Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить (СИ)

– И что ты предлагаешь?! Развод? Ну уж нет, Ольга! Я дал тебе неделю отдохнуть и прийти в себя. Неделя прошла. Собирайся!
– Можешь сколько угодно приказывать и орать, – говорю уже спокойнее, – Но да, это развод.
– Нет, – качает головой, – Развод я тебе не дам.
– Я и не спрашиваю разрешение.
Кирилл больше не слушает. Он отталкивается со своего места и начинает медленно надвигаться на меня.
  
А я…
Сначала замираю, но также быстро отмираю и каким-то чудом юркаю в коридор, пробегая через него. Мужчина пытается поймать меня за руку, но не успевает.
Злится, ругается себе под нос и широким шагом настигает меня у входной двери, которую я распахнула, жестом показывая, что ему пора.
– Поезжай к сыну и Миле. А меня оставьте в покое, – уже не прошу, а умоляю, но Кириллу все равно.
Он убирает мои руки и с грохотом захлопывает дверь, зажимая меня в тиски.
Тут же начинаю брыкаться, пытаясь оттолкнуть его, кручу головой из стороны в сторону, поэтому мужчине приходится одной рукой держать меня за талию, а другой крепко сжимать подбородок.
В какой-то момент сил не остается, и на мои губы обрушивается поцелуй.
Очень долгий и очень голодный.
Я совершаю ошибку, за которую буду винить себя еще минимум неделю, но я отвечаю ему, позволяя целовать себя, сминать губы, засасывать и ласкать язык, лишая дыхания.
Кирилл безумно горячий, даже обжигающий, но я липну к нему, согреваясь этим теплом и ощущая твердое мужское желание.
Муж прекращает удерживать меня и перемещает руки под попу, чтобы обхватить и усадить на тумбу.
А потом…
В голове резко появляется кадр, где он точно также целует Милу, подхватывает, раздевает и трахает.
Жестко, выбивая крики и стоны – как он любит.
И эта вспышка осознания прожигает сердце насквозь, заставляя оттолкнуть Кирилла от себя.
Он растерян, и я пользуюсь этим, добивая нас обоих.
– Во мне все умерло, Кирилл. И любовь тоже на последнем издыхании. Не мучай нас больше.
– Ты врешь, – мужчина тяжело дышит и тянет руки ко мне.
– Я никогда еще не была так честна с тобой.
Ожидаю, что он продолжит возражать, но Кирилл со всей силы ударяет кулаком по той самой тумбе, превращая ее в щепки, и уходит.
  
Глава 13
 
Вот и ответ, который Кирилл так боялся озвучить вслух.
Он не сможет отказаться от сына, а я не смогу принять его сына.
Отчасти я понимаю мужа. Дочерей он баловал до безумия, отдавал им всего себя, сидел по ночам, когда я выдыхалась, стойко менял подгузники и без моей помощи со всем справлялся.
Есть мужчины, для которых ребенок – это трофей, а все заботы о нем ложатся на плечи матери, но Кирилл другой.
Он – отец, настоящий, заботливый и умеющий брать ответственность.
Поэтому его отношение к Феде меня не удивляет. Он не бросит его никогда. Просто не сможет жить, зная, что где-то там растет его сын.
Мы оказались в тупике, из которого нет выхода. И осознание этого ранит меня сильнее всего.
– Как раньше уже не будет, – говорю сама себе вслух и возвращаюсь в гостиную, где о недавнем приходе мужа напоминают лишь большие черные следы от его обуви.
Осматриваю критически комнату и понимаю, что здесь проще все сжечь, чем привести в порядок. Повсюду слипшиеся куски бумаги, отвалившаяся штукатурка, мебель и одежда, накрытые прозрачной пленкой.
В спальне не лучше, потому что и там я умудрилась намусорить.
Проходит еще час, за который я успеваю намотать не первый километр бесцельных хождений, а хаос вокруг остается без изменений.
Номер в гостинице что ли снять на пару дней или к Ульяне напроситься.
– Надо было просто продать эту квартиру и не мучиться, – продолжаю болтать в пустоту.
– Да, надо было, – но мне отвечают.
Резко поворачиваюсь на звук и встречаюсь взглядом все с таким же злым Кириллом.
Вернулся?!
Сердце тут же пускается в пляс, и первые пару секунд я не могу вымолвить и слова, потому что горло охватывает спазм.
Молчу, пытаюсь не забывать дышать и таращусь на него.
А Кирилл тем временем успевает скинуть курту и поставить передо мной огромный ящик со всеми инструментами.
– Оль, ну ты как в первый раз, – причитает мужчина, еще раз внимательно осматривая мой «ремонт», – Сначала старый плинтус нужно снять, а потом обои.
– Я не смогла его снять, – пытаюсь оправдаться, – А вилкой и ножом не получилось.
– Вилкой? – Кирилл аж замирает на месте. Видимо, представляет в голове, как я ковыряла плинтус вилкой.
Знаю, и звучит, и выглядит смешно, но у меня из инструментов здесь только столовые приборы.
– Да, вилкой, – все-таки оживаю и начинаю внимательно следить за каждым действием мужа.
Вот он открывает спортивную сумку, которую принес вместе с инструментами. Достает оттуда футболку и начинает переодеваться при мне.
А я словно впервые вижу мужчину с голым торсом. То прячу глаза, то украдкой посматриваю на него, чувствуя прилив жара где-то в районе живота.
Кирилл отличается от своих ровесников, которые к пятидесяти годам отращивают пузо. У него нет восьми кубиков, но пресс до сих пор твердый и рельефный.
Руки тоже… Очень сильные.
Шумно сглатываю и выдаю себя с потрохами.
– Знаешь, о чем я мечтаю сейчас? – с улыбкой спрашивает мужчина, продолжая свой мини-стриптиз.
– О чем? – хриплю, потому что в горле становится нестерпимо сухо.
Кирилл поворачивается ко мне в одних джинсах и ботинках, внимательно проходится глазами по моему телу и задерживается на груди.
Достаточно одного взгляда, чтобы понять мои мысли. А еще тело прекрасно выдает все свои потребности.
Соски встали и отчетливо видны через футболку, щеки покраснели, а губы будто обветрились, поэтому мне приходится их часто облизывать.
Я живой человек, у которого давно не было секса, поэтому ничего удивительного в моей реакции нет.
Но Кириллу это нравится, даже льстит – вижу по его довольному выражению лица.
– Трахнуть тебя сначала у той бетонной стены, – томно шепчет он, показывая рукой на стену за моей спиной, – А потом продолжить на диване. А, может, на кухонной тумбе?
– Она не выдержит, – зачем-то поддаюсь его игре.
– Хм… Тогда в ванной?
– Там кран нужно починить, – возвращаюсь в реальность, сбрасывая с себя этот морок.
Кирилл умеет заговаривать, но я не собираюсь растекаться лужицей у его ног.
– Починю, – посмеивается надо мной мужчина, все-таки надевая на себя футболку.
А дальше Кирилл основательно берется за мой ремонт. Точнее за жалкое подобие ремонта.
Пока он снимает плинтусы, я собираю в пакеты весь мусор. Сразу после муж переходит к той несчастной тумбочке, которую сам же сломал, а я продолжаю шпателем снимать обои.
– Предлагаю остальные комнаты пока не трогать, – доносится до меня голос Кирилла откуда-то из коридора.
Тумбочку ему не удалось починить, но мужчина легко справился со старым линолеумом, которым мы когда-то застелили деревянный паркет.
– Хочу все здесь поменять, – возражаю, но тут же победно вскрикиваю, когда мне поддается последний кусок обоев.
– Поменяем, – соглашается мужчина, орудуя шуруповертом, – Но надо постепенно.
На дворе уже ночь, а мы все возимся с квартирой. Однако надо признаться, что с Кириллом работа продвигается намного быстрее.
В гостиной и коридоре больше нет пожелтевших обоев, для кухни я уже заказала новый недорогой гарнитур и плитку на фартук.
Стены решила покрасить в молочно-белый, чтобы создавалось впечатление большого и теплого пространства. Полы придется реставрировать, потому что я не готова расставаться с паркетом.
А еще нужно заменить электрику, сантехнику, окна…
  
Работы настолько много, но впервые меня воодушевляют эти перемены.
А вдруг ремонт сделает из этого плачевного места что-то стоящее. Вдруг у меня появится дом?
– О чем думаешь?
Голос мужа раздается так неожиданно, что я вздрагиваю.