Император ярости (ЛП)

Задушили — я тоже сначала не знала — это значит отрезать кому-то голову острым проводом через шею.
Ну и приветствие в Токио…
Но я отгоняю эти мысли, когда встаю…
Я иду к передней части самолета. Стюардесса улыбается и кланяется мне, когда дверь открывается, и лестница опускается на почти пустой асфальт передо мной. На горизонте могут быть всевозможные опасности и неприятности. Но одна вещь, на которой я могу сосредоточиться, чтобы сохранить рассудок, — это знание, что Мал не приближается к Токио. Его место — и мое — твердо здесь, в Киото.
  
Я улыбаюсь себе, чувствуя, как щеки горят, когда я спускаюсь по лестнице к ожидающему внедорожнику.
Мое место, как только я вернусь домой, будет на коленях Мала, без одежды, с его членом внутри меня. Или, возможно, на четвереньках, стонать в пол, пока он стоит сзади.
Варианты, детка. Много вариантов.
Водитель — Кай, один из парней Мала, который, клянусь, вообще не разговаривает, будь то по-японски или по-английски — кивает и открывает заднюю дверь для меня.
— Рада тебя видеть, Кай, — улыбаюсь я.
Он снова кивает подбородком. Очевидно, ничего не говоря. В сотый раз я решаю, что Кай и вечно молчаливый Исаак должны подружиться. Молчаливые, неразговорчивые друзья.
— О, и Кай, — улыбаюсь я ему в зеркало заднего вида, когда он садится за руль. — Не стесняйся. Ты же знаешь, мне все равно, если окно будет открыто.
Я получаю редкую улыбку в ответ и еще один кивок подбородком.
Мне действительно нравится Кай, но его дурная привычка переопределяет слово заядлый курильщик. Это едва ли полчаса езды до дома, но я знаю, что даже это — вечность для такого, как Кай. Плюс, мне действительно не противен запах. Кай — один из тех старомодных парней, которые ходят в настоящий табачный магазин и сами скручивают сигареты, которые в итоге пахнут этой восхитительной смесью табака, лаванды и чая, а не затхлым запахом, который исходит от сигарет крупных брендов.
Кай опускает окно, тихо бормоча спасибо, и закуривает одну из своих самокруток. Затем мы отъезжаем от самолета и направляемся к группе небольших ангаров и офисов рядом с воротами на маленьком частном аэродроме.
В идеале, конечно, Мал сам бы приехал за мной. Но я знаю, что он глубоко погружен в какие-то дела с Кензо. Плюс, я приехала немного раньше, чем ожидалось. Тем не менее, тревожное, жадное чувство от того, что я скоро увижу его после двух чертовых недель разлуки, почти невыносимо. Даже просто осознание того, что я меньше чем через полчаса смогу прикоснуться к нему, поцеловать его и вдохнуть его запах, заставляет мое тело трепетать от предвкушения.
Внедорожник приближается к группе небольших ангаров и закрытых офисов рядом с воротами. Но вдруг Кай начинает замедляться.
— Фрея, — хрипло бормочет он, когда машина останавливается на скользком асфальте.
Я хмурю брови, когда наклоняюсь вперед между двумя передними сиденьями, следуя за его взглядом к маленькой будке охранника рядом с забором из сетки, который ограждает аэродром.
— Что происходит…
В будке охранника никого нет. Она пуста.
Это…неправильно.
Кай глубоко затягивается сигаретой, а его свободная рука опускается к сиденью, чтобы достать пистолет.
— Кай?
— Просто предосторожность, — хрипло бросает он, сужая глаза на будку. Он начинает открывать дверь и выходить. — Оставайся в…
Я вскрикиваю, когда громкий хлопок разрывает ночную тишину. Кай дёргается, судорожно вздрагивает и ударяется о бок внедорожника, прежде чем внезапно падает на землю.
Моё сердце бешено колотится, поднимаясь к горлу. Но, наплевав на то, что только что сказал Кай, я мгновенно перелезаю на переднее сиденье и выскакиваю из машины, чтобы присесть рядом с ним.
— КАЙ!
Его глаза заплывают, и он падает на землю.
Повсюду кровь.
О Боже…
— Иди, — задыхается он, корчась в агонии. — Исида-кай… Фрея, их заметили в Киото, пока тебя не было.
Холодное лезвие медленно тянется по позвоночнику. По венам пробегает леденящее чувство.
— Кай, держись! — Я пытаюсь поднять его за лацканы пиджака. Но он сложен как танк, и я ни за что не смогу его поднять. — Помоги мне, Кай! — кричу я. — Помоги мне затащить тебя в…
Мой пульс скачет, когда я перевожу взгляд на его лицо.
Его глаза смотрят в пустоту, губы не шевелятся.
Черт возьми.
Кай ушел.
И я, блядь, одна.
Я уже до смерти напугана. Но когда слышу грубый, медленный, безжалостный смех, доносящийся откуда-то из тени позади меня, в позвоночник словно внезапно вонзается холодное лезвие.
Я рывком поднимаюсь на ноги, поворачиваюсь и в ужасе вглядываюсь в темноту.
Смех раздается снова: медленный, темный, полный злобы.
На секунду я клянусь, что слышу, как пуля с моим именем вылетает из темноты, чтобы забрать меня. Но тут меня осеняет еще более мрачная мысль.
Исида-кай — не любительские головорезы. Они, пожалуй, даже более сильны и дисциплинированы, чем Мори-кай. И если они знали, что я нахожусь здесь, на аэродроме, и решили устроить здесь засаду, значит, им известно, кто я такая.
То есть кто я для Мори-кай.
И, я с Малом, по сути, вторым помощником Кензо.
Они здесь не для того, чтобы стрелять в меня.
Они здесь, чтобы забрать меня и использовать как разменную монету.
С этой мыслью я бросаю последний взгляд на бедного Кая, стискиваю зубы и бросаюсь бежать.
Я ожидаю этого. Но когда слышу, как шаги гулко отдаются по мокрому асфальту за мной, всё моё тело наполняется адреналином, а пульс грохочет в ушах.
По обе стороны от ворот стоят небольшие группы ангаров и складов. Я бегу к тем, что находятся напротив места, откуда раздался выстрел. Здесь нет плана. Нет волшебного пути к спасению, который я вдруг вспомнила. Только тени, тьма и слепая надежда на то, что я с ними знакома лучше, чем тот, кто меня преследует.
Несусь вдоль стены склада из гофрированного металла, сердце бешено колотится, а лёгкие горят. В конце сворачиваю направо, пригибаюсь за одним из ангаров, затем скольжу за груду контейнеров и разворачиваюсь обратно.
Мгновенно приседаю и замираю, услышав шаги, которые проносятся мимо того места, где я только что была. Из-за угла контейнера я вижу лишь мелькнувший чёрный силуэт, когда мужчина пробегает мимо моего укрытия.
Мне приходится изо всех сил стараться заглушить гул в ушах, пытаясь настроить слух на звук шагов, удаляющихся в ночь.
Лёгкие наполняются воздухом и опустошаются, когда я слышу, как эти шаги растворяются в тенях, будто он продолжил бежать мимо моего укрытия за контейнерами. Я медленно выдыхаю, дрожа, и рука скользит в карман худи.
Чёрт возьми.
Телефона нет: либо он выпал где-то во время погони, либо остался в машине. А значит, я не могу позвонить Малу.
Никакой подмоги.
Никакого кавалерийского отряда, который придёт меня спасти.
Я одна.
Сглатываю, выглядывая из-за угла тёмного, ржавого контейнера. Если я смогу добраться до машины, то возьму телефон. Или просто выеду через ворота и попытаюсь уйти.
Пульс бьётся в висках, пока я крадусь вперёд, скользя в тени за ангаром и бесшумно двигаясь к его углу. Я вздрагиваю, выглядывая из-за края, мой взгляд пронзает пустоту асфальта, устремляясь к внедорожнику, который всё ещё стоит на месте, а за ним — тело Кая.
Ты сможешь. Ты справишься. Ты…
— Глупенькая девочка.
Вскрикиваю, прежде чем рука в перчатке грубо закрывает мне рот сзади. Весь вес мужчины обрушивается на меня, прижимая к металлической стене ангара. Я кричу, чистейший ужас взрывается во мне, пока его мускулистое тело прижимает меня с невероятной силой.
  
— Думала, что сможешь убежать…
— Пожалуйста! — задыхаюсь я. Но всё, что вырывается наружу, — это приглушённое ммфф! под его крепкой рукой.
— Маленькая подружка невесты Кензо, — рычит он мне в ухо холодным голосом с неуловимым акцентом. Это не японский. Не европейский и не американский.