Мое тайное соглашение
– Ты действительно думаешь, что я, оставив дома своих отпрысков на мужа и вырвавшись в свет впервые за, мне кажется, век, буду скучной подругой?! Ты серьезно вообще?! Я намереваюсь танцевать до третьего обморока!
– Уже жду вечера! – улыбаюсь я в трубку. – Так что же мне всё-таки надеть?
– Улыбку для начала. Остальное, в принципе, не важно.
Джесс внезапно отвлекается, убрав телефон в сторону, громко призывает разбушевавшихся детей к порядку и как ни в чем не бывало возвращается к разговору.
– Ты сегодня самый прекрасный человек на этой земле, милая, даже в джинсах.
Прощаюсь с подругой и в очередной раз унылым взглядом окидываю гардеробную. Говоря о том, что нечего надеть, я не кривлю душой. Весь мой образ жизни просто не создан для светских мероприятий.
Что ж. Если мы с моим гардеробом будем смотреть друг на друга ещё дольше, это станет просто неприлично. Со вздохом поднимаюсь с кровати и спустя некоторое время извлекаю из шкафа чёрный топ и широкие брюки в тон. С сомнением смотрю на комплект, и ещё раз пожав плечами, бросаю его на кровать. Чёрный ещё никогда не подводил. По крайней мере, так говорят.
Судя по часам на экране телефона, до встречи осталось три часа. Интересно, будет ли еда в этом модном месте? В клубах вообще принято есть? Напрягаю память, пытаясь вспомнить время, когда ходила в такие места регулярно. Не помню, чтобы я в то время вообще ела. Уж точно не в клубах.
Холодильник будто в сговоре с гардеробом, и тоже не радует своим содержимым. Я с сомнением кошусь на кусок сыра, затем на стакан натурального йогурта и потемневший банан. Со вздохом закрываю холодильник. Надеюсь, сейчас люди все же едят в клубах.
Достаю телефон и печатаю майку сообщение:
«Давай не будем ссорится из-за такой ерунды, пожалуйста?»
В ответ мне незамедлительно прилетает картинка, с изображением женщины с призывно задранной у стены ногой, в абсолютно понятном всем жесте. Но если до кого-то не доходит, подпись на картинке довольно красноречива «ШЛЮХА». Я долго с интересом разглядываю картинку, платье на женщине наводит меня на мысль. Я оставляю телефон на кухонном столе и несусь обратно к гардеробу.
Полгода назад мы с девочками устраивали домашнюю вечеринку. В тот вечер мы заказали столько пиццы, чтобы не получилось встать с кровати до следующего вечера, но договорились нарядится при этом в неуместные наряды. Нам показалось, что это будет чертовски весело. Джесс была в твидовом костюме «жены президента», Николь нарядилась в водолазный костюм, нацепив на лоб маску для снорклинга. В тот день я приобрела в комиссионке черную комбинацию на тонких бретелях с очень открытой спиной. Складки платья буквально заканчивались на уровне, критически приближающемуся к нижнему белью. Спереди это было классическое коктейльное платье длиной до колена, а вот сзади была изюминка. После того вечера я забросила его в коробку со всяким хламом и думать про него забыла. Картинка от Майка навела меня на мысль, что стоит соответствовать его ожиданиям, раз все равно придется оправдываться после. Что я не женщина в конце то концов?
Платье садится идеально, волосы я распускаю и оставлю лежать свободными локонами по спине. Надеть платье одно дело, а вот щеголять с голой спиной совсем другое. Долго кручусь перед зеркалом, накинув сверху кардиган. Затем вспоминаю картинку от Майка и с боевым задором закидываю его обратно в шкаф. Он приземляется на пол, не долетев до полки, что-ж. Он там не первый.
Глава 7
Мы встречаемся с подругами у входа в бар. Я сердечно обнимаю каждую. Раньше мы проводили вместе все свободное время, даже снимали квартиру с Николь и частенько жили там все вчетвером. Но потом Джесс вышла замуж, Николь все свое время отдала работе акушера-гинеколога, а я встретила Майка.
С Марин в какой-то момент мы перестали находить общий язык, пару раз повздорили из-за ерунды и прекратили общаться вовсе. Спустя время она сама вышла на связь, как ни в чем не бывало. И теперь мы периодически собираемся все в том же составе из четырех человек.
Если честно, я очень по ним скучаю. Выглядим мы как герлс-бэнд из какого-нибудь клипа. Высокая Джесс с черными как смола волосами до самой поясницы, миниатюрная Николь, тонкая голубоглазая блондинка Марин, огненно-рыжая и очень эффектная со своими пухлыми губами. И я, по моему личному мнению, ничем не примечательная кудрявая шатенка среднего роста со слишком большими зелеными глазами. Хотя, кажется, Майк пару раз говорил, что у меня красивая улыбка.
Столик забронирован в заведении под названием «Черные пташки». Людей в темном помещении уже много. Смех и гул оживлённых голосов смешиваются со звуками музыки, несущейся со сцены, где какая-то группа исполняет танцевальные хиты на свой манер. Атмосфера завораживает.
Сам зал смахивает на бункер. Бетонные стены, низкий потолок, приглушённый свет. Яркими пятнами выделяются мягкие диваны всех возможных цветов, расставленные у столиков вдоль стен, и бар в конце зала, подсвеченный стеклянными лампами.
– За нашу Лиззи, пьём! – с важным видом завершает тост Марин, и мы звонко чокаемся бокалами с шампанским.
Николь, взяв в руки бутылку, машет ею над столом.
– Пусто, дамы!
– Как будто это кого-то остановит! – громко заявляет Джесс, пытаясь перекричать группу. Встав из-за стола, она начинает пробираться к выходу.
Мне приходится подняться со своего места, чтобы пропустить ее.
– Попрошу принести ещё одну, но сначала – в дамскую комнату!
Решительным шагом Джесс направляется к туалету, прокладывая себе путь локтями через танцующую толпу.
– Я схожу, – кричу я ей вслед и нетвердой походкой двигаюсь в сторону бара.
У стойки многолюдно, я протискиваюсь между людьми и поднимаю вверх руку, делая заказ. Пока бармен ловко откупоривает бутылку, оглядываюсь по сторонам. Меня немного покачивает, но я стараюсь не обращать на это внимания. Мне очень нравится эта шумная и сумбурная атмосфера. Смех тонет в грохоте музыки. Люди, не сидящие за столиками и те, кто не цепляется за стойку бара, подпрыгивают на месте в центре зала, некоторые просто двигают плечами в такт музыке или что-то выкрикивают друг другу в лицо, пытаясь вести разговор. Звучат последние аккорды песни «Teen spirit» в исполнении длинноволосой блондинки на сцене, барабанщик бьет по тарелочкам и зал разражается аплодисментами.
Я все ещё стою и улыбаюсь, как школьница, широко и восхищённо. И в эту самую секунду сталкиваюсь с его темными глазами. Нет. Нет. Нет! Сам дьявол, или точнее Эндрю Стоун, стоит у бара в метре от меня, покручивая в руке стакан. Рукава светлой рубашки небрежно закатаны. Тёмные кудрявые волосы лежат как всегда идеально.
Как настоящая трусиха, поспешно отворачиваюсь, делая вид, что меня невероятно занимает работа бармена. Человек, стоящий, между нами, отходит, и мы оказываемся лицом к лицу. Если точнее, плечом к плечу. Игнорировать его дальше просто неприлично, поэтому, как в замедленной съемке, я оборачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом.
– Ты меня преследуешь?
Вопрос застает меня врасплох, и я не придумываю ничего лучше, чем раздраженно закатить глаза и снова отвернуться. Ну просто невозможный человек! Бармен как раз протягивает открытую бутылку. Я цепляюсь за нее, как за спасательный круг, круто разворачиваюсь на месте, спасибо, не растянувшись на полу, и прохожу мимо него с гордо поднятой головой. Не удержавшись, делаю пару шагов назад, наклоняюсь к его лицу и злобно шиплю:
– Слишком много чести.
Гордо удаляюсь под аккомпанемент музыкальной группы и его смех.
– Элизабет…
Я резко оборачиваюсь и встречаюсь с его наглыми глазами.
– Прекрасно выглядишь.
Мне кажется, даже в полумраке заметно, как я краснею. Платье липнет к телу как вторая кожа, и я отчетливо осознаю все свои обнаженные участки, и что их слишком МНОГО. Переминаюсь с ноги на ногу, и не найдя, что на это ответить, кроме неуместного «вы тоже», поспешно шагаю подальше от бара и опасного соседства с темноволосым красавцем. Мне кажется, что он провожает меня взглядом, но проверить не решаюсь.