Это все монтаж

– Слышал, ты хотела меня видеть, – говорит он. – Я пришел.
– Я доем у бассейна, – говорю я, хватая тарелку. Генри смотрит мне вслед с тщательно контролируемым выражением лица.
Я слышу, как он вздыхает, прежде чем закрываю дверь.
– Жак! – наконец окликает он, следуя за мной к бассейну. Я сажусь и опускаю ноги в воду. Он стоит надо мной в своих черно-золотых «Найках», а я ем, глядя строго перед собой.
  
– Чего ты ожидала? – спрашивает он. – Мы были под камерами.
Я жую.
– Это шоу так устроено, Жак. Если у нас не получается выманить тебя из твоей твердокаменной раковины, мы должны устраивать такие моменты. Наша цель – чтобы зрители тебя увидели.
– Я не хочу, чтобы меня видели, – наконец говорю я.
Он смеется.
– Тогда ты нехило промахнулась со своим кризисом среднего возраста.
– Среднего возраста? Ребят, да вы и правда готовы меня домой в гробу отправить за то, что посмела быть старше тридцати?
– Я готов загладить свою вину, – он опускается рядом со мной.
Он так близко, смотрит мне прямо в глаза, и я задаюсь вопросом: кто он? Гадаю, где он провел ночь – в своей холостяцкой квартире в Венис или где-то поближе. С кем он провел ночь.
– Маркус сегодня приедет в особняк. На вечеринку у бассейна перед тем, как отправит кого-то домой.
– Боже, – стону я, и он с сочувствием мне улыбается. – Мне просто нужно было время.
– На «Единственной» времени не существует.
– Есть только Маркус.
– Слышал, ваше свидание прошло отлично, – он делает паузу и продолжает, не дождавшись от меня ответа: – Вспомнила его монолог об отце. Он практически благодаря этому и стал Единственным.
– Это не было ходом, – отвечаю я, радуясь про себя, что так здорово отыграла. – Я честно говорила.
– Даже если это не было ходом, было гениально, в общем-то, – говорит он мне.
– Ты больной, – отвечаю я.
Генри смотрит на меня слишком долго. Мы оба это знаем.
Наконец он отрывается от меня и глядит в сторону особняка.
– Работа не ждет, – говорит он.
– Кто бы знал, как я устала от твоей работы. А еще больше я устала оттого, что ты все обещаешь загладить вину.
– Поверила бы ты мне, если бы я сказал, что тоже устал? – спрашивает он. Я не отвечаю. Он молчаливо сдается и разворачивается, чтобы уйти.
Он уже идет к дому, когда я окликаю его:
– Генри!
Он резко останавливается и оглядывается на меня. Это такое клише, но он как с картины сошел – есть в нем что-то невозможно идеальное, в его коже, в его глазах, в его улыбке. Похоже на мираж.
– Скажи, это было всерьез? – спрашиваю я. – Мне показалось, что да.
– Жак, – он возвращается ко мне и опускается. Мы с ним снова смотрим глаза в глаза. Оба не говорим, что на самом деле хотим сказать, и в этом наша ошибка. В коде, которым мы общаемся. Во всем, что хотим передать одним только взглядом.
– Это не может быть всерьез, – тихо говорит он, – потому что это против правил.
Я медленно сглатываю. Он отдаляется.
Уже одиннадцать. Последние несколько часов я старательно готовилась к вечеринке у бассейна. Мы с Кендалл сидим недалеко от входных дверей особняка. Остальные девочки собрались в гостиной на междусобойчик.
Я лежу на диване, а Кендалл держит в руках бутылку газированной воды и смотрит в окно – вероятно, в надежде, что что-то случится. Для меня все равно оказывается сюрпризом, когда она говорит ничуть не удививленно:
– Это Шейлин.
– Что? – спрашиваю и подхожу к ней. Она меряет меня взглядом, явно расценивая это как нарушение личного пространства.
Это и правда она. Шейлин Дауд, очаровательная главная героиня прошлого сезона «Единственной» со Среднего Запада. Она начала свой сезон как принцесса из сказки, а покинула его под руку с практичным, невозможно сексуальным немного-собственником Бентли Рутом, после того как ее роман с Маркусом потерпел крах.
Маркус тогда был надежным и смешным, и многие считали его неотразимым, но я кое-что поняла про Шейлин, пока смотрела сезон. Когда от нее это требовалось, Шейлин становилась воплощением традиционных ценностей, но это была не настоящая она. Сложно найти кого-то больше похожего на простую девушку из Индианы, но если приглядеться хорошенько, Шейлин – монстр.
Она шатенка, худенькая, как тростинка, но при этом свирепая, и она мне нравилась несмотря на то, что была ходячим воплощением белого христианского идеала красоты, практически созданным для «Единственной». Она не одного парня отправила домой за уродское поведение. В ее финальной троице был еще один – Алекс, такой же хардкорный христианин, как и Шейлин. Он задержался на сезоне, потому что все время пытался использовать веру против нее – мол, она будет грешницей, если выберет Маркуса или Бентли. После заключительной – слава богу – истерики Алекса, когда он узнал, что Шейлин, по слухам, переспала с Маркусом во время свидания с ночевкой, Шейлин отправила его домой и показала ему средний палец на прощание. Она послала его к черту и осталась непоколебимой в своем мнении, сколько бы Алекс ни пытался ее убедить, что его нравственная позиция – самая правильная. Когда я это смотрела, почему-то ощутила странный прилив сил. Я восхищалась Шейлин и тем, какой великолепный из нее вышел персонаж, и восхищалась тем, что Маркус что-то в ней усмотрел.
А теперь она идет к особняку в белом платье, и ее ноги похожи на мечту. Ее встречают продюсеры: Шарлотта, Генри и Джанель. Шейлин радостно визжит, когда их видит, как всегда, не скрывая эмоций. Остаток пути она пробегает и бросается на шею Генри. Он легко ловит ее и кружит, обнимает и опускает на землю. Очень странно видеть его таким открытым с кем-то, по сравнению с тем, как настороженно он ведет себя со мной. Он не мой продюсер, но и ей продюсером не был. Этот момент дает мне понять: он отгородился от меня с момента начала съемок.
Когда приходят Бекка и Шейлин, Прия и Элоди собирают нас всех вместе, и Бекка сообщает нам на камеру о вечеринке у бассейна. Мы отвечаем обязательными восторгами. Потом она говорит, что Шейлин здесь, чтобы рассказать, каково это на самом деле – встречаться с Маркусом.
Переодеваюсь я быстро – благо уже сделала макияж и выбрала, что надену (бикини насыщенного красного цвета и расстегнутую черную пляжную накидку до щиколоток), потому что Генри заранее предупредил меня о вечеринке. Я сижу у бассейна, пью виски и жду, что произойдет, когда меня перехватывает Шарлотта.
– Шейлин хочет поговорить с тобой, – говорит она.
Я останавливаюсь и смотрю на нее.
– Со мной?
– Пойдем, – отвечает Шарлотта. – Она у кабаны[23].
Шейлин предстает мне во всей своей яркой, оживленной красе. Я выше ее дюймов на шесть, и она обнимает меня, как старую подругу, берет за руку и утягивает за собой в кабану.
– Я тебя вижу, – говорит она, сразу замечая мою неловкость. Ее улыбка сияет так ярко, что могла бы, наверное, затмить весь Лос-Анджелес. – Не надо меня бояться, Жак, – ее голос мягкий и ровный, со среднезападным акцентом.
Я сдержанно улыбаюсь.
– Ты мне очень понравилась, – говорю ей. – В прошлом сезоне.
– О, ты такая милая. – Она потягивает свой коктейль, до смешного огромную «Маргариту», чтобы я чувствовала себя комфортнее. Нас окружают продюсеры и операторы.
– Ну, давай, – говорит она. – Расскажи мне все о Маркусе.
С Шейлин и Маркусом такое дело: никто точно не знает, что с ними произошло.
Я считаю, что она все равно выбрала бы Бентли: когда они были вместе, их друг от дружки не оттащить было. Но и с Маркусом у нее была химия, пусть совсем другая.
  
Шейлин, как известно, была девственницей. Весь сезон шел к кульминационному моменту – ее первой ночи. Я же говорю, на «Единственной» предсказуемо обожают пуританские сюжеты, все время ищут лучшую историю. На шоу и раньше бывали девственницы, но ни одна не произвела такого фурора, как Шейлин. Маркус был ее первым свиданием с ночевкой – это обязательный эпизод, в котором вам наконец позволяют провести время в одиночестве, без камер, когда остается всего три участника. Когда на следующее утро Маркуса спросили, что произошло, он сначала кокетничал. Но тогда продюсер прямо его спросил: «Ты переспал с Шейлин?» – Настолько важный вопрос, что аудио продюсера пустили в эфир. Маркус сказал в ответ только одно слово, запустившее тысячи роликов в TikTok и давшее начало миллионам войн на Reddit: «Да».