Ночная смена

— И после этого он сел на иглу?
— Боюсь, что да. Он бросал дважды, один раз не кололся почти пять месяцев, но затем взялся снова. Это удивительно!
— Значит, все же есть надежда?
Доктор Дэс слегка улыбнулся:
— Похоже, что вы проявляете к этому личный интерес?
Ник пожал плечами:
— Я видел его послужной список, и он мне понравился. Все там очень просто. Он хорошо прошел войну. Доктор, я несколько старомоден и с уважением отношусь к таким вещам. Можно ли что-нибудь сделать для него?
  
Индус кивнул:
— Существует новый метод, работая по которому мой коллега в Лондоне добился поразительных результатов в прошлом году. Этот метод основан на применении апоморфина и требует полного отказа пациента от наркотиков на несколько месяцев.
— И это действительно срабатывает?
— Если сам пациент проявляет инициативу. Апоморфин — это морфий без молекулы воды. После его инъекции у пациента пропадает потребность в наркотиках, и это препятствует возникновению симптомов, которыми обычно сопровождается попытка снизить ежедневную дозу. Эти симптомы крайне неприятны.
— Вы говорили об этом Лайзеру?
— Я как раз собирался сделать это сегодня, но он вечером не появился.
— А он может прийти к вам не в приемные часы, если у него возникнет острая потребность в наркотике?
— Нет, это бесполезно. Мое первое правило заключается в том, что я никогда не выписываю рецептов в неприемные часы. Вам это может показаться жестоким, но я уверяю вас, что твердость и настаивание на некоторой дисциплине совершенно необходимы, когда речь идет о больных такого рода.
— Итак, Лайзеру придется ждать до утра, до вашего утреннего приема, и обойтись ночью как сумеет?
— Вряд ли. — Дэс покачал головой. — Может быть, я очень ошибаюсь, но думаю, что он направится к аптекарю, который работает на городской площади всю ночь. Там наверняка есть один-два наркомана, у которых уже выписаны рецепты на следующий день; в таком городе они все знают друг друга. Лайзер займет или купит несколько таблеток, чтобы продержаться до утра.
— Вы думаете, что я найду его там?
— Я уверен.
— Тогда я, пожалуй, пойду. Не хочу упустить его.
— Я хочу предупредить вас об одном, — сказал индус, когда они шли по коридору к выходу, — после того как Лайзер сделает первый укол, вы заметите в нем некоторую перемену. Иногда человек впадает в некую паранойю и начинает особенно бояться полиции. Однако чаще всего он просто теряет контроль над тем, что говорит, у него могут возникнуть на какое-то время звуковые или зрительные галлюцинации. Все это совершенно не опасно, но неприятно, если вы не привыкли к такого рода вещам.
— Я буду иметь это в виду. — Ник протянул доктору руку.
— Обращайтесь ко мне не задумываясь в любое время, если понадобится моя помощь, сержант.
Рукопожатие индуса было на удивление сильным. Дверь закрылась, и Ник, спустившись по ступенькам, отправился в путь под проливным дождем.
  
Глава 8
 
Чак Лайзер держался изо всех сил. По телу его поползли мурашки. Сначала медленно, постепенно вызывая реакцию в мускулах, с которой он уже не мог справиться. Он вышел из круглосуточной аптеки, поднял лицо к ночному небу. Казалось, что падающие капли дождя приносили ему временное облегчение.
За ним вышел маленький высохший человечек в старом берете и плаще. Он развертывал пакет, который держал в руках.
Лайзер быстро обернулся:
— Поскорее, ради Христа! Я не могу больше терпеть!
Маленький человечек открыл коробку с пилюлями и высыпал несколько таблеток героина Лайзеру на ладонь.
— Не забудь, откуда ты их взял. Около одиннадцати утра я буду пить кофе в «Ред Лизард». Можешь там со мной рассчитаться.
Он быстро удалился, а Лайзер направился к обочине. В это мгновение рядом с ним остановился зеленый мини-«купер», дверца распахнулась, и из машины вышел молодой человек в эффектном синем плаще.
— Детектив-сержант Миллер, Центральный округ, Центральное управление по расследованию уголовных преступлений. Лайзер, я хотел бы с тобой поговорить. Куда мы могли бы пройти?
Лайзер оглядел плащ, странные темные глаза, фуражку военного покроя и дико расхохотался:
— Генерал, вы можете быть кем угодно — Александром Великим и Наполеоном, вместе взятыми, мне все едино. Сейчас вам придется подождать.
Он перебежал улицу, прошмыгнул между двумя машинами и внезапно исчез на середине улицы, сбежав вниз по ступеням общественного туалета. Ник выбрал момент и помчался за ним.
Комнатка служащего была темной и пустой, и, когда он повернул за угол и вошел в большую, выложенную плиткой уборную, то увидел, что там никого нет, кроме Лайзера, который лихорадочно дергал дверь одной из кабин в самом конце.
Когда Ник настиг его, американец как раз открыл дверь и проскочил внутрь. Он опустил сиденье, игнорируя присутствие Ника, встал на одно колено, вынул из кармана и разложил на крышке несколько предметов. Затем он снял пиджак и плащ, закатал рукав и затянул верхнюю часть руки коричневым шнуром, чтобы набухли вены. Он наполнил водой из унитаза маленький пузырек, бросил в него пару таблеток, лихорадочно чиркнул спичкой и подержал ее под донышком пузырька. Потом он оглянулся. Лицо его искажала дикая улыбка, глаза выражали все те мучения, которые он сейчас испытывал.
— Жизнь прекрасна, генерал, если не давать слабину!
Он потянулся за другой спичкой, уронил коробку, рассыпал ее содержимое и застонал, как животное. Ник вынул из кармана зажигалку, зажег ее и молча протянул ему.
Лайзер подержал огонь под донышком пузырька еще пару минут, затем уронил зажигалку и наполнил шприц.
Четыре года службы в полиции одного из крупных промышленных городов Англии приучили Миллера спокойно взирать на многое, но, когда грязная тупая игла вонзилась в руку Лайзера, ему показалось, что она впивается в него самого. Брызнула кровь. Лайзер ослабил шнур, голова его откинулась. Глаза были закрыты. Он оставался в таком состоянии одну-две секунды, затем его тело забилось в конвульсиях. Вскрикнув, он ухватился за стену и упал прямо на Ника. Через некоторое время Чак медленно выпрямился и попытался улыбнуться. Улыбка получилась страдальческой.
— Момент истины, генерал. Ну, а теперь, что вам нужно?
  
Глава 9
 
Клуб находился за углом, в переулке. Это было одно из тех заведений, которые как грибы выросли повсюду в последние годы. Ник хорошо его помнил по тем временам, когда дежурил на улицах Центрального округа.
Здоровенный латиноамериканец расплылся в улыбке, когда они спустились по узкой лестнице.
— Хай, Чак! Как делишки? Поиграешь у нас сегодня?
— Не выйдет, Чарли, — сказал Лайзер, расписываясь в книге, — у меня сегодня работенка попозднее в другом месте, если только я вспомню где.
Темнокожий повернулся к Нику, и в глазах его сразу что-то мелькнуло. Ник быстро протянул ему руку:
— Очень приятно, Чарли, как дела?
— Хорошо, мистер Миллер. Очень хорошо. Давно вас не видел. Я слышал, будто вы ушли из полиции?
— Просто грязный слух, Чарли. Я сержант и служу в управлении по расследованию уголовных преступлений. Ты теперь будешь меня часто видеть.
Чарли рассмеялся, демонстрируя свои великолепные зубы:
— Я не против!
В главном баре было не больше дюжины человек, все — цветные. Лайзер приветствовал бармена, подняв руку, и уселся за маленькое пианино. Ник закурил сигарету, пододвинул стул и уселся рядом с ним. Пальцы американца пробежались по клавишам, подбирая мелодию в минорном ладу, и через пару минут он начал наигрывать ритмичный мотив, в звуках которого, казалось, смешивались ночь и город. Ник уловил момент и включился, искусно подыгрывая правой рукой. Американец взглянул на него и одобрительно улыбнулся:
  
— Правильно, генерал, правильно!
Они закончили общими аккордами, и публика в зале разразилась аплодисментами. Глаза американца возбужденно блестели, лицо его залилось румянцем. Когда бармен принес на подносе два виски с приветствиями от хозяина, он быстро опрокинул свою порцию и рассмеялся: