Ночная смена

— У тебя есть душа, генерал, золотая, прекрасная душа! Я вижу, как она поднимается над тобой в облаке славы. Если бы тебя слышал Брубек, он отвернулся бы к стене и пролил слезы радости, генерал, слезы радости!
— Гарвалд, — сказал Ник, — Бен Гарвалд.
Лайзер запнулся, тон его мгновенно стал сухим.
— Бен? — спросил он. — Мой старый товарищ Бен? Конечно, я знаю Бена. Он заходил ко мне сегодня вечером. — Он помолчал. Лицо его приняло озабоченное выражение. — А сегодня ли это было? Может быть, в другой день?
  
— Что ему было нужно? — терпеливо спросил Ник.
— Что ему было нужно? Что было нужно Бену? — Настроение у Лайзера явно изменилось. Он потянулся за стаканом Ника, осушил его и начал с большим искусством исполнять прелюдию Баха. — Ладно, я скажу тебе, генерал. Старик Бен хотел узнать о своей жене, какое у нее новое имя и где она живет.
— И это все?
— Потом он хотел узнать, где ему найти Сэмми.
— Сэмми?
— Сэмми Роско. Это вышибала из клуба «Илевен». Он живет на Карвер-стрит.
— А зачем Гарвалд хотел его видеть?
Лайзер перешел к вальсу Штрауса.
— Он не собирался сделать ему приятный сюрприз, это точно. Боже, будь милосерден к душе Сэмми Роско, бедного грешника! — Он громко рассмеялся. — Ты знаешь, что натворил этот идиот? Он натравил на Бена у Вандсворта, в тумане, пару дешевок. Он совершил ошибку!
В этот момент Лайзер достиг вершины экстаза, не вполне сознавая, что он говорит. И Ник старался этим воспользоваться.
— А зачем ему была нужна Белла, Чак? Он что, сердится на нее?
— На Беллу? Почему он должен на нее сердиться?
Вальс перешел в медленный печальный блюз, и пара, сидевшая в углу, поднялась, чтобы потанцевать.
— Он любил эту женщину, генерал. Он любил ее, а она отшвырнула его и вышла замуж за другого.
— Может, он хочет слегка посчитаться с ней?
— Ты хочешь сказать, прирезать ее или что-нибудь в этом роде? — Мелодия прекратилась. — Генерал, ты не знаешь Бена Гарвалда. Я могу поклясться, черт возьми, что ты не знаешь Бена Гарвалда! — Он наклонился и положил руку на плечо Ника. — Когда речь идет о женщинах, это самый нежный человек в городе!
— Ну, ладно. Ты сделал свое дело. — Ник поднялся.
Лайзер вдруг напрягся:
— А к чему весь этот интерес? Ты думаешь, что он пойдет к Белле?
— Она так думает.
— Она что, сделала официальное заявление?
— Вроде того.
— Паршивая сука! И это после всего того, что он для нее сделал! Девять вонючих лет, потом она разводится с ним и выходит за старика с денежным мешком!
— Да, жизнь может стать адом, — сказал Ник.
Он быстро пошел прочь, не обращая внимания на внезапный окрик Лайзера, поднялся, не оглядываясь, по ступеням и направился по переулку к городской площади. Карвер-стрит и Сэмми Роско явно были следующими в его повестке дня. Он сел за руль мини-«купера» и быстро отъехал. За его спиной, у входа в переулок, стоял Лайзер, подняв руку в тщетном жесте. Когда Миллер отъехал, за спиной Лайзера в дверях вспыхнула спичка, и из темноты, закуривая сигарету, выступил Бен Гарвалд.
— Кто этот твой приятель, Чак?
Лайзер обернулся с удивлением. Первоначальное действие наркотика уже начало ослабевать, и он постепенно возвращался к более-менее нормальному состоянию:
— Откуда, черт побери, ты выскочил?
— Я хотел еще раз повидать тебя. Помнишь, что ты сказал о круглосуточной аптеке на городской площади? Ты и этот тип в роскошном синем плаще и необыкновенной фуражке стояли у обочины, когда я вышел из-за угла. Кто он?
— Полицейский, Бен. Детектив-сержант. — Лайзер напряг свою память. — Миллер, да, Миллер.
— Ты что, шутишь? — переспросил Гарвалд. — Я никогда не видел полицейского, который бы выглядел так. Что ему было нужно?
— Ты, Бен, — сказал Лайзер. — Он хотел узнать, знаю ли я, где ты.
— Он сказал, почему?
Лайзер вновь попытался вспомнить:
— Белла. Это из-за Беллы. Она не хочет, чтобы ты появлялся.
— Она боится, — сказал Гарвалд. — Что ты сказал полицейскому?
Но Лайзер, по мере того как мозг его остывал и экстаз проходил, терял память. Гарвалд понял это и быстро кивнул:
— Ладно, Чак, забудь. Не имеет значения. Я чист как стеклышко, и эти гомики в ратуше знают это. Во всяком случае, у меня есть более важные дела. Где мне найти сейчас Фреда Ментона?
— Конечно, во «Фламинго».
— А ты можешь провести меня туда через боковой вход? Я хотел бы застать его врасплох.
— Нет ничего проще, — сказал Лайзер, — там есть особая служебная лестница, вход из переулка. Ты подождешь, а я могу пойти вперед и открыть тебе дверь.
— Тогда пошли. У меня нет времени, — сказал Гарвалд, и в этот момент где-то вдалеке, приглушенный дождем и туманом, на часах ратуши раздался первый из двенадцати ударов, обозначающих полночь.
  
Глава 10
 
Сорокапятилетний Джек Брэди уже почти четверть века был полицейским. Двадцать пять лет работы в три смены, неприязнь соседей, возможность быть с семьей только один уик-энд из семи и вытекающие отсюда сложные отношения с сыном и дочерью.
Он не был умен, но он был терпелив и обладал умением медленно, но верно докапываться до сути; и это вместе с хорошим знанием человеческой натуры, которое он приобрел за тысячи тяжелых длинных субботних ночей, проведенных в городе, сделало из него хорошего полицейского.
У него не было сознательного желания помочь обществу. Общество состоит из граждан, которые находятся порой в состоянии партизанской войны, а войну эту постоянно ведет полиция с уголовниками. По правде говоря, он предпочитал уголовный элемент. С ним, по крайней мере, все ясно.
Но он не был сентиментален. Бандит есть бандит, и такого понятия, как «хороший вор», просто не существует. Одна взятка свидетельствует об общей коррупции. Он это где-то прочитал, и, шагая вдоль улицы, нагнув голову навстречу ветру, Джек вспомнил эти слова и подумал о Бене Гарвалде. Судя по разговору с Грантом, Миллер, похоже, проникся к Гарвалду симпатией. Если так, то чем скорее ткнуть его носом и дать хороший пинок, тем лучше. Полицейский должен ловить воров, и никакое образование в мире не может этому научить, только опыт.
Брэди мрачно вздохнул и остановился, чтобы закурить сигарету. Странно: теперь, когда его первоначальный гнев утих, он с удивлением обнаружил, что Миллер произвел на него гораздо большее впечатление, чем он предполагал. С другой стороны, это не причина, чтобы не проучить его. Это кое-чему научит парня.
Площадь Гасконь была тихим местечком, расположенным не дальше четверти мили от городской ратуши. Окружавшие ее добротные городские дома в георгианском стиле были еще в очень хорошем состоянии; здесь в основном располагались конторы нотариусов и другие офисы. Однако один или два самых больших дома оказались идеально подходящими для того, чтобы превратить их в игорные клубы, которые как грибы расплодились по всей стране с тех пор, как изменился закон.
Некоторые из этих клубов служили также для удовлетворения порочных страстей. Брэди сардонически усмехнулся, минуя клуб «Илевен», к которому такси подвезло полдюжины бизнесменов среднего возраста; спускаясь по лестнице к узкому входу, они возбужденно друг друга подталкивали.
В этой дыре они получат все, что им нужно. Молли Райан позаботится об этом; один или двое, возможно, получат даже больше, чем рассчитывают. Такова жизнь: каждый восход солнца дает тебе еще один шанс.
«Фламинго» был, несомненно, классом повыше, но все же он несколько выпадал из общего стиля старой площади, со своим полосатым тентом над входом и ярким неоновым освещением. В нескольких ярдах от входа на коробке из-под апельсинов сидел маленький, сухой человечек в твидовой кепке и старой шинели. Около него лежала стопка воскресных газет. Старик знал Брэди, и Брэди знал старика, но ни тот, ни другой не подали вида, что узнали друг друга. Полицейский спустился по ступеням к входу и вошел в стеклянную дверь, которую швейцар в красной ливрее распахнул перед ним.