догадаться, что новость его не радует.
Все взгляды сходятся на мне. Встревоженные, полные надежды, непонимающие…
А я просто сижу и смотрю на Андрея.
Муж так и стоит на месте, крепко держит открытку двумя руками, будто боится уронить. Его лицо неподвижно, даже глаза словно застыли.
Я чувствую, как мои губы двигаются, но слова не рождаются. И вопросы тоже. Только через какое-то время понимаю, что качаю головой. Просто качаю – медленно, ритмично, как игрушка, – и от этого странного автоматического жеста по лицам моих родителей пробегает тень тревоги.
Андрей аккуратно кладёт открытку на стол и смотрит на меня.
И тогда я понимаю, что это не случайность. Не ошибка доставки, не глупая шутка друзей.
Это – факт. 
Кто-то знал, куда отправить.
Кто-то хотел, чтобы это пришло именно сегодня, именно ему.
Чтобы я была здесь, чтобы все были здесь.
У Андрея есть сын.
В груди становится так тесно, что трудно даже сделать вдох. Я не чувствую рук, не слышу слов – только шум в ушах, как море, как сильный ветер, который всё сдувает, кроме одной мысли: у Андрея есть ребёнок от другой женщины.
Сын.
Маленький мальчик с голубыми глазами.
Если судить по возрасту, то он был зачат, когда мы с Андреем уже были вместе. Когда мы уже, как я считала, любили друг друга.
Лицо Андрея не выражает никаких эмоций, однако очевидно, что он не знал о ребёнке. Иначе бы отреагировал по-другому, да и ему не прислали бы открытку.
Однако от этого не легче.
Потому что для меня это как подлый, жестокий розыгрыш самой судьбы.
Мы долго пытались завести ребёнка. Я месяцами глотала слёзы, ждала, надеялась.
А теперь оказывается, что у Андрея была другая женщина, которая дала ему то, чего я не смогла дать.
Мне кажется, я сжимаюсь, скукоживаюсь изнутри, прекращаюсь в пепел, как сгоревшая бумага.
– Мила, девочка моя… Возможно, это ошибка… – Мама касается моей руки. Очевидно, что она обо всём догадалась, но изо всех сил хватается за последнюю надежду.
Я не отвечаю.
Свекровь и свекор тоже уже осознали, что за новость принёс курьер, и в момент перестроились, отстранились от меня. Сидят слишком прямо и напряжённо, их лица ничего не выражают.
Что бы ни случилось, они будут исключительно на стороне сына.
Андрей садится за стол. Рядом со мной, на своё место.
– Это не ошибка, однако в данный момент другой информации у меня не имеется, – говорит он совершенно спокойным, невозмутимым голосом. – Пока я не выясню детали, не вижу смысла прерывать празднование Нового года.
  
4
 
Андрей сидит рядом с таким невозмутимым выражением лица, будто ничего не произошло.
Поправляет салфетку, кладёт салат на тарелку, предлагает мне. Его движения чёткие, отточенные, деловые.
Он не считает нужным «прерывать празднование Нового года».
Новость о том, что он мне изменил и что у него есть внебрачный сын, кажется ему недостаточно значительной, чтобы обращать на неё внимание.
А я… в шоке, наверное.
Даже не сразу понимаю смысл сказанного. Слова долетают до меня, как будто сквозь плотную вату. Сначала – звук, потом – смысл. И уже потом, с опозданием, – боль.
Моё дыхание сбивается, и кажется, будто я слышу только собственное сердце. В шоке смотрю на мужа. Дело даже не столько в новости. Я не понимаю, как это возможно – сохранять невозмутимое спокойствие в такой ситуации. Как можно быть настолько холодным и… бесстыжим. 
Да, я тебя предал и завёл ребёнка на стороне. Что из этого? Подай, пожалуйста оливье.
Мама медленно отодвигает тарелку.Морщится и прикладывает ладонь к груди, как будто её тошнит. Папа смотрит на Андрея, потом на меня, потом снова на Андрея – и молчит. Он никогда не вмешивается, но сейчас в его взгляде тоже отражается шок.
А свекровь улыбается. С радостью бросается поддерживать сына, словно показывая всем, что уж она точно ему предана несмотря ни на что. Не то что я.
– Правильно, сынок, – говорит она. – Не стоит сейчас раздувать. Мало ли, кто что прислал. Когда выяснишь, тогда и станет ясно, что к чему. 
Даже если это не ребёнок Андрея, уже очевидно, что он мне изменял. Иначе бы повёл себя совершенно по-другому. Сразу бы сказал, что это ошибка, возмутился бы.
Андрей кивает и смотрит на мать с одобрением. 
– Именно. Не нужно эмоций. Я всё узнаю как можно скорее, тогда и сообщу вам всем, что и как. А сегодня у нас праздник, и мы его заслужили.Это был хороший год, и мы должны быть благодарны…
Он превращает свои слова в тост. Говорит по-деловому, чётко и резко, как на совещании.
Мама всхлипывает.Папа обнимает её за плечи, но ничего не говорит, потому что и сам в растерянности.
Свёкор фыркает, бормочет что-то вроде «давайте не портить вечер».
А я словно парализована.
Не столько новостью, сколько поведением мужа. Правду говорят: если тебе кажется, что ты знаешь человека, будь готова к тому, что однажды тебя ждёт неприятный сюрприз.
Смотрю на тарелки, на свечи, на эту чёртову открытку, которая лежит рядом с тарелкой Андрея.
А в мыслях одно слово. Конец. 
Всё, что было между нами – объятия, поездки, планы, попытки, надежды, разговоры о будущем – всё это оказалось таким хрупким, таким… ненастоящим.
И внезапно рассыпалось ёлочной мишурой.
Андрей говорит, что "не видит смысла прерывать празднование".
А я больше не вижу смысла в нас.
Андрей ест. Медленно, спокойно. О чём-то разговаривает со своей матерью.Тема не имеет отношения к новости. Муж даже не считает нужным проверить, как я реагирую на происшедшее. Не смотрит на меня, не пытается обнять и заверить, что это ошибка.
Свёкор сосредоточенно комкает салфетку.
Мои родители смотрят на меня широко распахнутыми глазами.
А во мне всё рушится. Внутри остаётся только пустота, вязкая и холодная.
Мама шепчет.
– Милочка, может, вы поговорите с Андреем наедине…
  
Я автоматически перевожу взгляд на Андрея.
Он поворачивается ко мне, на его лице полное спокойствие.