Это все монтаж

Из их расставания вышло эпическое, захватывающее шоу. Шейлин плакала, спрашивала его раз за разом, зачем он всем рассказал. Маркус ответил ей тогда, что это потому, что ему были нужны честные отношения. Даже после этого она умоляла его не оставлять ее. Он все равно ее бросил.
Буря, которую эти события вызвали в Сети, все еще не стихла.
Когда она спрашивает меня о Маркусе, я вижу ее именно такой – надломленной и униженной. Только вот она совсем не такая: Шейлин выглядит свежо и легко, и говорит о нем без проблем. Я неловко опускаю взгляд на мгновение, вспоминая эту сцену, а потом смотрю ей в глаза.
  
– Кажется, это уловка. Я надеялась, ты расскажешь мне о Маркусе.
– О, понятно, ты больше даешь, чем берешь, – она наклоняется ближе. Ее взгляд – яркий и чистый. – Да, я это вижу. Ты точно в его вкусе!
Я сглатываю и оборачиваюсь на продюсеров. Генри среди них нет.
– Я думала, обычно бывших приглашают, чтобы напугать главных героев? Чтобы они задумались, могут ли они на самом деле пережить прошлое расставание?
Шейлин облокачивается на спинку своего сиденья и подпирает голову рукой. Смотрит на меня с легкой улыбкой.
– Мы с Маркусом помирились. Я просто желаю ему счастья, – говорит она. Ни на минуту не выходит из роли: эта ее черта меня восхищает больше всего. Быть не может, чтобы ей хотелось быть где-то рядом с Маркусом, не говоря уже о том, чтобы разговаривать со всеми девочками, с которыми он теперь встречается. Но, глядя на нее, этого и не скажешь.
– Как думаешь, – осторожно начинаю я, – какая девочка ему подойдет?
Шейлин наклоняет голову и оценивающе на меня смотрит, как будто решая, насколько честно отвечать.
– Маркуса легко полюбить, – говорит она наконец, – Бентли будет меня ревновать за то, что я скажу, но есть в нем что-то очень самоотверженное. Он хочет, чтобы люди были счастливы рядом с ним, и отдает им себя всего. – Она внимательно глядит на меня. – У нас было очень болезненное расставание, знаешь?
– Да, – киваю я. Шейлин валялась у него в ногах, умоляла его остаться, когда он решил уйти. Кто-то говорит, он был холоден и расчетлив; некоторые решили, что Шейлин просто-напросто не дала ему тех эмоций, в которых он нуждался.
– Так вышло, потому что мы с ним оба из тех людей, которые полностью отдаются чувствам, пускай не всегда правильным, – говорит Шейлин. – О чем ты задумалась?
Сглатываю.
– Боюсь, что временами кое-как отдаюсь не тем чувствам.
– Нет, – отвечает она, – ты не такая, я вижу. Вот что я по-настоящему поняла только после шоу: Маркус хочет, чтобы его хотели. Его это всегда очень радует.
– С этим у меня проблем нет, – говорю я. – Я хочу его.
– Я чувствую, – кивает она, но мне почему-то кажется, что она хотела сказать что-то другое, но сдержалась.
– Эй! – вдруг кричит Шейлин, поворачиваясь к продюсерам. – Я жутко проголодалась. Можно чего-нибудь поесть?
Шарлотта вздыхает, складывая руки поверх большого живота.
– Ладно, – говорит она, – но нам нужно отснять еще парочку таких сцен.
– Конечно, – соглашается Шейлин, заговорщически глядя на меня. – Жак, пойдем прогуляемся?
Ради Шейлин продюсеры организовали кейтеринг – она рассказывает, что отказалась иначе возвращаться в особняк. Мы с ней счастливо уходим подальше от камер.
– Они бы тебя не отпустили, не попроси я об этом специально, – говорит Шейлин в столовой, накладывая на тарелку четвертинки сэндвичей и чипсы. – Но съемочная группа будет мне очень благодарна.
Я беру себе маринованный огурец и следую за ней к столику в уголке, на который она опускает свою тарелку. Шейлин хватает один из сэндвичей и ест его, стоя рядом со мной.
– Зачем ты меня позвала? – спрашиваю ее.
Она пожимает плечами.
– Потому что знаю, чего хотела бы на твоем месте. Отдохнуть от монотонности, – она скользит взглядом по комнате. – Видит бог, я не скучала по этому дому.
Я слабо посмеиваюсь в ответ.
– Тебе нравится Маркус? – спрашивает она.
– Мне нравится то, что я о нем знаю, – отвечаю я. Любопытно.
– Да, – соглашается она, откусывая огурец, – Маркус умеет нравиться. Он очень убедителен. Что насчет других девочек?
Я неопределенно пожимаю плечами, и она смеется.
– Подруга, будь осторожнее с продюсерами, если начала рыть себе такую яму.
– С кем из продюсеров? – спрашиваю я.
Она усмехается.
– Со всеми. – Она принимается за чипсы и предлагает мне угоститься. Беру один. – Кто из них тебя беспокоит?
– Жак! – окликает меня Генри из коридора, и я на миг встречаюсь с ним взглядом, когда он пролетает мимо. – Ты нужна нам на площадке через пять минут! – кричит он и исчезает. Шейлин этого не упускает.
– Каково тебе было? – спрашиваю. – Не во время твоего сезона, а когда ты была участницей? Как ты с этим справлялась?
Она пожимает плечами.
– Без ссор не обошлось, но мне повезло: продюсеры хотели сделать меня главной героиней. Хотя, если честно, они сделали из меня настолько паиньку, что мой сезон был прямо облегчением. Некоторые разочаровались во мне после просмотра, но зато я чувствовала, что девчонка на экране хоть немного похожа на меня, со всеми недостатками.
– Мне ты в своем сезоне больше понравилась, – говорю я, хотя почти не смотрела тот сезон, в котором Шейлин была участницей.
– Видишь? Я знала, что ты мне нравишься! – Она ест еще одну четверть сэндвича. – Некоторым девочкам не так повезло с монтажом. Нужно держать себя в руках, а если придется играть злодейку – договориться с продюсерами, пока не успела натворить такого, что тебя не возьмут даже на «Единственную под солнцем». Работай с ними, а не против них.
– И подстраивайся под историю, которую они хотят рассказать, – добавила я.
– Ага. Все, что важно – это сколько подписчиков ты наберешь, сколько предложений получишь после шоу. Я недавно с работы уволилась. В ней не было смысла, учитывая, сколько денег я получаю от спонсорского контента. – Она смотрит в направлении, куда только что испарился Генри. – Хочешь, расскажу тебе о Генри? – она наклоняет голову и наблюдает за мной.
Я за ней это заметила, пока смотрела ее сезон. Шейлин очень проницательная. Эта черта подвела ее только однажды: когда ее бросил Маркус.
– У Генри очень ловко получается заставлять меня говорить вещи, которые я не хотела бы говорить, – признаюсь я.
Она широко улыбается.
– О, я в этом не сомневаюсь. – Она кусает очередной сэндвич. – Знаешь, сколько девочек с моего сезона хотели с ним переспать? И не только с моего. – Шейлин вытирает с лица горчицу, и я с завистью смотрю на аппетит, с которым она расправляется с пищей. – Одна девочка с другого сезона, – мы с ней разговорились на каком-то мероприятии, она немножко напилась, – попыталась затащить его в постель. Прямо серьезно подошла к нему, когда сезон закончился.
– И что, ему понравилось? – спрашиваю я.
Шейлин смеется.
– Генри? Не-а, он и пальцем к участницам не притронется, уверена. Я все это тебе рассказываю, чтобы ты поняла, Жак. Он так работает. Сболтнула Генри лишнего? Мы все там были. Как не излить ему всю свою душу, когда он вот так выглядит и ты знаешь, что никогда с ним не будешь?
Мои щеки пылают, и я отчего-то чувствую, как будто меня критикуют. Я переспала с ним, не зная, кто он, но теперь мы с ним знаем правду, и он все равно манипулирует мной направо и налево. Так ему это и удается.
Генри хочется дать все, о чем бы он ни попросил.
– К тому же, – говорит Шейлин, – когда Рэйчел попыталась с ним сблизиться, он был помолвлен.
  
Я спотыкаюсь об эту мысль, на миг забывая о своей роли.
– Генри был помолвлен?!
Шейлин постукивает по столу наманикюренными ноготками.
– Ага. Его бывшая выглядела как супермодель. Хотя знаешь что? По-моему, она и была супермоделью. Кажется, они разошлись во время съемок прошлой весной, – она смотрит на меня, – но мы же говорим о Маркусе, да?