Это все монтаж

– Тогда я сделаю этот выбор за нас двоих, – скрещиваю руки, наконец полностью одетая. Во мне борются ярость и желание, и разочарование, о котором я предпочитаю слишком не задумываться. Два начала, два не оправдавших ожидания конца. – Проводи меня обратно в мой номер.
Он одевается молча.
Участницы 32-го сезона «Единственной» – продюсерские заметки
  
Кендалл Дайер
Ей тридцать, и ее это волнует. Слишком привлекательна, но при этом на удивление смешная. НАЧНЕТ МУТИТЬ ВОДУ ПРИ МАЛЕЙШЕЙ ПРОВОКАЦИИ.
Отчаявшаяся? Рассказчица?
Рикки Ли
Трагическое прошлое – смерть старшей сестры от передоза. Чуть что – сразу в слезы. Любит выпить, фитнес и говорить о своих ненастоящих сиськах. К чертям выбесит некоторых в особняке.
Пьяная девочка! (Зрители будут с нетерпением ждать ее возвращения в «Под солнцем».)
Энди Брокович
Бухгалтерша – не позволяйте ей говорить о работе, это СКУКА СМЕРТНАЯ. Много плачет, верит почти всему, что слышит (от вступления в QAnon[28] ее отделяет один неправильный пост на «Фейсбуке»[29]). Недостаточно умная, чтобы намеренно создавать драму, но явно достаточно тупая, чтобы создавать ее случайно. Возможно, к ней стоит приставить Шарлотту.
Шэй Брэйди
Большой потенциал главной героини. Умная, смекалистая. Понятная средней Америке. Выигрышная для дайверсити.
14 
 Собираешься и уходишь[30] 
На следующее утро я просыпаюсь слишком рано и, одетая и накрашенная, разговариваю сейчас с девочками о Маркусе.
Междусобойчики стали неотъемлемой частью моей жизни, такой же, как зубная нить и морковные палочки. Я не вижу в таких вещах особого смысла, но обязана ими пользоваться. Обычно я помалкиваю, если только не остаюсь с кем-то один на один. Чем меньше нас остается, тем сложнее мне сливаться с мебелью.
Часовой разговор, кажется, наконец близится к завершению, когда Элоди задает разрушительный вопрос:
– А что бы вы подумали, если бы кто-то вышел за рамки путешествия, чтобы добиться своего?
– В смысле? – спрашивает Кендалл, вдруг оживившись. У меня кровь стынет в венах: я понимаю, к чему ведется разговор.
Элоди невинно пожимает плечами.
– Не знаю, например, если бы кто-то сблизился с Маркусом не так, как другие девочки.
Кендалл потягивает свою ненаглядную водичку с огурцом, причмокивает, а потом откидывается в кресле и скрещивает ноги.
– Что ты знаешь, Элоди?
– Хочешь сказать, типа, – начинает Кэди, – если бы кто-то переспал с Маркусом?
Я почти сдерживаюсь, но все-таки говорю:
– Ну раз никто до сих пор не поделился трогательной историей о своей девственности, думаю, справедливо сказать, что мы все заинтересованы в том, чтобы переспать с Маркусом. Не понимаю, каким образом нас касаются чужие интимные отношения.
Кендалл смеется.
– Жак, ты что, спала с Маркусом?
Отпиваю немного вина, которое взяла просто для вида, и усмехаюсь, потому что больше мне ничего не остается, собственно.
– Думаю, ты-то с ним точно не спала, – говорю я.
Шэй в открытую фыркает. Кендалл делает еще глоток воды с приподнятой бровью. Она знает. Они все знают.
– Мы видели Маркуса на сезоне Шейлин, – встревает Кэди, – он точно сексуально мотивирован.
– Как думаешь, им можно манипулировать при помощи секса? – спрашивает Элоди.
– Маркус – взрослый человек, – говорю я. – Мне кажется, он в состоянии решать сам за себя.
– Жак, что ты сделала? – любопытно спрашивает Кендалл.
– Ты это серьезно? – обращаюсь я к Элоди, которая строит из себя образец невинности.
– Жак сама решает, что рассказать о своих отношениях с Маркусом, – отвечает она. – Мы все понимаем, что сейчас отношения с Маркусом выходят на новый уровень. Есть здесь кто-то, кто волнуется, что недостаточно продвинулся? Что скажешь, Грейс-Энн? – И разговор переходит на другую тему.
Когда Элоди отпускает нас, я иду на перекур с некоторыми девочками, но с небольшим отставанием, чтобы не делить с ними лифт. Когда я выхожу в лобби, Кендалл, только что вручившая кому-то из ассистентов список всего, что ей необходимо, меряет меня удивленным взглядом.
– Ты-то что здесь забыла? – спрашивает она. – Ты же не куришь?
– Подышать вышла, – просто отвечаю я.
Она смотрит на меня.
– Как думаешь, Маркус и правда переспал с Шейлин?
Вопрос застает меня врасплох, не только своей внезапностью, но еще и тем, что спрашивает она об этом меня. Я особенно не задумывалась над этим, только мимоходом, пока смотрела сезон. Шейлин было стыдно за свой поступок, да, но я была в полной уверенности, что она все отрицала, чтобы сохранить отношения с Бентли, жутким ревнивцем.
– Да, – говорю я.
– Хм-м, – вот все, что она отвечает.
– Тебе что-то известно? – спрашиваю я.
Она тяжело вздыхает.
– Иди уже, кури.
Со значительно подпорченным настроением выхожу из отеля и в сторону, где народ разделился на дымящие разнообразными сигаретами группки. Подхожу к ближайшей ко мне парочке – Кэди и Аалии.
– Стрельнешь? – спрашиваю я Кэди.
Она смотрит на меня уничижительным взглядом, но сигарету все-таки протягивает. Они с Аалией о чем-то перешептываются – вероятно, Кэди делится с ней последними новостями. Чуть поодаль разговаривают Прия и Брендан. Вот уж интересный дуэт.
А потом я замечаю Джанель. Она курит одна, и я подхожу к ней.
– Жак, – говорит она. Мы стоим и смотрим на серую чикагскую улицу, покрытую грязными лужами после утренней грозы.
– Джанель, – отвечаю я. Мне о ней почти ничего не известно, только что некоторые члены съемочной группы иногда зовут ее заклинательницей главных героев.
– Не знала, что ты куришь, – говорит она, затягиваясь.
– Я не курю, – признаюсь я, протягивая ей свою сигарету. Джанель со знанием дела подносит к ней зажигалку, и я вдыхаю, чтобы сигарета загорелась. Втягиваю дым и выдыхаю его, так и не проглотив. – Но иногда очень хотелось бы.
– Жуткая привычка, – отвечает она с хитрой улыбкой и прячет зажигалку в карман. – Стресс замучил?
– Что-то в этом духе, – соглашаюсь я.
– Ты сильная, – говорит она.
Я некоторое время обдумываю ее слова, притворяясь, что курю.
– Ты на самом деле ничего обо мне не знаешь, – говорю ей.
У нее вырывается смешок.
– Не-а, – отвечает она, присматриваясь. – Только, что ты не умеешь курить.
Приподнимаю бровь, легко улыбаясь.
– Как тебя сюда занесло? – спрашиваю я.
– Я хотела, – она наклоняет голову и говорит с ироничной ноткой, – стать писателем. Даже отучилась на это.
– О, – говорю я, потому что не знаю, что еще ответить.
– А ты на кого училась?
– На рекламщика, – самокритично улыбаюсь я. – Думала, что никогда не смогу зарабатывать достаточно, чтобы поддерживать писательскую карьеру. В чем-то я оказалась права, – тушу свою бесполезную сигарету о бетонную стену у себя за спиной. – Ты написала что-нибудь?
– Половину сценария, – отвечает Джанель, – а потом меня взяли на одно реалити-шоу о встречах выпускников. Дальше все пошло в гору.
– Тебе это нравится?
– Нравится? – она улыбается. – Я обожаю это дело!
– Ну да, наверное, так столько историй рассказываешь.
– Что-то в этом духе, – кивает она, бросая сигарету на землю. – Увидимся позже, Жак?
Она оставляет меня одну, смотреть на ненавидящих меня девочек, глядящих на меня в ответ.
Следующим вечером Рикки вместе с Грейс-Энн уходят на свидание, по итогам которого одна из них узнает, что не единственная, и присоединится к Энди и еще одной девчушке – Майли или Мисси, что-то в этом духе, – которую исключили вчера вечером. Не стану врать, я волнуюсь за свою лучшую подругу, за свою единственную подругу, и мне совсем не хочется, чтобы она ушла домой. Не надо быть экспертом по отношениям, чтобы заметить, что у них с Маркусом практически ничего общего, мягко говоря, и ее двадцать два года жизни в Калифорнии разительно отличаются от его тридцати четырех лет в Чикаго.