Клуб смерти (ЛП)

— На три, — решил он. — Я сбился со счета, начну сначала. Раз… два… Погоди, у обезьян есть большие пальцы?
— Конечно, есть. — Я закатила глаза. — И большие пальцы на ногах.
— Что такое большой палец на ноге? — взволнованно спросил он.
— То же, что большой палец на руке, только на ноге.
— Чушь собачья, — усмехнулся он.
— Так и есть! — настаивала я, чувствуя его вкус у себя на языке. Боже, он был восхитителен. Как жвачка, которая не теряет вкус после пары разжевываний.
  
Найл высвободил мой палец из своих зубов, и я тоже освободила его, а затем он рывком поднял меня на ноги и потащил к дому.
— Ну давай, покажи мне. Мне нужны доказательства. Я ничему не поверю, пока не увижу это собственными глазами.
— Ты поэтому считаешь меня плохой убийцей? Потому что ты не увидел во мне того, что хотел увидеть? — Спросила я, и он, нахмурившись, оглянулся на меня, крепко сжимая мое запястье.
— Да.
— Ты даже не позволил мне убить того парня, которого привел сюда для меня. Ты выбросил его из окна, — прорычала я.
— Я понял, к чему все идет, — пренебрежительно сказал он.
— Лжец, — огрызнулась я, хлопнув его по спине, а он рассмеялся, таща меня за собой, и мы оба оставили следы грязи и воды по всему дому. — Ты продолжал вмешиваться каждый раз, когда…
— Каждый раз, когда… что? — требовательно спросил он.
— Каждый раз, когда… он причинял мне боль, — сказала я, осознав это, и Найл резко повернулся ко мне, наклонив меня назад над диванов, и оказавшись прямо над моим лицом.
— Нет, я просто подарил ему смерть, которую ты не смогла, вот и все, — произнес он легкомысленно, но его челюсть напряженно двигалась, и я видела в нем ярость. Хотя я не была уверена, что она направлена на меня.
— Дай мне еще один шанс, — потребовала я. — Я убью следующего так хорошо, что ты пожалеешь, что не можешь вселиться в мое тело и овладеть им. Ты так сильно захочешь оказаться во мне, о, Адское Пламя, что это заставит тебя страдать.
Его кадык дернулся.
— Что ты только что сказала?
— Просто дай мне еще один шанс, или я закричу. Я буду кричать, и кричать, и кричать, пока весь дом не рухнет, — поклялась я, запрокидывая голову, чтобы сделать это, но он зажал мне рот рукой.
— Ладно, — прорычал он. — Еще один шанс. Но это все, что ты получишь.
Он отпустил меня, и я вскочила с визгом счастья, бросилась к нему и крепко обняла, прежде чем успела себя остановить. Я очень давно никого не обнимала. Ну, то есть я обнимала тот мусорный бак, когда напилась самогона Сумасшедшей Лин, но это вряд ли считается. Тем более что мусорный бак не обнимал меня в ответ. В какой-то момент по моей руке проползла крыса, но я была уверена, что она просто использовала меня как мостик до земли. Никакой привязанности там не было. Адское Пламя каким-то образом оказался в списке людей, которых мне нравилось касаться или тех, чьи прикосновения мне нравились. В этом списке были только он и Матео, но ведь двое — это уже список, правда? Или нужно трое, чтобы получился список? А если я добавлю себя, это будет считаться? Мне нравилось касаться себя после того, как Найл и Матео касались меня, в душе, с мылом…
Найл на мгновение замер, а затем сжал меня в самых крепких медвежьих объятиях в моей жизни так, что мои ноги оторвались от земли, и я пискнула. Я растаяла в его твердом теле, чувствуя, как становлюсь мягкой и невесомой в его руках. Дьявол на его предплечье потерся об меня, и я прижалась к нему еще ближе, уткнувшись лицом в его шею. От него пахло дымом и жизнью, о существовании которой я никогда не подозревала, и чем-то сладким, похожим на мужское масло. Такое бывает? Не то масло, которое выделяет мужчина, а скорее масло, которым они натирают свой накаченный пресс. Сладкое, мужественное мужское масло… ммммм.
— Хорошо, ты можешь показать мне эти обезьяньи пальцы, когда я закончу мучить своего ослика. — Он крепко прижал меня к себе, почти неся обратно в подвал, пока ярость разливалась по моим венам.
— Нет, — прорычала я. — Не смей причинять ему боль, Адское Пламя. Или я причиню боль тебе.
Он захлопнул за нами дверь, на этот раз заперев ее, прежде чем спуститься вниз и поставить меня на ноги.
— Оставайся здесь, — угрожающе приказал он и направился в свою комнату для убийств. Я бросилась за ним, проскользнув у него под рукой, прежде чем он закрыл дверь, и на секунду он меня даже не заметил, а я, словно тень, метнулась к столу, где Матео все еще был прикован, пытаясь освободиться от пут.
— Господи, какая ты быстрая, — одобрительно сказал Найл, глядя, как я сражаюсь с наручниками. — Тебе понадобится ключ от них. — Он подошел к стойке с орудиями пыток и крикнул: — Алекса, включи мой плейлист для убийств.
В комнате зазвучала песня «Killing Me Softly» (Remix) группы YBK, а я боролась с кандалами, пока Матео смотрел на меня так, словно я сошла с ума.
— Прекрати, — сказал он тихо, так, чтобы услышала только я.
— Я вытащу тебя отсюда, — пообещала я, сражаясь с проклятыми наручниками, но они не поддавались.
Найл подпевал песне, а затем непринужденно подошел, пропуская через пальцы бычий кнут. Черт, он выглядел сексуально. Типа: иди-сюда-и-убивай-меня-всю-ночь-напролет. Но нет. Черт, он был члено-вафлей. И я не собиралась просто стоять здесь и позволять этому члено-вафле причинять боль моему Мертвецу.
Найл улыбнулся Матео, но в его глазах не было ни капли души.
— Где деньги, El Burro?
Матео молчал, но его бицепсы напряглись, готовясь к первому удару. Найл хлестнул его по груди, и Мертвец зашипел сквозь зубы, прежде чем Найл сделал это снова. И снова, и снова. Я начала пятиться, качая головой. Я не знала, что делать. Я была беспомощна. Мое сердце забилось слишком сильно, когда я вспомнила, что в прошлом была такой же беспомощной. Не способна убежать, когда они делали со мной все те ужасные вещи. Из меня вырвался панический крик, когда Найл ударил его еще раз, и куча крошечных ножей вонзилась мне в горло.
— Не надо! — Закричала я, паника пожирала меня изнутри, как голодные маленькие улитки, скользя и кусаясь, оставляя липкие следы на внутренней стороне моей плоти. — Остановись, не делай ему больно. Отпусти его!
Найл проигнорировал меня, обливаясь потом, пока хлестал Матео, и первые капли крови выступили на его прекрасной плоти.
Мое дыхание вырывалось неистовыми рывками, и я чувствовала, как чудовище во мне поднимает голову и молит о мести. Я узнала его по прикосновению шерсти под моей кожей, по рычанию в моем горле, и по тому, как зверь во мне проник в самую мою душу.
Я бросилась на Найла, прыгнула ему на спину и обхватила его горло рукой, борясь с ним. Он сбросил меня с себя, и я шлепнулась задницей на пол, начав пинать его сзади по ногам. Бить и бить, пока он не согнулся пополам и не был вынужден обратить на меня внимание.
Он развернулся с поднятым хлыстом, и я выбросила руку, готовясь к удару.
Но удара не последовало. Мой разум погружался в зыбучие пески темных воспоминаний, затягивающих меня в себя. Чем больше я боролась с ними, тем сильнее они цеплялись за меня. Я была как лошадь из «Бесконечной истории», становясь все печальнее и печальнее, пока стало уже невозможно вырваться из окружающей меня жижи.
— Успокойся, — прорычал Найл, но я не могла. Я не собиралась позволять ему и дальше причинять боль Матео.
Я бросилась на Найла, схватила хлыст и вырвала его из его руки. Я повернулась к нему и, поднявшись на ноги, хлестнула им его по плечу.
— Паук, очнись! — рявкнул он, когда я снова ударила его, но он выбросил руку, так что хлыст обвился вокруг нее, и дернул его на себя.
  
Я не отпустила ручку, и меня внезапно затянуло в клетку его рук. Все, что я могла чувствовать, это мощную смертоносную энергию этого человека, поэтому начала толкать и царапать его. Я была в ловушке. Мой разум был поглощен воспоминаниями о том, как меня поймали в ловушку в лесу, удерживали, трогали, разрушали.
— Не прикасайся ко мне, убей меня, если нужно, но не прикасайся ко мне! — закричала я.