Это все монтаж

Зрители сидят в ошарашенном молчании, но я представляю, как где-то смеется Джон Апперсон. Отличное шоу.
Проходя мимо Шарлотты по пути со сцены, я просто говорю ей: «Не благодари». Она знающе улыбается. За сценой меня почти сразу же встречают Рикки и Сара – они пришли со мной в качестве моральной поддержки.
– Охренеть, – говорит Рикки.
– Ты в порядке? – спрашивает Сара.
  
Я смеюсь, снимаю туфли и параллельно расстегиваю молнию на платье.
– Пойдем-ка выпьем.
Page Six: «Сердце звезды «Единственной» Маркуса Беллами разбито после расставания в прямом эфире»
Согласно нашим источникам, после грандиозного расставания Жаклин Мэттис и Маркуса Беллами в прошлом месяце во время эфира «После Единственной» Маркус сосредоточился на себе, проводит время в кругу близких друзей и тренируется. Ходят слухи, что ему, возможно, предложили участвовать в следующем сезоне «Танцев со звездами», и, согласно инсайдерской информации, нас может ожидать еще один сезон «Единственной» с ним в главной роли. Америка молится, чтобы в этот раз ты не ошибся с выбором, Маркус!
Тем временем о Жак Мэттис ничего не слышно, включая какие-либо новости о ее романе с одним из продюсеров «Единственной», Генри Фостером. Согласно нашим источникам, Фостер покинул шоу после драматического финала «После Единственной». По словам зрителей, присутствовавших во время записи эфира, он увел Жаклин Мэттис со сцены после ее срыва, за чем и последовало расставание в прямом эфире.
Сейчас мы готовимся к сезону «Единственной» с Кендалл Дайер в главной роли. Хотя финал сезона Маркуса поднял рейтинги до высочайших значений, в целом популярность некогда успешного телешоу уверенно падает, и, согласно нашим источникам, в скором будущем программу может ожидать переход на стриминговые платформы.
26 
 Я с тобой[54] 
 Год спустя 
Продюсерская студия находится в Бербанке. Услужливая ассистентка в рубашке на пуговках и юбке-карандаше предлагает мне воду, кофе, газировку и, почти с отчаянием, алкоголь.
– Это все-таки встреча в четыре часа дня, – говорит она, будто прощает мне еще не совершенные грехи. Я знаю, что она смотрела шоу и все знает.
– Если уже десять утра, а я еще не начала пить, то в чем смысл тогда?
Она смеется, как будто никого смешнее меня в жизни не встречала, и оставляет меня одну в конференц-зале со стеклянными стенами. Ее смех эхом разносится вслед за ней. Я опускаю глаза на телефон, подумываю написать сообщение, но останавливаюсь.
Опускаюсь на средний из пяти стульев со стороны стола, откуда видно окно. Стеклянные двери у меня за спиной распахиваются, впуская в комнату Шарлотту и Прию. Я встаю и обнимаю их, как они привыкли. Никаких обид. Это просто шоу-бизнес.
– Жак, только посмотри на себя! – говорит Шарлотта, держа меня на расстоянии вытянутой руки буквально. – Отлично выглядишь! Я так рада, что ты смогла прийти.
Улыбаюсь.
– Да, у Рикки было грандиозное открытие новой студии, и я не могла такое пропустить.
– Я видела твою первую книгу в списке бестселлеров, – говорит Прия, направляясь к противоположной стороне стола и улыбаясь. Она все-таки получила свое повышение, как и хотела. – «Конец пути».
– Ага, – говорю я, как будто это мелочи, и сажусь обратно. Шарлотта присоединяется к Прии. – Здорово получать позитивные импульсы. Я даже из дома иногда выхожу.
– Умничка, – с восторгом говорит Шарлотта, – я-то думала, ты строишь козни, раз пришла сюда и мило беседуешь с нами, но я вижу, что ты идешь на поправку.
Я откидываюсь на спинку стула и наблюдаю, как Шарлотта наблюдает за мной. Опускаю руки на стол, чтобы дать понять, что скрывать мне нечего.
– Вы знаете, зачем я здесь. Я знаю, что всех из нашего сезона заверили, что они свободны от договора о неразглашении. Я была паинькой и играла по правилам. Отпустите меня.
Наши договоры включали целый год неразглашения, и этот период мог быть продлен на усмотрение продюсеров.
– Жак, – начинает Прия, тем же тоном, каким всегда говорила со мной на съемках – как будто я адское отродье, которое необходимо успокоить, – ты сама понимаешь, почему это для нас щекотливая тема, учитывая ситуацию с Маркусом и Генри.
Я невыразительно моргаю.
– Не говори с ней свысока, – говорит Шарлотта, вечно хороший коп. – Жак, я не буду тянуть. Мы продляем твой договор о неразглашении еще минимум на год. Уверена, ты понимаешь.
Моя улыбка слегка колеблется, и я смотрю на них обеих. Хотя я именно этого и ожидала, от мысли о вечном моратории на разговоры о шоу мне становится плохо.
– Я надеялась на другой ответ, – говорю я. – Как-то это все похоже на репрессии, вам не кажется? Особенно учитывая, что к ситуации с Генри и Маркусом я не имела никакого отношения.
Шарлотта поджимает губы.
– Я помню это немного по-другому.
Я прикусываю губу и смотрю на свои розовые ногти на фоне стола. Потом поднимаю глаза.
– Слушайте, – говорю я, заметно оживляясь, – а у вас еще остался тот изюм в йогуртовой глазури, которым меня в прошлый раз угощали?
Я помню маленькие мисочки, которые они принесли с кухни и поставили передо мной, пока я собеседовалась. Я съела одну, две, три изюминки, а потом сдерживалась, как могла, думая о красном платье для первого вечера.
– Да, – озадаченно отвечает Прия, – принести тебе?
– Большую миску, если можно, – откидываюсь на спинку стула. Прия поднимается и выходит из комнаты.
– Во что ты играешь, Жак? – спрашивает Шарлотта с улыбочкой, когда Прия скрывается с глаз.
– Может, я просто по тебе соскучилась, – дразню я, скрещивая одетые в джинсы ноги и сверкая красными туфлями.
Шарлотта глядит на мою обувь.
– Смотришь новый сезон?
Главный герой там какой-то парень, которому отказала Кендалл. Не смотрю, разумеется.
– Ни за что не упустила бы, – легко отвечаю я. Прия возвращается с моей миской изюма в йогуртовой глазури. Она опускает угощение передо мною, и я жадно беру три сразу и отправляю себе в рот, пока она садится.
– В последнее время я часто думаю о нашем сезоне, – говорю им. Обе внимательно наблюдают, как я лакомлюсь изюмом. – Тогда все казалось таким суровым, правда?
– Мы предоставили тебе терапию, – говорит Прия с опасной ноткой в голосе. Ага. Терапия после «Единственной», с психотерапевтом, которого выбрали продюсеры. Откуп. Уступка. Возможно, признание вины в том, что со мной случилось. И гарантия, что я не последую примеру Шейлин.
– Ага, – говорю я, – молодцы какие. Дали мне достаточно передохнуть. Шарлотта все обещала, что я приду к этому – сбылось наконец, видимо.
– Продажи книг тоже этому поспособствовали, – услужливо встревает Шарлотта.
– Вот именно, – соглашаюсь я и ем еще изюминку.
– И что теперь? – спрашивает Прия.
Я начинаю что-то говорить, но мешкаю и останавливаюсь.
– Ты подумала над нашим предложением? – слишком уж нетерпеливо говорит Прия.
Предложение я получила от Прии два месяца назад. Кругленькая сумма денег за то, чтобы я вернулась в новом сезоне «Единственной». В главной роли. Раз уж я одиночка, зрители спят и видят мое возвращение. Нынешняя группа девочек, судя по всему, рейтинги совсем не повышала.
В каждом сезоне должна быть настоящая сука.
Шарлотта глядит на меня со здоровой долей подозрения и не дает мне возможности ответить.
– С чего бы тебе вдруг на это соглашаться, после всего, что ты мне сказала после шоу? По-моему, ты минимум два моих номера заблокировала.
  
Я глубоко вздыхаю и обдумываю следующий шаг.
– Ну, – начинаю я, – прежде чем я хоть что-то подпишу, вы, разумеется, поднимете мой оклад на пятьдесят тысяч долларов. И я попрошу указать в договоре, сколько раз в эфире должно быть упомянуто полное название моей последней книги. А еще я хочу, чтобы мой договор о неразглашении аннулировали, – делаю паузу, – но охотно подпишу новый.