Клуб смерти (ЛП)
— И это все? Я украла множество разного дерьма у людей. Ты не можешь его за это мучить, иначе придется мучить и меня.
— Он — работа, — сказал Найл, пожав плечами, и глубоко затянулся, а затем протянул сигарету, чтобы стряхнуть пепел на Матео так, что огонь, казалось, мог выскочить в любой момент.
Я бросилась на другую сторону стола, схватила канистру с бензином, облила себя изрядной порцией, а затем прыгнула на Матео, широко раздвинув руки и ноги, пока он рычал мне на ухо.
— Если ты хочешь сжечь его, сначала тебе придется сжечь меня! — бросила я с вызовом, и Найл удивленно посмотрел на меня, а затем громко рассмеялся.
— Уйди с дороги. — Он попытался сдвинуть меня с места, но я никуда не собиралась уходить.
Я не собиралась допустить, чтобы мой прекрасный Мертвец сгорел в огне. Он этого не заслужил. Будь он насильником или педофилом, я бы сама чиркнула спичкой и согрела руки у костра. Но все, что он сделал, — это украл какие-то дурацкие деньги. А я выживала на улицах только благодаря воровству. А что, если Матео тоже был бездомным? Или ему нужны были деньги для его больной бабули, которая любила обнимашки и пахла булочками с корицей? Что тогда? Собиралась ли я позволить ее внуку умереть, пока она качается в кресле где-то в Мексике, глядя вдаль и гадая, куда же забрали ее малыша Мэтти?
Найл выхватил сигарету изо рта, щелчком отбросив ее от нас через всю комнату и насмешливо посмотрел на меня с безумием в глазах.
— Отлично. Хочешь сгореть? Тогда мы все сгорим к чертовой матери. — Он схватил бензин, сорвал с себя рубашку и вылил остатки на себя, встряхнув головой, так что бензин брызнул из его волос, а сам дико расхохотался.
Я замерла, когда Маттео дернулся подо мной, смотря на Найла с благоговейным трепетом, а вкус бензина и желания переполнял мой язык, пока мой взгляд скользил по его телу. Между созерцанием его ярких татуировок и рельефных мышц, блестящих от влаги, и твердого тела Матео подо мной, я была обречена. Обречена, обречена, и унесена в страну фантазий, где царил хаос, и они творили со мной дикие и греховные вещи. В моем воображении я не была девственницей, я знала, что делаю, и делала это с уверенностью и сексуальной привлекательностью. Но потом я вспомнила, что ненавижу этого ублюдка, стоящего передо мной, и когда он достал зажигалку из заднего кармана, ухмыляясь, как Джокер, я рывком подняла ногу и пнула его прямо в член.
— Иисус, Мария и Иосиф, — прохрипел он, сжимая свои причиндалы, а зажигалка со звоном выпала из его руки.
Я рванулась к ней, схватила и спрыгнула со стола. Без нее он не сможет никого поджечь. Муахахаха!
Я выбежала за дверь, и за моей спиной раздались тяжелые шаги, отчего мой адреналин подскочил.
— Вернись, маленькая дьяволица, — потребовал Найл, пока я взбегала по лестнице, добежала до двери и повернула ручку. Открыто. Да, да, да!
— Ха! — Рассмеялась я, пробежала по коридору и, добравшись до входной двери, повернула все замки.
Я дернула за ручку, распахнула дверь и выбежала на улицу. Шел дождь, лил как из ведра, словно небеса обрушились на меня, и я прищурилась, глядя на темно-серые облака. Я высунула язык, чтобы попробовать капли на вкус, на секунду потеряв бдительность, и внезапно огромное тело повалило меня в грязь. Зажигалка, кувыркаясь, покатилась по траве, когда Найл оседлал меня сзади и опустил мое лицо в грязь, втирая его в нее, прижав руку к моему затылку. Затем он рывком поднял меня за хвост, и я расхохоталась, представив, как глупо, должно быть, выглядела.
Найл приподнялся, перевернул меня под собой, и я ухмыльнулась сквозь покрывающий меня слой грязи, прежде чем врезать ему кулаком прямо в горло.
— Ах, ты маленькая… — прорычал он, пытаясь схватить меня за запястья, которыми я размахивала во все стороны, пытаясь остановить его. Морская звезда, ангел, кругосветка — он не сможет их поймать! (Прим.: Морская звезда, ангел, кругосветка — это отсылка к различным приемам самообороны или способам выкручивания рук, где «морская звезда» и «ангел» — это метафорические названия движений, а «кругосветка — образное выражение полного сопротивления.)
Наконец он поймал их и с силой прижал к земле по обе стороны от моей головы, пока я тяжело дышала.
— Если бы у меня был карандаш, ты был бы мертв, — вздохнула я.
— Пхах, — рассмеялся он. — Я повалил тебя в грязь, и у тебя нет выхода, а ты все еще думаешь, что хорошая убийца? — Он вдавил мои руки в грязь, и я зарычала, пытаясь вырваться, проявить себя, но не смогла освободиться. Он наклонился ближе, и его дыхание обожгло мое лицо по сравнению с холодными каплями дождя, стекающими по моему лбу. Прежде чем я успела впасть в панику из-за того, что меня вот так держат, он отпустил мои запястья и схватил за щеки, сжимая так, что мои губы вытянулись.
— Повторяй за мной: я никудышная убийца. — Он хотел заставить мои губы произнести эти слова, но я резко вырвала голову из его хватки. Он насмешливо улыбнулся, от чего у меня внутри все закипело от ярости.
— Ну, если я такая бесполезная, почему бы тебе тогда просто не убить меня? — Огрызнулась я, и его улыбка исчезла, когда он перенес свой вес на меня. — Давай. — Я широко развела руки и опустила их в грязь, задрав подбородок к небу, дождь лил на меня, заставляя мою кровь стыть в жилах. Я была игуаной, жаждущей смерти. — Я буду с тобой через минуту, Сатана! Разогрей для меня постель, я вся твоя.
Найл навис надо мной, так что мне пришлось посмотреть ему в глаза, а его верхняя губа приподнялась, как будто я его чем-то разозлила. Я замерла, провалившись в глубокие и пленительные омуты его крокодильих глаз. Собирался ли он поглотить меня по кусочкам? Я погрузилась в этот зеленый-зеленый цвет и позволила себе утонуть в нем, ожидая конца.
— Я не собираюсь тебя убивать, — сказал он. — По крайней мере, не сегодня.
В этих глазах было столько греха, что понадобилась бы целая жизнь исповедей, чтобы избавиться от него. Но у меня было ощущение, что он не хотел этого. И я тоже не хотела. Потому что сердце этого человека было таким же черным, как мое, и, глядя на него, я вспомнила, что я не единственное существо своего рода в мире. Я, может, и презирала его, но он был моим собратом. Близким мне по духу. И это связывало нас так, что я не могла это игнорировать.
Я протянула руку, чтобы провести большим пальцем по его нижней губе, и мои губы растянулись в улыбке.
— О, Адское Пламя, я так долго думала, что я единственная. Мне было так одиноко. Есть ли еще такие, как мы?
Его брови сошлись на переносице, и в его взгляде мелькнуло понимание.
— Не так уж много, — сказал он хриплым тоном, слегка поворачивая голову и приоткрывая губы, а затем медленно сомкнул зубы на моем большом пальце, прикусывая его до боли.
— Жаль, что мы ненавидим друг друга, — вздохнула я. — Но Матео мой друг. По крайней мере, я думаю, что он хочет им быть. Возможно. Из меня вышел бы хороший друг, если бы кто-нибудь меня принял.
Язык Найла пробежал по подушечке моего большого пальца, и я замерла, чувствуя, как все внутри меня тает, пока я смотрела на него.
— Я мог бы откусить его, — сказал он, не разжимая хватки.
— Ты бы не стал! — Я попыталась вырвать его у него изо рта, но это только причинило мне острую боль, поскольку он не разжал зубы. — Ты такой же пес, как и Матео. Отпусти меня, Адское Пламя. — Я шлепнула его по лбу. — Плохой мальчик. Нет.
Его глаза заблестели от игры, и он издал горловое собачье рычание.
— Я сделаю это. А потом хорошенько забинтую.
— Найл! — взвизгнула я, и он протянул руку, чтобы закрыть мне рот. Я резко повернула голову, схватив зубами его большой палец.
— Я сделаю это, если ты сделаешь, — сказала я, обхватив его большой палец зубами, и он приподнял брови.
— Что ж… шах и мат, — задумчиво произнес он. — Значит, одновременно?
— Прекрасно, — вызывающе прорычала я.
— Раз…два…
— Мы начнем на три или на пять? — Быстро спросила я, а мое сердце бешено колотилось в предвкушении грядущей боли.