Ночная смена

Темноволосый итальянец в белом вечернем костюме сразу пошел к нему навстречу с сосредоточенным выражением лица. Он хотел скрыть беспокойство, изобразив «открытую» улыбку, но, увы, это ему не удалось.
— Мистер Брэди, как приятно! Я могу быть вам чем-нибудь полезен?
Брэди стоял, держа руки в карманах своего дешевого плаща, игнорируя этого человека: при виде толстых ковров, кремово-золотистой отделки помещения и гардеробщицы в сетчатых чулках на лице констебля появилось отвращение.
  
— Мне нужен Ментон, где он?
— Что-нибудь случилось, мистер Брэди?
— Случится, если ты быстро не приведешь сюда Ментона.
Группа из трех или четырех только что приехавших мужчин смотрела на него с любопытством; итальянец шагнул к двери с надписью «Кабинет» и открыл ее.
— Я думаю, что мистер Ментон в баре. Если вы подождете здесь, я схожу и посмотрю.
Брэди вошел в дверь, и она закрылась за ним. Кабинет был немногим больше норки. Стол и зеленый металлический ящик занимали большую часть помещения. На столе лежал блокнот со списком служащих. Констебль рассеянно просмотрел его, отмечая про себя знакомые имена.
Дверь за его спиной распахнулась и снова захлопнулась. Когда Брэди обернулся, Фред Ментон стоял, прислонившись к притолоке, закуривая сигарету. Это был худощавый человек с широкими плечами, которые подчеркивались хорошо сшитым смокингом. Голубые глаза и подстриженные щеточкой усы придавали его облику нечто военное, и это нравилось посетителям. Многие шутливо называли его «майор» и считали, что он выпускник одной из лучших закрытых школ; ничто не могло быть дальше от истины. Брэди хорошо знал это. Он уронил список на стол и смерил Ментона сверху вниз взглядом, выражающим презрение и открытую неприязнь.
Ментон подошел к столу и открыл ящик. Он взял в руки блокнот со списком служащих:
— Кое-кто мог бы сказать тебе, что ты суешь свой нос в дела, которые тебя не касаются.
— Ты просто разрываешь мне сердце, — сказал Брэди. — Гарвалд. Бен Гарвалд. Где он?
Ментон выглядел по-настоящему изумленным:
— Наверное, ты стареешь. В последний раз я слышал, что он в Вандсворте. Я думал, все это знают.
— Его вчера выпустили. Но ты, конечно, не знал этого, да?
Ментон пожал плечами:
— Я не видел Бена девять лет, с того самого дня, как он попался по этому делу со «Стил Амальгамейтед» в Бирмингеме. Или ты не слышал об этом?
— В подробностях, — сказал Брэди. — Водитель машины, в которой был Гарвалд, улизнул после этой небольшой неудачи. Нам так и не удалось поймать его.
— Ну, не смотри на меня так, — сказал Ментон. — В ту ночь я был дома.
— Кто это сказал? Твоя мать? — Брэди усмехнулся.
Ментон погасил сигарету в пепельнице очень демонстративно и взялся за телефонную трубку:
— Я не знаю, куда ты гнешь, но я больше ни слова не скажу без моего адвоката.
Брэди вырвал трубку из руки Фреда и положил на рычаг:
— Ладно, Ментон, давай кончать игру. Мне нужен Гарвалд. Где он?
— Откуда я могу это знать, скажи, ради Христа?! Поверь мне: это самое последнее место, куда он заглянет.
— Когда мы задержали его по делу «Стил Амальгамейтед», вы ведь с ним были партнерами в клубе по ту сторону реки?
— Верно. Старый клуб «Уан спот», ну и что?
— Может быть, Гарвалд думает, что ты должен ему кое-что? Или ты расплатился с ним, пока он сидел?
— Расплатился с ним? — Ментон рассмеялся. — Чем я мог с ним расплатиться? Мойками? После того как Бена замели, ваши парни так поработали в «Уан спот», что мы в течение целого месяца терпели одни убытки. Я был должен всем — отсюда до Лондона. И, если на то пошло, Бен тоже, но его не было, когда приехали судебные приставы, а я был.
В голосе его прозвучала горечь, которая придавала всей этой печальной истории правдоподобность; и Брэди, столкнувшись с тем фактом, что его подозрения не оправдались, проглотил свое разочарование. Однако он предпринял еще одну, последнюю попытку:
— У тебя наверху есть еще частное помещение, верно? Я хотел бы его осмотреть.
— У тебя есть ордер?
— Послушай, что ты о себе воображаешь?
Ментон пожал плечами:
— Ладно. Осмотри все, что тебе хочется. Если ты найдешь Бена, скажи мне. Я заставил бы его поработать годика два, и он все равно остался бы мне должен. — Ментон улыбнулся. Зубы его блеснули из-под подстриженных усов. — Подумай, Брэди. Весной мне понадобится новый человек у входа. Ты ведь скоро уходишь в отставку?
Рука Брэди стиснула ручку двери так, что косточки побелели. Гнев сжал ему горло — казалось, что он захлебнется. Он глубоко вздохнул, а когда снова заговорил, голос его был поразительно сдержанным:
— Какое глупое замечание для такого разумного парня, как ты, Ментон, право, глупое!
И Ментон знал это. Его улыбка исчезла, а Брэди мягко улыбнулся и, закрыв за собой дверь, направился по мягкому ковру к выходу.
Дождь, который большую часть вечера разгоняло ветром, теперь стал очень сильным, и Брэди приостановился около старого газетчика, который завернулся в большой газетный лист. Брэди взял одну газету и развернул ее на спортивной странице.
— Бен Гарвалд, Мики. Помнишь его?
Голос старика звучал хрипло и надорванно, огрубев за долгие годы от болезней и алкоголя:
— Такого не забудешь, мистер Брэди!
— Приходил он сегодня во «Фламинго»?
Старик сделал вид, что не смотрит на Брэди, притворяясь, что ищет сдачу в одном из своих карманов:
— Вряд ли, но имейте в виду, что у Ментона есть свой отдельный вход, за служебным, в проходе. Там лестница, которая ведет прямо в его квартиру.
Брэди опустил пару полукрон в ладонь старика, получил сдачу — одну или две медных монетки — и отошел. На углу переулка, который шел вдоль здания «Фламинго», он остановился и оглянулся. Швейцара у входа видно не было, и он быстро шмыгнул в узкий проход, забитый мусорными ящиками. Старый газовый фонарь освещал две двери. На одной была надпись: «Служебный вход. Только для персонала», на другой не было никакой надписи; но когда он взялся за ручку этой двери, то обнаружил, что она заперта.
В другом конце переулка была видна главная магистраль, и звуки позднего ночного транспорта раздавались здесь приглушенно и странно, как будто издалека. Он посмотрел на часы. Было немногим более одиннадцати, а ему не нужно было возвращаться в отделение до полуночи. Он пошел назад по переулку, к площади, нашел подъезд и, шагнув в его тень, стал ждать.
Было страшно холодно, и время тянулось медленно. Он прислонился в углу, засунул руки глубоко в карманы, и поползли минута за минутой. Никто не появлялся.
В общем, приходилось признать, что он ошибся. «Ты, наверное, стареешь!» Так сказал Ментон, и он, наверное, прав. Значит, это все, что он может продемонстрировать после двадцати пяти лет работы! Его охватила странная ностальгия. Если бы только он мог начать все сначала! Все было бы иначе!
Издалека ему вдруг послышались голоса. Он глубоко вздохнул и вернулся к действительности, обнаружив с беспокойством, что чуть не заснул.
Из тени выступил человек и остановился у служебного входа, закуривая сигарету. Брэди сразу узнал Чака Лайзера и вспомнил, что американец работает в клубе пианистом.
Когда служебная дверь за Лайзером закрылась, Брэди снова прислонился к стене, дрожа от ветра, гулявшего вдоль переулка и трепавшего полы его плаща. Похоже, что он зря тратил время.
Он поднял руку, чтобы взглянуть на светящийся циферблат часов, и, к своему удивлению, обнаружил, что они показывают десять минут первого. В этот миг дверь, которая вела в частную квартиру Ментона, открылась, и кто-то тихо свистнул. Бен Гарвалд вышел из темноты, прошел по переулку, приостановился под фонарем и исчез внутри дома.
  
Охваченный удивлением и оцепеневший, Брэди постоял несколько мгновений в тени, затем, внутренне собравшись, двинулся вперед. Возбуждение холодом сжало его желудок.
Дверь на лестницу, ведшую в частную квартиру Ментона, все еще оставалась закрытой, но служебный вход открылся от одного его прикосновения, и он поспешил войти.