На золотом крыльце 3 (СИ)
Нас высадили в земском Приморском районе — почти на самом берегу Финского залива. Отсюда виднелись сверкающие на солнце башни опричной Лахты из стекла и бетона, и там уже опричнина была не мягкая, с явным привкусом культурной столицы, как на Адмиралтейском острове, а настоящая, махровая, футуристическая, от которой веяло страшным стерильным кибер-будущим. Мы построились в колонну в парке 500-летия Ингрии, и местная милиция смотрела на море бело-синих флагов и наши рожи с явной растерянностью.
— Но… Говорили ведь о команде с группой поддержки! — наконец спохватился капитан, который постоянно снимал фуражку и протирал лысину тряпочкой.
Ему было жарко, несмотря на ноябрьские плюс десять градусов по Цельсию. Видимо, очень сильно нервничал.
— И что вас смущает? — вперед вышел Мих-Мих. Он выглядел представительно: в пальто, белой рубашке, красном строгом галстуке и с бэйджиком. Не левый мужик, а настоящий спортивный функционер! — Это команда Пеллинского экспериментального колледжа прикладной магии по русской стенке и ее группа поддержки.
Он по очереди показал сначала на нас с пацанами, которые стояли в первых рядах, а потом — на всех остальных. Людей, гномов, снага. Даже на нескольких эльфов. Девчонок, кстати, почти не было — только танцовщицы-черлидерши и пара совсем уж безбашенных дам типа Фаечки Розенбом.
— Ять, ну не тысяча же душ! — умоляющим тоном проговорил милиционер. — Ну, как я это объяснять буду? Незарегистрированное шествие, даже — митинг получается! Знамена у вас, какие-то лозунги…
— Конечно — и знамена, и лозунги. Посмотрите: тут половина Пеллы собралась, независимо от расы, народности или возраста. Да что там — у нас одарённые и цивильные под одними флагами стоят, и все как один поддерживают развитие отечественного спорта, особенно — русской стенки! Вы что — против? Или боитесь, что на стадионе места не хватит? — наш тренер кивнул в сторону громадной «Цесаревич-Арены», которая довлела над всем пейзажем. — Или есть какие-то законодательные запреты?
— Да вроде нет… — милиционер пытался понять, как ему действовать, а матерый Мих-Мих продолжал напирать:
— Вот и здесь собралась вроде не тысяча душ, а шестьсот двадцать семь! — отрезал он. — Давайте, не задерживайте нас, господин капитан, бои начнутся через час, нужно еще контроль пройти.
— Вы там не балуйте, — тон милиционера снова стал умоляющим. — Крестовский остров — это…
— Арена и парк — сервитутные, остальное — юридики, — кивнул Мих-Мих. — Но, насколько я знаю, покой наш будет беречь сервитутная муниципальная полиция. У них не забалуешь, верно? Не переживайте вы так, все будет в порядке. Ведите нас уже к этому вашему Яхтенному мосту и передавайте с рук на руки смежникам.
— В порядке будет? — он снова вытер лысину. — Ну, пойдемте.
Переглянулся с коллегами и пошел вперед. А мы за его спиной завели:
— МЫ ПРИ-Е-ХАЛИ, ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!
ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!
ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!
Что характерно, остальных участников привезли к самой Арене, даже таких же, как мы — провинциальных ревельцев и выборжцев. На всех хватало парковочных мест с огромным запасом! Не знаю уж, чем мы насолили организаторам чемпионата по кулачке, но по итогу они сыграли только нам на руку.
Вот представьте: выгружаетесь вы из автобуса, готовитесь пойти в раздевалки, посылаете воздушные поцелуи немногочисленным девчонкам (если вы из провинции) или многочисленным болельщикам (если вы из Ингрии), и вдруг со стороны Яхтенного моста раздается топот множества ног, потом — появляются бело-синие знамена, а после этого мост перехлестывает огромная толпа людей, которые несут перед собой растяг «Только Пелла и только Победа!» — бело-синего цвета, с золотым безантом, так похожим на солнце, посередине.
Бьет барабан — и многие сотни рук, не занятых флагами, вздымаются вверх. Еще удар — и раздаются слитные хлопки, а потом хриплый голос молодого кхазада орет в мегафон:
— Пошумим, ять!!!
— А-А-А-А-А-А-А!!! — рев идет по нарастающей и взрывается единогласным. — ПЕЛ-ЛА!!! ПЕЛ-ЛА!!! ПЕЛ-ЛА!!!
Если это не эгрегор — то я не знаю, что вообще тогда. Наши сегодняшние соперники офигели — это точно… Но стоит смотреть правде в глаза: болельщиков из Ингрии было больше, много больше. Три, пять, семь тысяч. В конце концов, в культурной столице размещались и Академия Сыскного приказа, и Колледж Геомантии имени государыни Ирины Второй, и Ингрийский Государев Колледж Аэромантии, Левитации и Артефакторики… А это — многие и многие сотни и даже тысячи студентов, их семьи, знакомые, преподаватели, технички, охранники и работники столовой. И множество из них пришли посмотреть на друзей и знакомых, поболеть за своих. Однако конкуренция между магучебными заведениями Ингрии была очень сильна, так что ни о какой городской солидарности и речи не шло: болельщики трех местных команд и не думали объединяться, и организацией там даже и не пахло.
Другие же — выборжцы, псковичи, ревельцы — имели группы поддержки сравнительно скромные. На команду по электробусу! Приехали сюда, как мы в Ревель: бойцы, тренер, целитель. Вот и вся делегация.
Ревельские кадеты, надо сказать, очень этим нас огорчили. Мы-то надеялись, что с ними приедет хотя бы человек двести, и можно будет классно их пооскорблять и побесить, а потом, может быть, даже и… Нет, конечно, нет, мы же цивилизованные люди, никто не собирался подкарауливать их у автобусов!
Так что промаршировали наши стройные ряды мимо конкурентов-соперников красиво, пусть кое-кто и корчил рожи и показывал неприличны жесты… Ну да, да, со снагами поведешься — чего только не наберешься, а у нас с сотню зелёных клыкастых рож точно присутствовало. Кепочки, штаны спортивные, с лампасами, дутые жилетки прилагаются. И «розы»- то есть клубные шарфики, куда без них! Орки в компании такой толпы магов сразу терялись, а потом как-то освоились, поняли, что мы тут не клыкастые и остроухие, или там зеленые-серые-черные, а все одного цвета, а точнее — двух, белого и синего.
Авигдор, Руари и Кузевич повели ребят на сектор, а мы двинули в раздевалку. По жеребьевке наша команда выходила в третьей паре. Правила отборочного тура предполагали бой, из трех сшибок, кто забирает два очка, тот и победил.
— Не вижу причин, почему вам не делать то, что задумали, — сказал Мих-Мих, когда мы переоделись.
По осеннему времени под стандартной формой на нас было ещё и термобелье, а в остальном от многочисленных тренировок, товарищеских встреч и поездки в Ревель нынешняя ситуация особенно не отличалась. Капа, перчатки, лёгкий холодок в груди от волнения, ощущения пустоты внутри из-за работающего негатора под ареной…
— Значит, так, пацаны, — мы переглянулись с Кириллом и с Юревичем. — Турнирная таблица определена, у нас первый противник — геоманты из Ирининского колледжа. Выходим и лупим их, ага? Потому что самый сильный…
— БЕЛО-СИНИЙ! — гаркнули пацаны, и мы пошли на выход.
«Цесаревич-Арена» была гигантской, что твой Колизей. Мы и чувствовали себя гладиаторами. Да и наш сектор, и девчата-черлидерши, которые молча наблюдали за первыми поединками, проходившими без нашего участия, при нашем выходе как с ума сошли: орали, хлопали, флагами размахивали, аж журналисты сбежались на такое диво дивное смотреть, как будто мы все тут через одного — знаменитый певец Тиль Бернес или там Марго Рошаль, звезда Первого Черноморского телеканала.
Мы тоже не сплоховали — капы вынули и давай улыбаться и салютовать, с как можно более лихим видом.
— Нужно побеждать, — сквозь зубы процедил Юревич. — Или на всю жизнь понторезами останемся. Давайте их втопчем!
Я много смотрел видосов с боями ирининцев и в общем-то не боялся. Вот сыскари, ревельцы и выборжцы — те да, свирепые. А эти…
— А-а-а-а-а!!! — мы ринулись вперёд по знаку судьи, заранее распределив противников по весовой категории и комплекции.
Я налетел на горбоносого смуглого парня и, не мудрствуя лукаво, стал лупить его короткими сериями: руками работал по верхнем ярусу, ногами — по нижнему. Справа-слева-в голень! Слева-слева-под коленку! И этот пацан умудрялся ещё блоки ставить и уклоняться! Но в какой-то момент я сотворил минимальное западло: наступил ему на ногу, поменял стойку, сблизился — и, пользуясь отсутствием у него возможности поменять дистанцию, прописал ему джеб в подбородок, а потом, когда он схватил грогги и потерял ориентацию — прямой удар ногой, в грудь.