Ермак. Противостояние. Книга одиннадцатая (СИ)

Зато ко мне, увидев на плацу «чёрный воронок», подбежал, придерживая палаш рукой штаб-ротмистр, высокий и крепкого телосложения, красивый мужской красотой брюнет, как и все военнослужащие «синих кирасир». Этот полк состоял только из брюнетов высокого роста. Как нижние чины, так и офицерский состав.
— Ваше превосходительство, лейб-гвардии Кирасирский Ея Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полк поднят по тревоге. Идет конное построение полка. Доложил дежурный офицер, штаб-ротмистр Румянцев.
  
— Вольно, ротмистр. Где дежурный полуэскадрон?
— Около пяти минут назад полуэскадрон по моему приказу на рысях ушел в сторону станции Мариенбург, откуда предположительно противник ведёт артиллерийский огонь по царскому дворцу, — продолжая стоять по стойке смирно, доложил Румянцев.
— Молодец, ротмистр! Какой же ты молодец! — я уже хотел обнять на радостях офицера, прикинув в уме, что кирасиры через пару минут уже будут на станции,но в этот момент одним за другим прозвучало четыре взрыва, которые заставили непроизвольно вжать голову в плечи.
С плаца, который находился во внутреннем дворе казарм и конюшен, нельзя было увидеть, куда в этот раз упали снаряды. Но после этого залпа, зарево пожара явно увеличилось, а крики от дворца усилились.
— Так, ротмистр, отставить конное построение. Тот десяток ко мне, — я показал на кирасир, которые восседали на конях рыжей масти, — а остальных стройте пешими.
— Почему? — лицо Румянцева выражало искренне удивление, или недоумение.
— После прекращения обстрела задача полка, как подразделения, расположенного ближе всех к царскому дворцу, будет заключаться в тушении пожара, разборе завалов и оказании помощи раненым. Не в конном же строю вы это будете делать⁈ Всё понятно, ротмистр? — я посмотрел на офицера в парадном обмундировании, на лице которого стало проступать понимание предстоящей задачи.
— Так точно, Ваше превосходительство, — офицер развернулся в сторону десятка конных и громко прокричал:
— Смирнов, с десятком рысью ко мне.
Я же в это время инструктировал своих бойцов, которые стояли сбоку от меня:
— Клещ, берёте сейчас четырех коней и аллюром три креста выдвигаетесь вместе с кирасирами на станцию. Ваша задача захватить кого-нибудь из террористов живыми. Пускай ранеными, без ног, без рук, но живыми и способными говорить. И учти, они могут быть в нашей форме. Помнишь нападение при встрече кайзера?
— Так точно, Ваше превосходительство. Задача ясная, — спокойно и с достоинством ответил урядник Клещёв, а остальные «ангелы» согласно кивнули.
Пока проводил инструктаж, к нам подскакал десяток всадников и выстроился в одну шеренгу.
— Ротмистр, моим людям нужны четыре коня, остальные кирасиры этого десятка переходят под командование урядника Клещёва. Задача захватить живым кого-нибудь из террористов, которые сейчас обстреливают царский дворец. Выберите кирасир, которые отдадут своих коней.
— Рожнов, Воронов, Кошкин, Петров. Сле-е-е-зай! Передать коней казакам Аналитического центра, — чётко и по существу скомандовал Румянцев.
Этот штаб-ротмистр мне нравился всё больше и больше своей грамотностью и разумной инициативой, а также чёткостью и краткостью команд.
Недовольно бурча, что-то себе под нос, четверка кирасир слезла с коней и ещё с большей неохотой передали поводья уздечек моим бойцам. Те, перекинув поводья на шею лошадей, взлетели в сёдла, не касаясь стремян. Под одним из «ангелов» заплясал конь, которому не понравился новый всадник, но тот его быстро успокоил. Клещ скомандовал «за мной» и с места галопом направился к выходу с плаца. Десяток всадников рванул за ним.
Я же отметив про себя, что вот уже больше минуты нет нового залпа. Только я подумал об этом, и почти одновременно во дворец или рядом с ним прилетело ещё четыре снаряда. Крики вновь усилились. А зарево пожара в небе стало ярче.
Сглотнув тягучую слюну, я отвел взгляд от крыш казарм, над которыми стали видны искры и языки пламени, горящего дворца, и повернулся к Румянцеву:
— Ротмистр, дайте команду трубачам играть команду «Пешее построение».
— Рожнов, бегом к трубачам. Пусть играют «Пешее построение», — тут же продублировал мою команду офицер.
— Как вас зовут? — поинтересовался я у штаб-ротмистра, который возрастом был постарше меня.
— Михаил Александрович, — ответил тот.
— Так вот, Михаил Александрович. Кирасы и шлемы снять. Палаши также. Если у каптерщиков есть рабочие или зимние рукавицы, их получить и раздать. Иначе бойцы руки повредят, разбирая завалы и туша пожар. Собрать все ведра, багры, ломы, лопаты, носилки и другой инструмент. Все бочки для воды с конюшен по окончании обстрела отправить к Карпинскому пруду, наполнить и к дворцу. До пруда же надо будет построить шеренгу из кирасир. Будут передавать ведра с водой из рук в руки. Также надо будет проверить подземных ход от грота «Эхо» до дворца. Возможно, оттуда можно будет подняться на второй этаж Центрального корпуса. Если только проход не задымлен. Дверь в грот разрешаю ломать, так же как и решетки вентиляционных люков. Не забудьте взять веревки, вожжи, — Румянцев кивал головой, внимательно слушая мои распоряжения.
— Да, и ещё. Необходимо кроме полкового лазарета, насколько помню он на сорок мест, ещё одно из спальных расположений кирасир подготовить для приема раненых. Их, судя по всему, будет много, — я на пару секунд задумался, а потом продолжил:
— Надо будет ещё один полуэскадрон верховых. Их после окончания обстрела отправить сначала к конюшням Аналитического центра, а оттуда «черные воронки» вместе с кирасирами поедут собирать всех частных врачей города Гатчина, чтобы привезти сюда. Но предварительно надо будет объехать ещё и все городские аптеки. Пусть ищут, будят их хозяев, они в основном католики и иудеи, так что наверняка дома спят. В аптеках в первую очередь забирают весь перевязочный материал, гипс, обезболивающие…
— Извините, Ваше превосходительство, а кто за это всё будет платить? — перебил меня Румянцев.
— Министерство двора, но потом. А пока все брать под расписки…
— А если не захотят давать? — вновь перебил меня штаб-ротмистр.
— Брать под белы ручки и везти сюда, пускай здесь оказывают помощь раненым, чем смогут. Кирасиры не решаться, «мои ангелы» их связанными и с кляпом во рту, чтоб вслух не возмущались, привезут, — рявкнул я.
Румянцев смутился, а тройка стоящих рядом кирасир заулыбались.
— А пока дайте команду, чтобы из чистых простыней начали нарезать полосы. Так же соберите в офицерском собрании всё крепкое спиртное: водку и спирт для дезинфекции ран, — я замолчал, размышляя, что ещё надо будет сделать.
Участвовать в ликвидации последствий масштабного разрушения большого здания артиллерийским огнём мне ещё не приходилось. Про себя также отметил, что прошло больше минуты, а нового залпа нет.
— Ещё, Михаил Александрович. Из наиболее подготовленных в вопросе оказания первой медицинской помощи кирасир организуйте особую группу по эвакуации раненых от дворца в полковой лазарет и казармы. Обеспечьте их носилками, одеялами, на них тоже можно переносить раненых, перевязочными материалами, жгутами, шинами для фиксации переломов. Старшими над этой группой поставьте двух-трех подлекарей из лазарета. Врачи, надеюсь, скоро прибудут на службу, — я замолчал, задумавшись, что ещё надо сделать в сложившейся ситуации.
В этот момент в проходе между казармами, который выводил на улицу, показалась долговязая фигура Великого князя Николая Николаевича, который шёл широким шагом, а за ним семенила бегом Анастасия Черногорская, приподнимая руками подол своего бального платья. Её голые плечи покраснели от морозца, такого же цвета были щёки и уши. Великий князь также был одет только в парадный мундир со всеми своими орденами, и его щеки также розовели то ли от мороза, то ли от быстрого перемещения.
  
Я поспешил к ним, на ходу расстегивая и снимая портупею с шашкой. Когда я подбежал к паре, то в руках у меня уже была моя же бекеша, которую я тут же накинул на плечи Анастасии.