Все потерянные дочери (ЛП)

— Ты ведь сама в это не веришь, — парирует она и смотрит на меня выжидающе. Я не отвечаю — и тогда она продолжает: —Почему мой брат до сих пор не знает, что ты его любишь?
Вопрос — как стрела, прямо в сердце.
— Ты слишком уверенно говоришь о чувствах, которые тебе не принадлежат, — замечаю.
— Так скажи это вслух — и узнаем, правда ли это, — бросает она вызов.
— Я уверена, что это так не работает.
  
Аврора тихо смеётся и вздыхает.
— Ты права. Это действительно так не работает, — признаёт она и кладёт ладони на холодный мрамор перил. — Лжи, которые мы рассказываем себе, порой бывают такими же настоящими, как правда. И весят в сердце ровно столько же.
Она остаётся рядом со мной ещё какое-то время. Не настаивает, не задаёт лишних вопросов — хотя я уверена, что ей очень хочется. Если бы она была чуть более жестокой… или обладала стратегическим прагматизмом Эдит, наверное, смогла бы вытащить из меня всё, что хотела. Но она добрая. Она — чистая. И она жалеет меня.
Так что мы остаёмся в молчании. И она не заставляет меня произнести то, с чем я пока не готова столкнуться вслух.
ПОЖИРАТЕЛЬ ЛЖИ
В одну особенно тёмную ночь я наблюдаю за девушкой, что осмелилась бросить вызов самим богам — из тени, которую она же и сотворила.
Её тело едва справляется с тем, чтобы удержать силу, такую юную и новую, а теперь ещё и… иную. Она исходит из её пор и её души, из склеенных осколков, из каждого обрывка, который она соткала и вновь распустила, пока не стала той, кем является сейчас.
— Опасное создание, — произносит голос, нарушая моё созерцание, и все мои тени напрягаются, как заострённые копья.
Мне в ответ смотрит пара жёлтых глаз — безумных и сияющих, как солнце, на лисьей морде.
— Слишком темно, чтобы разгуливать по ночам, Азери, — предостерегаю я.
Бог не двигается с места, но я знаю — он боится. В прошлую нашу встречу он убегал, поджав хвост. Остался без ужина по моей вине, а мальчик Кириан и его младшие сёстры выжили.
История пошла бы иначе, если бы не этот глупый лис, неустанно ставящий свои голодные инстинкты выше всего остального.
— Твоя маленькая подопечная тоже к этому приложила руку, — замечает он, но не смотрит ни на неё, ни на огни, что парят теперь в небесах. Люди празднуют, ничего не подозревая о том, что происходит в их лесу. Но если бы кто-то из них подошёл ближе и обернулся… полагаю, он бы уже никогда не оправился от увиденного.
— Прекрати за ней следить, — оскаливаюсь я.
— Почему? — усмехается он.
Одного движения моей головы достаточно, чтобы Азери сделал шаг назад, но упрямец не уходит. Он остаётся — почему-то, что мне пока неясно.
— Ты знаешь самые тёмные тайны смертных. И знаешь, чем тебе грозит нарушить мои границы.
— Не злись, — мурлычет он, но я чувствую страх, что просачивается из него, как яд. Он не может скрыть его. — Я не хочу тебя раздражать. Мне просто любопытно, зачем ты всё это затеял. Зачем снова нарушил правила — после того, что произошло в прошлый раз?
Я поднимаю морду и указываю ей — на Одетт, что сидит, скрытая в тенях.
— Она и есть последствие того, что произошло тогда. Вся её родня — это последствие. — Я делаю паузу. — Люди сильные, смелые и наделённые такой мощью, что способны сразить тех, кто некогда убивал даже нас.
— Да, сильные. Но также порочные, — добавляет он. — Жалкие. Эгоистичные, временами.
— Твои любимчики, верно?
Азери решается сдвинуться. Его лисья фигура скользит среди теней, огибая клочья тьмы, будто те — колючие заросли. Он едва улыбается. Полуулыбка хищника, которому представили роскошное блюдо — ложь, обман, фальшь.
Предполагаю, Одетт ещё совсем недавно была бы для него лакомством.
— Почему ты снова выводишь их из себя, Гауэко?
— Их? — переспрашиваю я. — А как же ты? Разве тебя не раздражает, когда нарушают правила? — Я намеренно провоцирую его.
— Мне? Честно? Всё равно, — отвечает он, и я знаю — это правда. — Хочешь вернуть смертного? Да ради бога, он всё равно сдохнет через пару десятков лет. Хочешь дать силу человеческой женщине? Пусть наслаждается, пока может. Всё равно не надолго.
Я усмехаюсь, и он хмурится — потому что не понимает. Для него всё действительно так просто. Именно поэтому ему никогда не было трудно принести в жертву людей, семьи, целые деревни… поколение за поколением ведьм, если это обеспечивало ему вкусную добычу.
— Для вас они — ничто, верно? Пара десятков лет… какая мелочь.
— А для тебя разве иначе? — парирует он, и в его голосе ощущается кислотный привкус его магии. Его влияние скользит в тишине ночи, медленно, лениво, но ощутимо.
Лгать в его присутствии сложно. Даже мне.
Но правда никогда меня не пугала. Он это знает.
— Спроси, что хочешь, и убирайся. Или останься — и узнай, нарушу ли я сегодня законы крови, что сдерживают наших.
Мои клыки сверкают в темноте — как серебро при свете луны.
Шерсть на спине Азери встаёт дыбом.
— Что происходит… или что должно произойти? Если будет война, я хочу знать.
— А с чего ты взял, что я должен тебе это рассказывать?
— Потому что я поддержу тебя, когда настанет момент.
Я смотрю на него в упор, и лис не улыбается. Он, как и я, не может произносить ложь — но он умеет рассказывать истории. Между его словами слишком много пространства. Да, правда, он бы поддержал меня… но, возможно, всего лишь в одном бою, в одном решении. Потом его верность могла бы сменить сторону. А может, она с самого начала принадлежит сразу нескольким.
Я тяжело вздыхаю.
— Успокойся, лис. Я не собираюсь развязывать войну против своих братьев.
— А тогда против кого? — настаивает он, и в голосе звучит хищная проницательность.
Мне кажется, он уже догадывается. Что-то в его сущности, как пожирателя лжи, чует мои намерения. Возможно, мне и стоит рассказать ему. В конце концов, наши судьбы переплелись на той горе, полной чудовищ.
— Ну что ж… подойди ближе. Требуй ответы снова. Давай узнаем, действительно ли твоя бессмертная жизнь стоит мне войны с моими братьями.
Но не сегодня. Сегодня я не хочу говорить.
Азери опускает морду, делает шаг назад и злобно рычит, но уходит.
Я остаюсь один в лесу. Лишь Одетт всё ещё рядом. На мгновение она поворачивает голову в мою сторону, в темноту. Её глаза словно находят меня — но я знаю, что увидеть меня она не может.
Она отворачивается, глядит на дворец Эреи и обнимает себя, вздрогнув.
И всё же… возможно, она и правда что-то почувствовала.
Глава 7
Одетт
Я отошла довольно далеко от дворца. Настолько, чтобы отсюда любоваться им целиком: башнями и балконами, изящными балюстрадами и большими окнами залов на первом этаже.
Я продолжаю удерживать в небе светящиеся огоньки без усилия. Почти не чувствую, как магия покидает меня — разве что лёгким отдалённым шорохом, едва уловимым покалыванием где-то внутри.
Несмотря на расстояние, я всё же не одна. Много людей ушли подальше от центра праздника, спасаясь от душных залов, переполненных балконов и шумных садов, где дети носятся друг за другом. Те, кто искал тишину, как и я, прогуливаются между клумбами и молодыми деревцами или присели на низкие каменные бордюры, обозначающие границы.
Я устроилась на каменных ступенях, ведущих к дорожке, что петляет между разными садами, и именно там замечаю приближающуюся ко мне фигуру.
Сначала мне кажется, что это Кириян, но очень быстро я понимаю, что от праздника отдаляется Арлан. Его волосы собраны в высокий пучок, на нём доспех — куда менее лёгкий и куда менее парадный, чем у капитана или командорки, — а к бедру пристёгнут меч в ножнах.
  
Заметив меня, он замедляет шаг и направляется прямиком ко мне, останавливаясь напротив.
— Красивое зрелище, — тихо говорит он.
— Да, очень, — соглашаюсь, поднимая взгляд к мерцающим огонькам и фонарикам, которые я удерживаю вокруг дворца.