Это все монтаж
– Не кончай пока, – шепчет он мне на ухо.
– Не указывай мне, – умудряюсь ответить я, но все равно позволяю ему взять контроль. Генри вжимает меня в песок, скользит языком от пупка к самой кромке трусиков, от которых он живо избавляется, и слизывает воду с моей кожи. Он упирается плечами в мои бедра и проникает в меня языком. Больше жара, больше влажности. Я хватаюсь пальцами за его бронзовые обнаженные плечи, сжимаю, впиваюсь ногтями до крови и наконец кончаю, прижимаясь к нему и содрогаясь.
Он кладет лицо мне на живот. Я пытаюсь перевести дыхание. Делаю несколько вздохов и даже не думаю останавливаться, не могу этого и представить. Тяну его за волосы, велю подняться по мне, а потом переворачиваю нас. Возвращаю себе контроль. Стягиваю с него плавки, обнажая его эрекцию. Дотрагиваюсь до него везде, сначала только руками, потом – губами, провожу по всей длине языком, прежде чем взять его в рот. Его тело напрягается подо мной.
– Не кончай пока, – с широкой улыбкой говорю я, когда он начинает извиваться.
Генри закрывает глаза и откидывается головой на песок.
– Не тяни, – выдыхает он.
Приближается ко мне, грудь к груди, и жадно стягивает с меня купальник.
– Это публичное место, Жаклин, – шепчет.
С улыбкой отрываюсь от него и ныряю обратно в воду, зная, что он последует за мной. Я не ошибаюсь. Он в воде по пояс, легко входит в меня, и у меня на миг перехватывает дыхание. Я смотрю, как запекается кровь у него на коже, а он входит и выходит – и сам не отдается ощущениям, и мне не дает, пока наконец ни он, ни я не можем больше терпеть. Мы трахаемся как двое сломленных людей с разбитыми сердцами, которые не могут толком ни уступить, ни отпустить.
Когда все кончено, я падаю на него. Мы с ним липкие от пота, дышим отрывисто, а наши лица и волосы и все, что выше талии, – в песке. Я с головой ухожу под воду. Мои волосы снова намокают и теряют весь объем. Генри плывет за мной, хватает сзади и прижимается своим обнаженным телом к моему.
– Эй, – спрашиваю шепотом, – что-то не так?
Он прижимается щекой к моему теплому плечу и смеется.
– Прости меня, – говорит он, но не объясняет за что.
«Женские откровения»
[Рекламный перерыв заканчивается. Бекка и Брендан улыбаются на камеру. Они сидят в двух креслах, друг напротив друга, на приподнятой платформе, лицом к лицу с участницами. Их улыбки окостенелые от количества ботокса, которым накачаны их лица.]
Бекка: Добро пожаловать на «Откровения» 32-го сезона «Единственной». С нами снова прекрасные участницы сезона.
[Камера оборачивается и показывает всех участниц. Они сидят в два ряда, каждая в красивом платье, по порядку, в котором покинули шоу. Рикки занимает последний стул в нижнем ряду как последняя выбывшая участница на момент выхода «Откровений» в эфир. Зрители довольно аплодируют.]
Брендан: Думаю, нельзя и дальше игнорировать слона в комнате.
[Аалия прикрывает лицо, она уже смеется.]
Бекка: Вот именно! Давайте поговорим о девочке, которую все так любят ненавидеть. Жак Мэттис.
[Зрители неодобрительно гудят. Начинается монтаж: Жак выходит из лимузина и кричит приветствие Маркусу.]
Ханна, за кадром: Она такая расчетливая.
Жак, во время интервью: Другие девочки? Я о них совсем не думаю.
[Клип быстро показывает, как Жак наезжает на Стейшу на первом свидании, говорит Ханне, что той ни за что с ней не сравниться, и отмахивается от Кэди во время ее последней коктейльной вечеринки.]
Жак, у бассейна в особняке, ночью: Ты должен мне такое говорить, чтобы я не потеряла интерес к этому дурацкому шоу.
Кендалл, рыдая во время интервью: Она просто ужасна!
Жак, снова у бассейна: Кажется, я плохой человек.
[Кадр меняется: Жак плачет во время интервью в Канкуне.]
Жак: Видимо, я просто очень хочу быть любимой.
[Маркус, во время интервью в родном городе Жак.]
Маркус: Две другие девочки уже признались, что любят меня. Жак – пока что нет. [Застенчиво улыбается.] Наверное, она хочет, чтобы я понервничал, как всегда.
[Шэй, у бассейна, в окружении других девочек.]
Шэй: Как думаете, на что она готова ради победы?
[Кадр меняется: закрытая дверь, плеск воды, затем – шепот, на экране субтитры.]
Жак, шепотом, за кадром: Отправь Энди домой. Сегодня.
[Черный экран, затем – обратно к девочкам на сцене. Некоторые ухмыляются, некоторые выглядят удивленно. Ханна одними губами говорит: «Вау».]
Бекка: Энди, хочешь начать?
[Энди сглатывает, будто готовясь что-то сказать, но останавливается, прижимая руку к груди. Кэди нежно поглаживает ее по плечу.]
Энди: Мне было очень тяжело снова переживать свое расставание с Маркусом, потому что на экране видно, насколько я была тогда потрясена. Это было как гром среди ясного неба, а теперь, когда я знаю, какие негативные намерения это вызвали? Мне просто очень, очень тяжело.
Брендан: Что бы ты сказала Жак, будь она здесь сегодня?
Энди: У твоих действий есть последствия. Мы не фигуры на доске, чтобы так от нас избавляться.
Ханна: Жак ни за что не хотела видеть в нас всех людей, а теперь требует, чтобы мы ей сочувствовали из-за того, как она выглядит на шоу? Меня это убивает. Мы все видели!
Рикки, оборачиваясь к Ханне, сидящей в ряду за ней: Жак никого не просит ей сочувствовать. Насколько мне известно, она вообще ни слова не сказала с премьеры шоу.
Кэди: Потому что она слишком большая трусиха, чтобы взглянуть в лицо своим поступкам.
Рикки: А может, потому, что, вопреки всем вашим обвинениям, она пришла на шоу не ради подписчиков в «Инстаграм»?[43]
Аалия: Да ладно, Рикки. Не надо ради Жак с цепи срываться.
Грейс-Энн: Мы все слышали, что ты ей сказала на прощание. Она сказала, что тебя любит [Бонни ядовито усмехается], а ты ответила: «Но не настолько, чтобы меня не использовать». Что это вообще значит? Что она тебя заставила сделать?
[Рикки отворачивается и скрещивает руки на груди.]
Рикки: Разве ты не ушла домой в четвертом эпизоде?
[Толпа ликует.]
Брендан: Но это интересный вопрос, Грейс-Энн! Рикки, не хочешь рассказать, что произошло между вами с Жак? Может, скажешь еще что-нибудь в защиту подруги?
[Рикки поджимает губы, тщательно все обдумывает.]
Рикки: На этом шоу всем приходится несладко, но я знала, что Жак всегда будет на моей стороне. Она всегда готова заступиться за тех, кто ей дорог, но ей сложно доверять другим людям.