Онлайн - связь (СИ)

— Пользуешься служебным положением? — перекатываюсь с носка на пятку и обратно.
— А ты шифруешься? — он не без иронии указывает на папку у меня в руках.
— На работе мы просто коллеги. Ты начальник, я подчиненная, — подхожу ближе. Папка оказывается в кресле для посетителей, — так что говори, зачем звал.
  
— И часто ты с начальством на «ты»? — в глазах появляются смешинки.
— Вы, Захар Петрович, Вы... Так и что Вам нужно от рядовой сотрудницы отдела продаж?
— Черт, Вера, ты просто чистый секс с этим своим «Вы». Продолжай в том же духе.
— Захар, — я упираю кулачки в талию и поднимаю глаза к потолку, — Петрович. Нам нужны границы.
— Продолжай, — он отъезжает в своем кресле и похлопывает по коленке, — отсюда мне будет лучше слышно.
— Да ты… да Вы, — тыкаю в него пальчиком, — у тебя там секретарша. А если войдет? А я на коленках.
— Не войдет, — Захар вздыхает, видя, что по направлению к его коленям я не двигаюсь, и подъезжает обратно к столу, складывает на нем руки домиком, — но если такое вдруг случится, то быстро выйдет и забудет, что видела.
— Забудет, — качаю я головой, — ну конечно.
— Ты моя невеста, — Захар вдруг проводит ладонью по столу и прикусывает губу. Чувственно. С легким стоном.
Сразу вспоминаю наш с Ройсом разговор, в котором мы выяснили, что своих сотрудниц он на рабочем месте никогда не трахал. Но вот если бы этой сотрудницей была я, то он обязательно сделал бы исключение.
Краснею от воспоминаний, и Захар это видит.
— Иди сюда, — сверкает своими порочными глазами.
— Даже не думай, — неуверенно делаю шаг назад.
— Не могу не думать об этом, — Захар поднимается из кресла и направляется ко мне. Медленно, гипнотизирующе смотрит прямо в глаза, словно лев перед прыжком на добычу. — У меня тут в верхней полке твои трусики. От них до сих пор пахнет шампанским.
— Верни, — вздрагиваю, когда оказываюсь у него в объятьях, — у меня и так два любимых комплекта теперь без трусиков.
— Поцелуй, — дразняще облизывает губы.
Захару невозможно не подчиниться, особенно когда он говорит своим командным, низким с хрипотцой голосом. Тембр резонирует внутри моей груди и плавно спускается ниже, заставляя сжать бедра.
Веду ладонями по рубашке под пиджаком, обнимаю за шею, сплетая руки в замок, и встаю на цыпочки. Краду удовлетворенный теплый выдох, прижавшись своими губами к его. Запускаю язык в рот. Мне и самой уже хочется опробовать его стол на прочность, особенно когда Захар сжимает мои ягодицы руками.
— Говорят, беременные хотят секса больше, чем обычно, — куснув меня за нижнюю губу, Захар немного отстраняется.
— Не врут, — толкаю его тихонько в грудь, — собираешься этим пользоваться?
— Еще как, — чмокнув меня в губы в последний раз, Захар обходит стол и присаживается на свое место, приняв деловой вид, — но не сейчас. Совещание уже через пять минут, — он смотрит на свой мобильный. — Вот зачем звал. Звонил отец, мы обсуждали дела, и я поставил его в известность, что мы с тобой встречаемся и я скоро сам стану отцом.
— Мило, — улыбаюсь, представляя, как Захар вставляет мою беременность и обручение в обсуждение между закупкой новой партии бумаги и канцтоваров.
— Он удивился и позвал нас на ужин. Можно в среду, — Захар опять отвлекается на телефон. — Мама звонит.
Родители Захара. Встречу с ними мне хотелось отложить куда-нибудь подальше. Его рассказ о них меня вообще не вдохновил. Два трудоголика, которые сделали ребенка и отдали на воспитание нянькам. Они меня пугают.
— А к моим когда? Я им не говорила ничего пока.
— Договорись на выходные, — он отклоняет вызов матери, — потом наберу ей. Уверен, ей двух минут, как отцу, на обсуждение моей личной жизни не хватит.
— Мы не отдадим ребенка нянькам, — выпаливаю вдруг я, — и репетиторам там всяким. И в офисе, пока я сама занимаюсь ребенком, ты жить не будешь. Сам научишься менять подгузники, понятно тебе, Захар Лелес?
— Яснее ясного, малыш, — он оттягивает галстук за узел.
— Вот и отлично, — я разворачиваюсь на каблуках и забираю бесполезную папку, — пойду работать и маме позвоню. Надо ей что-то сказать.
  
Глава 32
 
К ужину с родителями Захара долго готовлюсь морально. Выбираю целомудренное бежевое платье, волосы убираю в аккуратный пучок. Пока доезжаем до дорогого особняка, успеваю несколько раз словить паническую атаку.
— А если я им не понравлюсь? — в отчаянии сжимаю руку своего жениха.
— Главное, что ты нравишься мне, — Захар лениво заруливает на подъездную дорожку и паркует машину.
Клара Николаевна и Петр Александрович встречают нас на пороге довольно сдержанно. Захару отец жмет руку, мама целует в щеку. Мне достаются вежливые улыбки. После пары дежурных фраз дружно отправляемся в столовую. Она обставлена с большим вкусом, как и весь остальной дом. Вкус у Клары отменный, конечно.
Она и сама шикарна. Идеальная фигура, ухоженное лицо, по которому не понять ее истинный возраст, аристократические манеры. Захар говорил, что его мама из какого-то знатного рода. Отец попроще, без дворянских корней, но тоже из очень зажиточной семьи. Брак родителей был построен не только на любви, но и на выгоде двух семей. У родителей Клары были финансовые трудности, и Петр очень кстати все решил. Были чувства до брака или нет, непонятно. Но в браке все хорошо, Захар напряжения не чувствовал.
Я от такого формата отношений далека, как Юпитер от Земли. Для меня это вообще больше на бразильский сериал похоже, поэтому родителей Захара рассматриваю во все глаза, как какие-нибудь экспонаты в музее. Вежливо улыбаюсь, отвечаю на вопросы об учебе и работе.
Петр много говорит с сыном о делах, мама не отстает. Нашу будущую свадьбу и беременность обсуждаем вскользь. С грустью я понимаю, что теплоты между родителями и сыном нет. Все как-то сухо, пресно. И Захар рядом с ними такой же, каким я всегда вижу его на работе — немного отчужденный и холодный.
Но внутри он другой, наполненный огнем. Мне повезло, что Захар подпустил меня к себе близко.
— Они милые, — делюсь своими впечатлениями уже в машине.
— Два сухаря, — хмыкает Захар.
  
— Ну что ты так о родителях, — бормочу я, — сдержанные, конечно. Но я уверена, что друг с другом другие. — Неа, — Захар смеется и качает головой, — у нас всегда вот так и было.
— Жуть, — прикрываю глаза ладонью, — странно, что никто не обмолвился, что я тебе не подхожу, кстати.