Все потерянные дочери (ЛП)

— Я тебе верю, — говорю серьёзно.
Одетт останавливается у куста с тёмно-фиолетовыми ягодами, напоминающими ежевику. Проводит пальцами по колючкам, обрамляющим их.
Потом медленно поднимает взгляд, смотрит на меня с лёгким наклоном головы, будто изучает.
Она мне не верит.
И, наверное, я понимаю почему: сделка с ведьмами из Лиобе. Обещание молодой ведьме Эли, которая в итоге отняла у нас драгоценное время.
  
Если я не зачну ребёнка с ведьмой, мы оба умрём через три года.
После того как она узнала… мы больше не говорили. В ту ночь она избегала меня, а потом уже не осталось времени. Внизу, в туннелях, всё это потеряло смысл. Я даже не вспоминал. Мне было важно только быть рядом с ней, сохранить хотя бы один миг. А потом — уйти, унося этот миг с собой.
Если бы она не вернула меня… мы бы расстались навсегда, с этой раной между нами.
Я сглатываю.
— Одетт, я…
— Мы оба сделали всё, чтобы сохранить друг друга, — перебивает она.
Я глубоко вдыхаю.
Её глаза полны силы. Настолько, что она не выдерживает взгляда — отводит его к своим пальцам, берёт ягодку и её сок окрашивает подушечки в фиолетовый.
— Остальное сейчас не имеет значения.
Она снова смотрит на меня — и я вижу в зелени её глаз хрупкость. Её приоткрытые губы, вздымающаяся грудь, волосы, трепещущие на ветру…
— Это правда, — соглашаюсь. — Мне ничего не нужно, кроме одного: чтобы ты была здесь. И чтобы я мог быть с тобой.
Она мягко улыбается, и эти прекрасные губы становятся ещё прекраснее.
— Согласна.
Я подхожу ближе, обнимаю её за талию — и она уже тянется ко мне, но останавливается, заметив, что испачкает мои одежды.
Я беру её руку, приподнимаю её пальцы, запятнанные соком… и втягиваю их в рот под её пристальным взглядом.
— Это было глупо, — бормочет она. — Вдруг оно ядовитое?
Я улыбаюсь и медленно облизываю её пальцы, затем выпускаю их изо рта и прижимаюсь к ней, крепко обняв.
— Мне всё равно, — шепчу у её губ и наклоняюсь ближе.
Я делаю это медленно — давая ей возможность отстраниться… которую она не использует. Мои губы касаются её — и она сразу приоткрывается, позволяя поцелую углубиться. Я ласкаю её нижнюю губу, чувствую, как сбивается её дыхание — как она старается сдержаться, но…
Это она первой сдаётся. Она первой теряет терпение.
Её пальцы впиваются мне в волосы, рот с жадностью ловит мой, и терпкая ягода тает на наших языках.
Я чувствую, как она отступает на шаг, сгибает колени и опускается в траву. Я падаю рядом с ней, под мягкие стебли. Моя нога между её, рука — у головы.
Её волосы разметались, а в глазах вспыхивает огонёк, когда я отстраняюсь, чтобы прошептать:
— Если это было ядовито, умрём вместе.
На её губах появляется опасная улыбка.
— Какая жалость, — мурлычет.
— Обещаю — оно того стоит.
Я снова наклоняюсь. Один поцелуй — в губы. Ещё один — в подбородок. В шею. В грудь… Одетт выгибается, стремясь ко мне, её руки притягивают меня за шею, а бёдра поднимаются, встречаясь с моими.
И тогда из её губ вырывается тонкий, мягкий стон — звук, проникающий в каждую клетку тела, натягивающий до предела каждую жилку.
За всех теней мира… я хочу съесть её всю.
Я резко отстраняюсь — и она бросает на меня пылающий взгляд, полурассерженный, полупредупреждающий. Но я не даю ей и минуты подумать, что оставлю всё так.
Мои ладони скользят по её талии, по бёдрам — и я поднимаю подол её чёрного платья, в то время как её пальцы вцепляются в траву, а губы приоткрываются в сдавленном выдохе.
Я медленно провожу руками по её ногам, по внутренней стороне бёдер, и она вздрагивает от прикосновений. Не отрывает взгляда от меня — и я от неё — когда мои пальцы находят край её нижнего белья, тянут за него, и вот я снова провожу тот же путь, но уже в обратную сторону — с её трусиками в руке.
Я стягиваю их с её лодыжек, оставляю рядом и устраиваюсь между её ног, осторожно обхватываю её колени и раздвигаю их, склоняясь к ней, поднимая платье выше — и тогда погружаюсь в неё.
Одетт всхлипывает — не то стон, не то просьба. Её колени напрягаются в моих ладонях, но я держу их, пока мой язык скользит по её сердцевине. Я ласкаю, покусываю — и сам едва не теряю контроль, когда слышу, как сквозь стоны она шепчет моё имя:
— Кириан…
Я чувствую, как она приближается к краю — дыхание становится прерывистым, мышцы под пальцами напрягаются — но я не позволяю ей упасть. Я отстраняюсь, когда она ещё дрожит подо мной, и тогда она тянется ко мне всем телом: пальцы впиваются в мои волосы, руки обвивают шею, ноги замыкаются вокруг моей талии…
Её руки пробираются под мою рубашку, дёргают за жилет, за пуговицы — и мы сбрасываем одежду с нетерпением, небрежно, одержимые друг другом.
Её ладони скользят по моему животу, замирают на груди — на том самом месте, где шрам пересёк татуировку и чуть не лишил меня жизни. Но раздумья длятся недолго — её пальцы впиваются мне в плечи, она извивается подо мной, а я таю от этого, от её взгляда, от каждой капли желания на её коже…
Она расстёгивает мой ремень, пока я целую её шею. Пальцы спотыкаются, дрожат, но всё равно находят то, что ищут — и берут меня в ладонь, нежно.
Моё тело откликается мгновенно — дрожь проходит по спине от её прикосновения, от мягкого движения её руки вверх-вниз. Она шепчет у моих губ:
— Я хочу, чтобы ты вошёл в меня.
Я исполняю её просьбу. Склоняюсь над ней, вхожу между её бёдер. Когда проникаю в неё, Одетт на миг зажмуривает глаза, закусывает губу — она раскраснелась от моих поцелуев — и её бёдра двигаются мне навстречу, принимая меня.
На этот раз нет ни колебаний, ни сдержанности. Я занимаюсь с ней любовью между ядовитыми ягодами, с их терпким вкусом на губах, с пульсирующим жаром в крови.
Я даже не снимаю штанов. Не раздеваю её полностью.
Но когда я двигаюсь — чувствую, как она сжимается вокруг меня, как подстраивается под мои толчки, как её ноги обвивают меня, притягивают ближе, ещё ближе… я теряю счёт времени. Теряю себя.
Её руки снова находят меня, гладят, хватают, сжимают моё лицо, когда она откидывает голову назад и кричит — и я хочу впитать этот звук. Я ускоряюсь, становлюсь грубее, резче, и Одетт кончает — вместе со мной, в тех последних движениях, резких и отчаянных.
Когда всё заканчивается, я падаю на неё — и с её губ срывается лёгкий, звонкий смех. Счастливый. Задушенный дыханием, но настоящий.
Я немного отстраняюсь, насколько хватает сил, но не далеко — мне нужно чувствовать её рядом. Её тепло, её запах, её дыхание, учащённое на моей груди.
Я обнимаю её за талию, кладу голову в изгиб её шеи.
— Оно того стоило? — спрашиваю, голос у меня ещё хриплый.
Одетт не отвечает. Но снова смеётся — и этот смех отзывается в моей груди, в каждой клетке, в каждом уголке меня.
Глава 6
Одетт
У нас есть время. Я повторяю это себе снова и снова: Когда встаю утром. Когда прихожу в походный госпиталь. Когда принимаю облик Лиры, чтобы пройтись по столице и поговорить с эренитами. Когда засыпаю по ночам рядом с Кирианом…
Я повторяю это себе с тех пор, как он прошептал эти слова однажды, когда мы лежали вплетённые друг в друга в простынях и первый луч солнца коснулся горизонта. — Какая разница? — пробормотал он, роняя слова в моё ухо, как ласку. — Уже поздно, — ответила я, сама не будучи уверенной. — У нас есть время, — сказал он и поцеловал меня так, что реальность пошатнулась под ногами.
С тех пор я не могу перестать твердить это себе.
Война ещё не окончена. Но она не продолжается пока что. Сначала мы должны позаботиться о раненых. Переформировать армию. Помочь народу залечить раны. А уже потом — отправиться в Илун. Так мы договорились с королём Нумы.
  
Сегодня ведьмы покидают Эрею. Они вылечили самых тяжёлых и дали нам всё, что могли.
Каия остаётся. Похоже, в Эрее больше нет королевы-матери. Ковены продолжают существовать — Кириан и я убедились в этом в деревне Изартеги, — но иерархии, подобной той, что держится в Сулеги, здесь нет. А скоро она может понадобиться. Каия поможет нам с этим.