После развода. Зима в сердце (СИ)

Хотеть быть отцом и тешить себя этой мыслью не равняется тому, чтобы быть отцом двадцать четыре на семь. Это совершенно другая нагрузка, от которой нельзя вдруг взять и отказаться.
Он меня бросил беременную, без объяснений, и именно по тому поступку я и в прошлом, и сейчас сужу, кто такой Павел Золотов.
Только я окончательно расслабляюсь, уверяя себя в том, что он из моей жизни навсегда исчез, потому что ночные визиты закончились, как однажды поздно ночью раздаётся стук в дверь.
  
Даже не стук — другой звук, похожий на то, словно к моей входной двери что-то приставили. Или ударили по ней чем-то тяжелым.
Странно.
Протирая сонные веки, я бреду в прихожую, где уже вовсю рычит Боня.
— Тише, девочка, — шепчу ей и снова прислушиваюсь.
Может, это сквозняк? Сильный ветер?
В этот момент в дверь буквально бросают что-то тяжёлое — раздаётся глухой удар. Несколько мгновений я стою в тишине, чувствуя, как по телу разливается ну просто ледяной страх.
Это точно не Паша.
Но тогда кто?
И словно в ответ на мой вопрос носа касается совсем тонкий запах гари. Еле заметный.
Я бросаюсь обратно в дом и проверяю печку — внутри никакого запаха нет.
Возвращаясь в прихожую, я уже не только чувствую запах дыма и химии. Теперь ещё и глаза режет.
— Поджог… — страшное предположение срывается с губ быстрее, чем я осознаю этот факт. — Господи боже мой, нас подожгли?!
Я не трачу драгоценное время на то, чтобы проверить свою теорию, потому что тут и думать нечего. Возвращаюсь в дом, тепло одеваю Снежану, набрасываю на себя куртку и, схватив сумку с детскими принадлежностями, которая у меня, слава богу, всегда упакована даже на самый экстренный случай, подзываю к себе Боню.
Господи, как же мне повезло, что этот дом изначально был разделён на две части и входа как таковых тоже два.
Второй спрятан от глаз, дорожку возле него я ни разу не расчищала. Я не знаю, додумается ли ещё кто-то про тот вход.
Если только сейчас мою дверь не поджигают люди, которые в этом доме бывали… например, тётя Оля.
Но думать некогда, и через дверь, объединяющую две половины, вместе с сонной Снежаной и Боней я пробираюсь через нагромождение хлама и старой мебели, подсвечивая себе путь фонариком с телефона.
Добравшись до выхода, я понимаю, что запаха гари нет. Господи, спасибо!
Когда я пихаю ключ в замок, старая дверь поддаётся не сразу. Да ещё и снега намело столько, что мне приходится толкать её плечом.
Мы всё-таки выходим на улицу, и я спешу сделать несколько глубоких вдохов свежего воздуха, чтобы убедить себя, что опасность позади.
Внимание привлекает звук отъезжающего автомобиля, но когда я выхожу из-за угла дома, чтобы посмотреть на дорогу, там уже пусто.
Поджог удаётся потушить собственными силами, сердобольные соседи подоспели, и обгореть успела только входная дверь.
Но возвращаться в дом вместе с дочерью я не спешу. Вернее, просто не могу. Внутри меня будто выросла стена.
Почему я удивляюсь? Это просто инстинкт самосохранения — и всего лишь.
— Таня, здравствуй, — ко мне подходит соседка, муж которой вместе с другим соседом тушили возгорание. — Меня зовут Лида, я дружила с твоей тётей. Царство ей небесное. Я была на похоронах, но ты меня, наверное, не помнишь, но я тебя еще совсем крошкой помню.
— Здравствуйте, — силой выжимаю из себя улыбку, чтобы хоть как-то держаться на плаву. — Я вас помню.
— А это кто у нас тут? — она переводит взгляд на Снежану, которая задремала у меня на руках, и ласково спрашивает: — Доченька твоя, да? Пусть спит, не буду тревожить. Вообще хорошо, что она уснула… Ещё повезло, что ребёнок так спокойно себя ведёт после такого, — соседка кивает на дом.
В ответ я только сглатываю, потому что в голове всё ещё не одного варианта, куда нам теперь со Снежаной податься. В такое время.
Да и как я могу отсюда уехать, когда нужно сообщить в полицию о поджоге? В груди клокочет желание расплакаться, но я держу себя в руках.
— Я видела женщину, — понизив голос, говорит она. — Как она убегала с твоего двора, а потом, прыгнув в машину, уехала за секунду.
Растерянно моргаю. Неужели тетя Оля?..
— Как вы поняли, что это женщина?
— По фигуре, по походке, — говорит соседка и с состраданием смотрит на нас со Снежаной. — Давай-ка мы с тобой сейчас ко мне пойдём, отогреетесь с дочкой, спать её уложим. Я попрошу Сергея, чтобы кроватку из твоего дома принёс. И тогда решим, что делать дальше, хорошо?
— Спасибо, мне как никогда нужна помощь, — кусаю губы, чтобы не расплакаться.
— Вот и договорились!
Не успеваем мы с тётей Лидой выйти за забор, как я по одной только форме фар узнаю приближающуюся к нам машину бывшего мужа. Заметив нас, он прибавляет скорость и останавливается.
— Таня, — я и моргнуть не успеваю, как он буквально подлетает к нам.
Тётя Лида удивлённо смотрит то на меня, то на него, и по её кивку я понимаю: догадалась, что это мой бывший муж.
— Что случилось? — он склоняется надо мной, быстро-быстро дыша.
Меня сразу же обдает его запахом и теплом.
Он переводит взгляд и замечает во дворе соседей, которые всё ещё стоят у входа, который пыталась поджечь женщина. Словам тёти Лиды я доверяю полностью: в детстве она часто навещала мою тётю, а та ездила к ней в гости.
Наши семьи крепко дружили.
— Ты очень вовремя появился, Паша, — с неприкрытым недоверием говорю.
— Что ты имеешь в виду? — голос бывшего мужа тяжелеет. — И что за переполох? Куда вы в такое время со Снежаной идёте?
— Лучше ты мне объясни, как ты в такое время здесь оказался.
Не верю ему. Хотя я не думаю, что он способен на поджог.
Но всё равно не верю, потому что на роль спасителя он не тянет от слова «совсем».
— Я тебе писал, звонил. Ты не отвечала час. Я… — слова "волновался" он не говорит. — Решил приехать, — если бы я не знала его так хорошо, то поверила бы, что сейчас в его глазах пульсирует тревога за меня и дочь.
— Дом пытались поджечь, — слова нехотя срываются с губ. — Повезло, что я это заметила сразу же и со Снежаной и Боней выбралась через другой вход, — говорю спокойно только потому, что ещё не успела осознать масштаб произошедшего.
Боню к себе забрали другие соседи, уверив меня, что позаботиться о ней сколько нужно.
Зато Золотов масштаб понимает сразу и грязно ругается себе под нос отборным матом.
— Извините, — это он адресует тёте Лиде, у которой, наверное, уши в трубочку свернулись. — Что тебе известно? Ты кого-то видела? Полицию вызывали?.. — он буквально заваливает меня бесконечно важными вопросами, но как мне ему объяснить, что сейчас вообще не до этого?
Я стою, не в силах вымолвить ни слова, и понимаю, что моя смелость закончилась. Как и силы. В глазах встают слёзы, которые я тщетно пытаюсь моргать.
Паша их замечает, по его лицу пробегает тень.
— Поедем. Я отвезу вас со Снежаной в безопасное место, а потом вернусь сюда и всё узнаю. Хорошо?
— Не хорошо, — грудь содрогается от рыданий, которые бесконтрольно вырываются наружу.
— У меня из дома нужно что-то взять? Или у тебя всё необходимое с собой? — он снимает у меня с плеча сумку, которую я всё это время таскала, не замечая веса. — В квартире есть вся мебель для Снежаны.
— Паша, нет, — отрицательно мотаю головой, даже не глядя на него. — Мы никуда не поедем… Нас тётя Лида к себе зовёт.
— Да-да! — подтверждает соседка. — Я рядом, с радостью у себя Танюшу с дочкой приючу.
— Спасибо, но я лучше сам позабочусь о своей бывшей жене и дочери, — с этими словами, произнесёнными безапелляционным тоном, Паша открывает передо мной дверь автомобиля.
  
Я стою на месте, как замороженная, во мне борются логика и раненое женское сердце.
— Таня, пожалуйста, — тихо просит он. — Я не могу оставить вас со Снежаной здесь, понимаешь?..
  
Глава 15
 
Павел Золотов