Частная практика (СИ)

— Юрий Викторович, у меня есть предложение. Вы ведь хотите отыграться? Давайте сыграем ещё партию, а в случае победы я заберу вашу служанку.
— Право слово, господин Павлов, это же человек! — выпалил Столбов. — Как можно играть на людей?
— А мы будем играть не на людей, а на контракт. Девушка вольна сама выбирать как устроить свою жизнь, но контракт на работу будет принадлежать мне. Как раз я собираюсь открывать частный кабинет на днях и лишние руки мне не помешают.
  
— По рукам! Но есть ли у вас сто тысяч, господин Павлов? — сощурился Арбузов. — Я не собираюсь рисковать и соглашаться на меньшую ставку с вашей стороны.
  
Глава 5
 
Ход белых
 
Ситуация, в которой я оказался, мне категорически не нравилась. Отказаться от предложения — значит ударить лицом в грязь и показать, что у меня попросту нет таких денег, а это отразится на репутации целителя. Соглашаться на условия? Но откуда мне взять сто тысяч? Да и ставка, честно говоря, не самая скромная. Вон, Потехин за несколько игр содрал с Арбузова двести тысяч, а мы тут всего за одну партию сотню разыгрываем.
Если бы плохо знал Арбузова, решил бы, что он разыграл эту сценку намеренно: показал себя крайне слабым и вспыльчивым игроком, проиграл, чтобы заманить доверчивого соперника, а затем разобьёт в пух и прах, чтобы отыграть и утерянное, и ещё целую кучу денег сверху.
Но на Юрия Викторовича это совсем не похоже. Он всегда был вспыльчивым и слабохарактерным. Что на скачках, что на бойцовском турнире, что сейчас за столом. Готов поспорить, он надеялся ободрать меня, как липку, как это сделал Потехин с Анненковым, только Ярик сам сел играть за стол, а меня Юрий Викторович пригласил.
— Честно говоря, идя сюда, я не планировал садиться за игровой стол, поэтому у меня с собой только десять тысяч. Но я готов поставить всё, что у меня есть с собой, а остальные деньги вы получите в течение трёх месяцев. В случае поражения я готов написать расписку, чтобы ни у кого не возникало сомнения в моей платёжеспособности.
В принципе, даже если с кабинетом ничего не выйдет, я смогу отдать эти деньги из зарплаты. Да, придётся затянуть пояс, но я ведь не планировал проигрывать. В прошлой партии я не показал и половины того, что умею, решив не раскрывать свой талант до поры до времени.
— То есть, вы хотите сыграть в долг? — елейным голосом поинтересовался Арбузов. — Хорошо, я соглашусь на такие условия, но при условии, что я дам вам деньги под десять процентов в месяц.
Ну, гад! Настоящий банкир! Никогда не упустит своей выгоды.
— Право слово, Юрий Викторович, не загоняйте парня в долги, он ведь только жить начинает, — ухмыльнулся Столбов. Его слова не должны были вводить никого в заблуждение, ведь улыбка на лице красноречиво говорила о его истинном отношении к ситуации.
— Я принимаю ваши условия, — я спокойно сел за стол и принялся расставлять фигуры, чем здорово удивил окружающих. Не удивлюсь, если банкир блефует, чтобы сохранить лицо.
— Только теперь мой черёд играть белыми! — попытался выторговать себе лучшие условия Арбузов. С чего бы ему волноваться? Неужели он не ожидал, что я приму его вызов?
— Без проблем!
Начало этой партии стало копией предыдущей с той лишь разницей, что инициатива была за Арбузовым, а он разыграл открытый дебют и пытался играть через центр. Юрий Викторович больше не совершал критических ошибок и подолгу думал над каждым ходом. Больше половины фигур покинули поле, а чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону. Но в этой партии победу одержала не сила разума, а крепость духа. Арбузов запаниковал и допустил несколько шибок, потеряв сначала коня, а затем ферзя и остальные ключевые фигуры, оставив короля с одними пешками. Дальнейшая судьба партии была предрешена заранее.
— Поздравляю, контракт теперь ваш, — бросил Арбузов, подписав необходимые бумаги. Он сидел чернее тучи и отказывался играть в принципе. Это ещё его жёнушка не знала какую сумму проиграл сегодня муж. Радость Юрия Викторовича от торжественного открытия нового отделения полностью испарилась и сейчас он желал только того, чтобы этот вечер как можно скорее закончился. Я же, наоборот, собирался провернуть ещё одно дело.
— Дмитрий Анатольевич, окажите честь, — произнёс я, и все присутствующие затихли, переводя взгляды с Потехина на меня.
— Вы уверены, что ваших сил достаточно, чтобы сыграть со мной? — криво ухмыльнулся мужчина.
— Не я начал эту игру, но кому-то из нас придётся положить ей конец, — ответил я, не сводя взгляда с Потехина. Я давно обо всём догадался, но у меня ещё оставались сомнения. Теперь они развеялись.
— В таком случае, предлагаю сыграть партию с ограниченным временем, ведь время — самый драгоценный ресурс, который нельзя вернуть.
Дмитрий Анатольевич оказался куда более сильным игроком, чем Арбузов. От поражения меня спасло только время, которое неумолимо подошло к концу, закрепив за нами статус-кво.
— Ничья! — выпалил Столбов, неотрывно следивший за игрой. — Господа, нам остаётся лишь поблагодарить вас за достойную партию, которую нам посчастливилось увидеть. Клянусь, я давно не видел такой шахматной партии и смело могу назвать её украшением этого вечера.
Мы не играли на деньги, поэтому лучшей наградой за мои старания стали овации зрителей, но я затевал эту игру совершенно с другой целью, и я её добился.
— Вы достойный противник, господин Павлов. Но я уверен, что наша главная партия ещё впереди, — произнёс Потехин, пожимая мне руку.
— Не сомневаюсь, — парировал я, прекрасно понимая о чём говорит этот человек.
Особняк Арбузова мы покидали втроём: я, Анненков и девушка, которую звали Регина. У меня в кармане лежал контракт, подразумевающий, что следующие три года с небольшим она будет работать на меня, а в случае досрочного расторжения девушка обязана выплатить сумму в сто тысяч.
— Зачем ты вообще это всё устроил? — накинулся на меня Анненков. — Это так ты решил привлечь к себе внимание? И что вы вообще несли с Потехиным на пару? Я вообще не понял ни слова.
— А что, неплохо получилось, — ответил я с улыбкой, игнорируя неудобный вопрос. — Дважды обыграл Арбузова, скатал ничью с Потехиным и прорекламировал свой кабинет. Кстати, ты будешь завтра на открытии?
— Наверно, — рассеянно бросил Анненков, который сегодня был не на коне. — Если честно, я даже не знал, что ты принял решение открывать кабинет и узнаю об этом вместе со всеми. Тоже мне друг, называется!
— В таком случае, есть повод туда заглянуть. Рули на проспект Мира, сейчас всё сам увидишь. Заодно покажу Регине новое место её работы и осмотрю раны.
Анненков обиделся и отказался смотреть кабинет. Высадив нас возле входа, он сослался на занятость и укатил. А может, просто завидовал? Сначала его зацепила моя медаль за отличное окончание академии и стажировки, потом трудоустройство в «скорую», теперь яркое выступление на вечеринке у Арбузова. В моей компании Ярик оставался в тени, потому как все его попытки выделиться заканчивались неудачей. Но я ведь не буду ради его душевного спокойствия жертвовать своими успехами! Если он настоящий друг, то поддержит и разделит успех со мной. Если нет, значит, нам просто не по пути. Так бывает.
— Идём, покажу тебе поле для деятельности, а заодно обсудим условия работы, — пригласил я девушку, открыв перед ней дверь.
Кажется, она ненадолго заколебалась, думая стоит ли вообще заходить в кабинет, или лучше сразу отбросить эту идею и разорвать контракт. Я понимал, что денег у девушки нет, поэтому в случае невозможности выплатить неустойку её ждали серьёзные неприятности с законом. И пока она не наломала дров, стоит её успокоить.
  
— Да не волнуйся, мне действительно нужен работник. Или я сам должен принимать звонки от клиентов и вести запись на приём?
Постояв в нерешительности, девушка всё-таки последовала за мной. Но скорее не из-за желания получить работу, а из-за взглядов прохожих, которые с подозрением и явным интересом смотрели на неё. Регина стояла в окровавленной блузке, юбке и в туфельках, а на плечах была накинута моя куртка, и это в десятиградусный мороз! При этом вид у неё был весьма странный.