Вы дозвонились до Сэма

Вот бы повесить этот момент на стену.
По интеркому сообщают, чтобы пассажиры на платформе отошли за жёлтую линию. Я делаю шаг назад, и поезд уезжает, забирая с собой Сэма. Я сжимаю в руках его джинсовку и смотрю, как набирает скорость ревущее пятно, толкающее в мою сторону воздух.
А потом позади меня появляется свет: точки кружат по подземке, как светлячки, и потолок поднимается и исчезает.
  
Ветер развевает мои волосы. Я поворачиваюсь и понимаю, что платформа исчезла, сменившись вечерним небом и ярмарочной каруселью.
Под моими подошвами шумит гравий: я поднимаю взгляд на «Орбиту», аттракцион, который поднимает людей в воздух и крутит их, как миксер.
– Как насчёт этого… – Я показываю на «Орбиту». – Не слишком страшно?
Я держу за руку Джеймса, младшего брата Сэма. Мы здесь вдвоём. Он мне не отвечает. Он вообще весь вечер со мной не разговаривает.
– Хочешь что-нибудь поесть? Можем купить сахарной ваты.
Джеймс молчит. И смотрит в землю.
Не знаю, почему он вдруг затих. Я подвожу его к ларьку с сахарной ватой – вдруг это его подбодрит. Он никогда не бывает таким тихим. И мы с ним всегда отлично ладили. Это была моя идея – сводить его на ярмарку.
Мужчина позади нас нетерпеливо указывает на табличку.
Я аккуратно касаюсь плеча Джеймса.
– Какого цвета вату будешь?
Нет ответа.
– Тогда синюю, – прошу я.
Джеймс вгрызается в свою вату, пока мы бродим по ярмарке и ищем Сэма. Он отошёл, чтобы поиграть с друзьями в карнавальные игры. Я думала, что мы с Джеймсом проведём это время с пользой, но он отказывается кататься со мной на аттракционах.
Останавливаемся у одного из них, и я наконец не выдерживаю.
– Ты на меня злишься?
Джеймс наблюдает за катающимися людьми. Молча.
Я хмурюсь. Как же мне до него достучаться?
– Джеймс, я не знаю, что сделала, но прости меня. И мне грустно от того, что ты со мной не разговариваешь. Может, хотя бы расскажешь, что я сделала не так?
Джеймс впервые за вечер смотрит прямо на меня.
– Ты забираешь у нас Сэма.
– Как так?
Джеймс переводит взгляд на аттракцион.
– Я слышал, как Сэм говорит, что больше не хочет с нами жить. Сказал, что вы куда-то уедете. – Он снова смотрит на меня. – Это правда?
Я теряюсь. Сэм и правда поссорился с родителями из-за наших планов. Они не хотели, чтобы он переезжал в Портленд и пытался пробиться на музыкальной сцене вместо учёбы в университете. Дело, наверное, в этом.
– Я никогда не заберу у вас Сэма.
– Значит, вы не уедете?
Как же на это ответить?
– Ну, я поеду в университет. И, может быть, Сэм поедет со мной. Но это вовсе не означает, что мы вас бросим.
Я не успеваю продолжить, потому что рядом вдруг появляется Сэм. С мягкой игрушкой в руках.
– Это ящерица. Милая, правда? Целую вечность пытался выиграть. Кажется, там всё подстроено. – Он протягивает ящерицу мне. – Выиграл её для тебя.
– Это очень мило.
Я поворачиваюсь к Джеймсу и опускаюсь на корточки.
– Тебе ведь нравятся ящерицы, так? Держи…
Джеймс переводит взгляд с меня на ящерицу, а потом обратно.
– Он ведь тебе её отдал… – И он уходит.
– Далеко не уходи! – кричит Сэм, а потом разворачивается ко мне. – Не волнуйся за него, он в последнее время не в себе. Я с этим разберусь, хорошо?
– Хорошо…
– Улыбнись давай. Мы ведь на ярмарке! Хочешь покататься?
Оглядываю аттракционы и качаю головой. Слишком уж они все быстрые.
– Разве что колесо обозрения. – Я машу рукой за спину Сэма.
Колесо обозрения светится так ярко, что его видно из любой точки города. Оно поднимается на высоту двадцати этажей – выше не только всех здешних аттракционов, но и всех зданий в Элленсбурге.
Сэм оборачивается и смеряет его взглядом.
– Оу. Эм, ты уверена, что не хочешь покататься на… чём-нибудь другом?
– А что не так с колесом обозрения?
– Всё так. Просто оно… высоковато, вот и всё.
– Ты что, высоты боишься?
– Что? Конечно, нет.
– Тогда пошли.
Когда стоишь рядом с колесом обозрения, оно почему-то кажется ещё выше. Мы передаём контролёру наши билеты и залезаем в кабинку. Кабинку без стёкол.
Сэм делает пару глубоких вдохов. Он вдруг начинает дёргаться и вздрагивать.
Шумят механизмы колеса, и мы поднимаемся. Сэм хватает меня за руку.
– Ты точно справишься? – уточняю я.
– Да… определённо… – Он нервно усмехается.
Мы поднимаемся в небо, и земля уходит из-под ног. Сэм снова жадно глотает воздух. Я сжимаю его руку.
– Знаешь, я тоже раньше боялась высоты.
– Правда? И почему перестала?
Кабинка качается, когда мы заходим на второй круг. Сэм ёрзает на сиденье.
– Сначала закрой глаза. – И я следую своему же совету. – Закрыл?
– Да.
– И я закрыла.
– Хорошо. А теперь что?
– А теперь представь, что ты в другом месте. Где угодно. В любом другом месте, где ты можешь забыться. Можешь что-нибудь нереальное представить. Что-то из своего воображения.
– Вроде того, о чём иногда мечтаю?
– Именно.
Колесо обозрения продолжает двигаться. Но с закрытыми глазами это движение ощущается совсем по-другому.
– И где же ты?
Сэм отвечает не сразу.
– В новой квартире… мы с тобой только что въехали… и из окна видно парк… в зале стоит проигрыватель… и повсюду коробки, которые мы ещё не успели распаковать… – Он стискивает мою руку. – А ты где?
– Я рядом с тобой, – шепчу я и слышу, как он улыбается.
– Я не хочу открывать глаза, – признаётся Сэм.
Но скоро колесо обозрения остановится. Я это чувствую.
И сжимаю веки посильнее в надежде остановить время. Или хотя бы замедлить его. Потому что я тоже не хочу открывать глаза. Я не хочу его терять.
Я хочу жить в воспоминаниях. Вечно.
Я не могу открыть глаза и смотреть на мир, в котором нет Сэма.
Но иногда ты просто просыпаешься. Даже если совсем этого не хочешь.
  
Глава пятнадцатая
 
Сейчас
 
Порыв ветра теребит жалюзи каждый раз, когда мимо дома проезжает машина. Я лежу в зале на диване перед выключенным телевизором и пялюсь в окно. Не помню, сколько я тут уже лежу.
Телефон весь день разрывается от сообщений. Я его выключила.
Сейчас вечер воскресенья – вчера мы выпускали фонарики. С тех пор все пытались со мной связаться, но мне слишком стыдно за случившееся. Я хочу завернуться в одеяло и пролежать так до понедельника. Разве я так много прошу? Всего лишь немного тишины.
Мама оставила для меня на кофейном столике чашку чая, и он давно остыл. Рядом лежат фрукты и свеча. Я её задула – от запаха ванили болела голова.
– Если что-нибудь понадобится, звони, – сообщила мама перед тем, как уйти из дома. – В холодильнике осталось немного бри. Аккуратней с ним.
Я доела бри несколько часов назад. А сейчас только что проснулась и никак не могу уснуть снова.
Снаружи небо почти светится, словно один из маминых аметистов, которые она хранит на прикроватном столике. Сквозь прогалы жалюзи я наблюдаю за тем, как небо темнеет, словно наливающийся синяк, и слышу, как включаются поливальные механизмы на соседских лужайках. Где-то в шесть в дверь стучат. Я сегодня гостей не жду, так что и отвечать не собираюсь. Но стучат очень уж настойчиво.
Я переворачиваюсь и не встаю.
Оставьте меня в покое.
А потом кто-то открывает дверь.
Я поднимаю голову – в дверном проёме стоит Мика.
И смотрит на меня. А потом мягко произносит:
– Привет. Ты как?
Я недоумённо моргаю. Как она сюда попала?
– Откуда у тебя ключ?
– Твоя мама завезла. Попросила проверить, как ты. Надеюсь, это ничего.
– Пожалуй…
Я надеялась, что смогу спрятаться от друзей на пару деньков. Не хочу обсуждать вчерашний вечер.
  
Я бежала за фонарём так, словно это был Сэм.
Давайте все об этом забудем. Не надо мне никаких интервенций.