Идеальный мир для Химеролога 4 (СИ)

— Я… мы не могли остановиться. Макар сказал…
— Да ладно, забей, — перебил её Виктор. — Всё нормально. Я смог убежать.
— В смысле убежать? — она подняла на него недоверчивый взгляд. — Мы оттуда на броневиках еле уехали! Там такая тварь была… Она деревья ломала, как спички!
— Ну, я быстро бегаю, оказывается, — невозмутимо ответил он. — Страх окрыляет. Знаешь, как говорят: хочешь жить — умей вертеться. Вот я и вертелся. Между деревьями.
  
Агнесса посмотрела на него. Врёт. Нагло, в глаза. Никакой человек не смог бы убежать от той твари. Но допытываться было бесполезно.
— Главное, что жив, — сказала она. — Я… я рада. Честно.
— Я тоже рад. Кстати, насчёт того, что ты рада. Ты не забыла, что у нас завтра по расписанию?
— Завтра? — Агнесса нахмурилась, пытаясь вспомнить свой график. — Совещание у акционеров… Встреча с поставщиками… Что-то ещё?
— Лечение брата, — напомнил Виктор.
Агнесса замерла. Чашка в её руках звякнула о блюдце.
— В смысле «не забыла»? Я даже не знала об этом! Ты не сообщал! Мы же договаривались, что ты позвонишь!
— Ну вот, теперь сообщаю, — Виктор посмотрел на часы. — Завтра. Ровно в шесть утра. Хочу успеть до открытия клиники. Второй этап терапии. Самый важный.
— Прикольно, — нервно усмехнулась Агнесса. — А ничего, что Миша сейчас далеко отсюда?
— В другом городе? — Виктор нахмурился.
— Нет, в Петербурге, но на другом конце у дальних родственников. Он уехал только вчера вечером.
Виктор помолчал, барабаня пальцами по столу.
— Ну, вообще никаких проблем.
— Правда? Можно перенести?
— Конечно. Просто, если вовремя не сделать лечение, у него начнутся некоторые… последствия. Откат. Организм начал перестройку, ему нужен стабилизатор. Если прервать процесс, болезнь опять начнёт прогрессировать. Причём агрессивно. Ему будет плохо. Очень плохо. А так — ничего. Никаких проблем.
Он развёл руками.
— В общем, ты ознакомлена. Дальше думай сама.
Агнесса побледнела.
— Твою мать… — прошептала она, вскакивая со стула. — Сколько времени? Уже вечер! Отсюда на машине часа три, и то, если пробок не будет.
Она схватила телефон.
— Мне надо бежать.
— Беги, беги, — напутствовал её Виктор, допивая кофе. — Только не забудь: завтра в шесть утра. Опоздание нежелательно. У меня плотный график.
Агнесса уже не слушала. Она вылетела из клиники, на ходу набирая номер Макара.
— Срочно! Поднимай вертушку! Да, плевать на разрешение на полёты! Мне нужно доставить Мишу домой! Любой ценой!
Её машина сорвалась с места, оставив после себя облако пыли.
Виктор смотрел им вслед, стоя у окна.
— Ну вот, — сказал он, поворачиваясь к Валерии. — А ты боялась, что нам будет скучно.
Валерия покачала головой.
— Ты чудовище, Вик.
— Я знаю, — улыбнулся он. — Зато какое продуктивное! Кеша, ты всё снял?
— Обижаешь, хозяин! — гаркнул попугай. — Крупный план, слёзы, драма… Оскар наш!
— Отлично. В архив. А теперь — за работу. Мне нужно всё подготовить.
Он пошёл в свою лабораторию, насвистывая весёлую песенку.
  
Глава 12
 
Вечером я мотался по городу в поисках ингредиентов. Места, где отовариваются приличные химерологи, мне пока были не по карману, да и светиться там лишний раз не хотелось. Поэтому пришлось импровизировать.
Я набрёл на какой-то полулегальный рыночек на окраине, зажатый между гаражами и теплотрассой. «Народная медицина», как гласила кривая вывеска. По факту же — сборище бабок-травниц и мутных типов, торгующих сушёными частями тел всего, что имело неосторожность сдохнуть в окрестных лесах.
— Бери, милок, корень мандрагоры! Свежий, только вчера выкопала! — нахваливала свой товар какая-то старушка, похожая на Бабу-Ягу на пенсии.
Я придирчиво осмотрел сморщенный корешок.
— Это не мандрагора, бабуля, а обычный хрен, — констатировал я.
— Тогда возьми зверобой! От сглаза помогает! — зашамкала старушка.
— Сглаз — это скучно, — я наклонился к её прилавку, разглядывая пучки сухой травы. — А вот этот корешок почём?
Я пригляделся. Ну, точно — редкий токсин, вызывающий временный паралич голосовых связок.
Бабка выпучила глаза, но цену назвала.
В итоге я набрал целый пакет всякой всячины: пучок могильного мха (отличный стабилизатор для магических связок), банку с сушёными лапками жуков-могильщиков и даже пару флаконов с ядом болотной гадюки, который продавали как «средство от радикулита». Надеюсь, покупатели не принимают его внутрь. Хотя, радикулит после этого точно беспокоить не будет. Как и всё остальное.
Вернувшись в клинику, я первым делом направился в кабинет, чтобы выгрузить добычу.
— Юстиция, я тебе тут салатные листики принёс, свежие, с рынка… — начал я, ставя пакет на стол.
И застыл.
Террариум, где обычно обитала моя черепаха-юрист, был пуст.
Я нахмурился. Огляделся.
Под столом? Нет.
За шкафом? Тоже пусто.
Не могла же она сбежать? С её-то скоростью она бы до порога добиралась неделю. Значит, кто-то помог. Или…
Нехорошее предчувствие кольнуло где-то под рёбрами. У меня тут проходной двор, а не режимный объект. Украли? Но кому нужна обычная, пусть и очень умная черепаха?
Я вышел в приёмную. Валерия как раз заканчивала сводить кассу.
— Лера, у нас проблема. Черепаха пропала.
Она подняла на меня спокойный взгляд.
— Юстиция, что ли?
— Да. Её нет в кабинете.
— А, так она не пропала, — Валерия вернулась к подсчётам. — Она на работе.
Я моргнул.
— В смысле, на работе? На какой ещё работе? Она черепаха! Её работа — жевать салат и помнить наизусть Имперский кодекс!
Валерия вздохнула, отложила калькулятор и поманила меня пальцем.
— Пошли, покажу. Только тихо, у неё там важные переговоры.
Мы прошли по коридору к дальней комнате, которая раньше служила кладовкой для швабр. Из-за двери доносился приглушённый гул и странное клацанье.
Валерия приоткрыла дверь и пропустила меня вперёд. Я заглянул внутрь.
Посреди комнаты стоял низкий стол. Во главе его, на специальной возвышенности из книг, восседала Юстиция. Вид у неё был максимально сосредоточенный.
А вокруг неё за клавиатурой сидели пять моих хомяков. Не обычных, а тех, кого я недавно прокачал — увеличенных в размерах, с улучшенной моторикой и интеллектом. На носу у каждого красовались игрушечные очки, а лапки с пулемётной скоростью барабанили по клавишам.
На большом мониторе, стоявшем перед ними, была открыта видео-конференция. Звук шёл через колонки.
— … ну и в общем, типа, он на меня первый напал! — взволнованно вещал какой-то мужик с подбитым глазом. — Я просто стоял, никого не трогал, а он полез! Получается, я ему дал сдачи, чисто рефлекторно, а он теперь грозится в полицию заявить, побои снять! А у меня же ситуация непростая, условка висит, да и с работы могут турнуть к чертям собачьим! Вы же понимаете, господин юрист, мне нельзя в участок! Дайте совет, что делать? Я вот думаю, может, мне типа сразу там какое-то примирительное писать или денег ему предложить?
Я перевёл взгляд на Юстицию.
Черепаха медленно вытянула шею, открыла рот и начала издавать едва слышное шипение.
— Ш-ш-ш… пф-ф-ф…
Хомяки синхронно кивнули, будто поняли каждое слово, и с удвоенной скоростью застучали по клавишам.
На экране появился текст, который тут же озвучил приятный бархатистый механический голос синтезатора речи:
— Ваша ситуация предельно ясна, не переживайте. Никаких денег и примирительных писем. Это будет расценено как признание вины.
Мужик на экране замер, внимая голосу невидимого «адвоката».
— Этот человек не имеет никаких юридических оснований для угроз, — продолжал вещать компьютер, пока хомяки яростно долбили по кнопкам, транслируя мысль черепахи. — Если он подаст заявление, вам необходимо немедленно подать встречное. Ссылайтесь на Указ Императора Павла от 1789 года «О праве мещанина на защиту чести и достоинства подручными средствами», а также на статью 112 действующего Уложения о наказаниях — «Превышение пределов необходимой обороны при явной провокации». Этот прецедент до сих пор имеет юридическую силу. Требуйте полной проверки обстоятельств конфликта.