Развод. (не)фиктивная любовь (СИ)

Решение принято, и я не собираюсь от него отступать.
Осталось только завершить ещё одно дело...
Поставить точку не только в моём браке, но и в отношениях с человеком, который в этом браке сыграл едва ли не самую большую роль.
*
— Марьяна, девочка! — отец приближается ко мне с распахнутыми объятиями. Я позвала его на встречу в кафе, на чашечку кофе и разговор. — Как ты? Одумалась, да? Ну и прекрасно!
  
Останавливаю его, не давая себя обнять.
— Я не одумалась, — мотаю головой и смотрю на него прямо. — Я пришла поговорить с тобой и поставить в наших с тобой отношениях точку.
Смотрю отцу прямо в глаза. Он опускается на стул напротив меня. Сидит, как всегда, в своём дорогом костюме, с выражением человека, уверенного, что всё в мире под его контролем.
Только кое-что изменилось…
— Поставить точку? — усмехается. — Удиви меня. Что там твоя светлая головка опять придумала?
— Я больше не хочу с тобой никаких отношений, — говорю и чувствую, как с моих плеч испаряется просто неимоверный вес. — Вернёмся к тому времени, когда я тебя не знала, а ты не знал меня.
— Дурочка? — он прыскает, а глаза злые-злые. — На чём ты там решила точку поставить, а? Ребёнок, ты мой несмышленый.
— На твоей власти надо мной, — принимаю нарочито расслабленную позу. — На манипуляциях, которые ты называешь заботой. На контракте, которым ты приковал меня к чужому человеку.
— Ради твоего же блага и защиты!
— Ты это называешь защитой, а я клеткой. Я много лет жила в аду, а ты этого даже не понял.
Он смотрит на меня, чуть склонив голову, как будто я — глупый ребёнок, который не понимает, от чего отказывается.
— Дай угадаю… Артур, тебя накрутил? — произносит он холодно. — Не ожидал, что ты окажешься такой слабой. Думал, моя кровь победит.
— Слава богу, что во мне нет ничего твоего! — говорю это громко и с облегчением. — Я мамина, чем бесконечно горжусь. И нет. Это не Артур. Это я. И, кстати, — про предсмертный подарок Грозового старшего я решаю промолчать, но ставлю биологического отца в известность: — с мужем я развожусь. Наш брак будет аннулирован, так что…
Я победно улыбаюсь, чувствуя, как за спиной раскрываются крылья.
Он откидывается на спинку стула, прищуривается:
— Ты дура? Аннулировать такой брак может только дура, Марьяна. И как ты вообще собралась это делать, родная? — он хочет запустить свои загребущие руки в мою жизнь снова, но я не даю.
— Будь я дурой, я бы и дальше верила, что ты желаешь мне добра.
— Точно дура! Так а на кой ты мне нужна после развода? А? Толк с тебя какой? — вот так на поверхность и выходит настоящая личина моего биологического отца. — У тебя была одна задача: обезопасить мои деньги, заработанные потом, кровью и горбом. Одна, чёрт тебя побери! Куда пошла, клоунесса? — орёт он мне вслед, когда я прохожу мимо него к выходу. — Марьяна! Если ты сейчас же не вернёшься, то ты мне не дочь!
— Большего мне и не надо, — говорю себе под нос и навсегда обрываю отношения с отцом.
Вот бы ещё и поставить точку в нашем браке с Артуром было также просто…
Но просто с таким, как он, быть просто не может. Меня каждое мгновение провожают его долгие мрачные взгляды. И ни одна из моих попыток поднять тему развода не увенчивается успехом в течение нескольких недель.
Артур, видимо, планирует взять меня измором, но я слишком хорошо себя знаю. У него не выйдет.
Поздно ночью Артур вдруг пододвигается ко мне, словно знает, что я не сплю. Но знать он этого не может, потому что я лежу к нему спиной.
Значит, он обнимает меня и лицом зарывается в мой затылок, потому что… ему этого хочется?
На объятиях всё не останавливается. Я чувствую, как мой всё ещё муж ныряет руками под одеяло и подминает меня под себя таким образом, что наши тела повторяют форму друг друга.
Это поднимает во мне волну давно забытого чувства. Этакого предвкушения интимной близости, о которой, конечно же, не идёт и речи. Просто…
Просто женщина во мне умерла много лет назад, а тело моё настолько привыкло быть замороженным, что его «оттаивание» рядом с Артуром чувствуется особенно ярко.
Пульс подскакивает, а ведь он не сделал ничего такого. Просто прижался ко мне со спины.
Я не выдерживаю.
— Артур, — поворачиваюсь к нему полубоком и чувствую, как мне в бедро упирается его эрекция. Мне становится безумно неловко. Я горю. — Что ты делаешь?
Он не спешит отвечать. И отодвинуться, чтобы скрыть своё возбуждение — тоже.
— Когда я думал, что ты спишь, то просто хотел вдыхать твой запах и чувствовать тебя рядом. Но теперь, когда я вижу, что ты не спишь, я хочу… — его взгляд мечется между моими глазами и губами.
С этими словами он спешит накрыть меня собой, но куда более интимно, чем тогда на диване в кабинете его отца.
— Артур, — я упираюсь руками в его могучие плечи.
— Нам не обязательно заниматься сексом, — спокойно говорит он и губами касается моего запястья, что около его лица. — Если что, я вообще не об этом. Не о физике, — продолжает он. — Я о совсем другом, — он наклоняется к моим губам, и в этот раз я даю поцелую случиться.
Недолгому, выстраданному, болезненному.
А потом разрываю его и говорю то, о чём думала много дней:
— Я хочу съехать.
  
Глава 21. Огород
 
Артур Грозовой 
Желание Марьяны уехать я воспринял жёстко. Сам от себя не ожидал. Её слова, словно пощёчины, отрезвили меня.
Причём волновало меня не только то, что Сара снова окажется на расстоянии, но и то, что Марьяна так и не восприняла всерьёз мои слова.
Это бесило.
Всё бесило.
Но я больше не хотел войны. Семь лет — это долгий срок для того, чтобы жить в ненависти. Я бы мог сказать, что устал, — но это было бы неправдой. Мне просто наскучило жить вот так, по наставлению старших поколений.
До определённого момента нужно брать пример со своих ролевых моделей, но потом также важно уметь вовремя отказаться от того, что тебе транслируют.
Стать собой. Научиться думать своей башкой, а также уметь признавать свои ошибки. 
И заодно набить свои собственные шишки. 
Ведь никто не обещал мне, что Марьяна простит. А я надеялся. Пусть и где-то в самой глубине своей души.
Она думает, что я спал с кем попало направо и налево.
От жизни кайфовал, пока они с Сарой были вдалеке.
Короче, я якобы жил свою лучшую жизнь, пока она, по её собственным словам, страдала каждый день.
Только есть пара вещей, о которых она даже не подозревает, потому что смотрит на мир через призму своей боли, которую ей принёс наш брак.
Она не знает о том, до каких ожесточённых скандалов у меня доходило с отцом, когда он ни в какую не соглашался возвращать Марьяну, а я — молодой и зелёный — настолько сильно от него зависел, что был тупо связан по рукам и ногам.
С тех пор я ненавижу бессилие и никогда и никому не даю получить над собой власть.
— Ты ещё благодарить меня будешь, щенок. Баба с ребёнком и без тебя справится. На то они и бабы, чтобы рожать. А ты мужик, для того чтобы зарабатывать. И сейчас ты нужен своей старой семье, то есть мне. И нашей фирме. А Марьяна с внучкой подождут, никуда не денутся. От тебя мне нужно, чтобы ты впитывал всё, что я тебе говорю. Мне нужна достойная замена, понял?!
У нас был миллион похожих разговоров, в которых между строк витали те же самые темы. Отец настаивал, что я должен стать толковым наследником.
  
Я ругался, требуя, чтобы он вернул жену.
Он не понимал меня и иногда даже в лицо смеялся. Мол, что я за тряпка такая, раз за бабу прошу? Ему было невдомёк, что это он родился без эмпатии, а я — человек.
Просто человек. Который понимал, что Марьяну за тридевять земель отправили ни за что, да ещё и с младенцем на руках. Мне от этого было паршиво. А ещё — стыдно за то, что у меня не хватает сил побороть отца.