Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить (СИ)

Сейчас чуть больше двух ночи, поэтому нам пришлось закончить все, пока соседи не вызвали полицию.
Кирилл уходил умываться в ванную, а я заварила себе чай и стояла у окна, рассматривая тихо падающий снег.
Вид на дворик уже не казался таким чужим, и я даже научилась определять машины соседей.
И среди всех них выделялся седан Кирилла, нагло припаркованный почти у входа в подъезд.
  
– Тебе пора, – озвучиваю то, о чем боялась думать весь вечер.
Глупо отрицать, но я забываюсь рядом с ним.
Забываю про измены, про Милу и ребенка. Забываю, что нас больше нет и утром я опять проснусь одна.
Кирилл уедет и в какой-то день больше не приедет. Дак зачем продлевать себе мазохизм?
Мне хорошо рядом с ним, как было всегда. Спокойно, уютно и тепло. Но…
– А если я не хочу уезжать? – возражает муж, подходя вплотную ко мне.
Не сопротивляюсь, когда его грудь прижимается к моей спине. Когда сильные руки обвивают тело, а сам мужчина утыкается носом мне в шею, посылая щекочущие мурашки по коже.
Я даже расслабляюсь и слегка откидываюсь на него.
– Все равно придется, – шепчу ему в ответ, рассматривая нас в отражении оконного стекла.
Мы изменились за эти тридцать лет, но я почему-то все еще вижу ту Олю, которая не отрывала голову от учебников и в упор не видела мальчиков. И того Кирилла, который ворвался в мою жизнь, словно ураган, заставив полюбить его с первого разговора, первого касания и поцелуя.
– А помнишь, как я зажал тебя за углом школы и поцеловал?
Вот как у него получается читать мои мысли?
– Конечно, помню, – тихо посмеиваюсь, – Ты был весь потный и вонючий после физкультуры.
– Но ты не отталкивала меня.
– Нет, не отталкивала.
– А сейчас?
– Что сейчас? – отвечаю вопросом на вопрос, поворачивая голову к мужу.
Кирилл не медлит. Аккуратно обхватывает меня за подбородок и целует.
В этот раз его губы медленно ласкают мои, словно пробуя на вкус. Тогда, за углом школы, он целовал точно так же. То ли боялся, то ли пытался быть нежным.
Вот и сейчас вместо напора выбирает нежность, а я опять отвечаю.
Поцелуй получается тягучим, приторно сладким, но мне нравится. В какой-то момент я даже беру инициативу в свои руки, захватывая его язык в плен.
– Я люблю тебя, – в перерыве проговаривает Кирилл, а я в ответ больно кусаю его губу, потому что поздно разбрасываться такими словами.
– А я тебя ненавижу.
– Знаю, – без споров соглашается мужчина, стягивая с себя футболку.
Сильнее прижимаюсь к нему, впитывая весь жар его тела
Что я там говорила? Не могу находиться с ним рядом, не представляю, как буду целоваться и заниматься любовью?
Я врала. И себе, и ему.
Все я могу и хочу. Еще чуть-чуть, и мы окажемся на диване. Все идет к этому, когда муж ловко избавляет меня от футболки, просовывая руку в мои спортивные штаны.
Не сопротивляюсь, потому что это выше моих сил.
Вот его пальцы добираются до трусиков, отодвигают их и…
– Чееерт, – это ругаюсь я, а не он, потому что тело остро реагирует на ласку, раскрываясь сильнее.
Мне хорошо и даже очень. Знаю, что завтра будет плохо. Я буду винить себя в слабости, проклинать всех и вся. Особенно Кирилла, потому что он не отпускает меня.
Но сейчас так хорошо, и я не намерена останавливаться.
– Прикоснись ко мне, – повелительно шепчет Кирилл.
Тянусь к его ширинке, расстегиваю ремень и...
Все обламывается, потому что мой телефон резко оживает и начинает противно пиликать, привлекая к себе внимание.
Кто-то настойчиво написывает в мессенджере и этим кем-то оказывается моя младшая дочь.
Ульяна никогда не пишет так поздно, поэтому я аккуратно отталкиваю Кирилла и хватаю телефон с подоконника.
Дочь прислала какие-то фотографии. Открываю нашу переписку и чувствую, как что-то невидимое ударяет меня под дых.
Сердце начинает колотиться так быстро, будто сейчас выскочит из груди.
На фотографиях моя Ульяна приобнимает Милу и радостно смотрит в камеру.
  
Глава 14
 
Все желание сходит на нет, и я смотрю на Кирилла другими глазами.
В них больше нет отчаянной страсти. Будто пелена спадает, жестоко возвращая меня в реальность.
В реальность, где мой муж точно так же зажимал первую попавшуюся девку и трахал ее прямо в баре, потому что я, видите ли, вовремя не дала.
– Ты ее тоже зажимал у стенки и руки в трусы совал в тот вечер?
Да, грубо и на меня совсем не похоже, но я по-другому сейчас не могу.
Телефон горит в руке, а эти фотографии до сих пор перед глазами.
– Ольга, – зловеще рычит Кирилл, но тон его голоса только сильнее распаляет меня.
– Вот, – протягиваю ему смартфон, – Полюбуйся на новую подружку своей дочери.
Мужчина берет из моих рук гаджет и пристально вглядывается в снимок, где наша Ульяна позирует рядом с этой гадиной.
– Я разберусь.
– Разберешься? – ору на мужа, – С чем ты разберешься, Кирилл?! Твоя шлюха подобралась уже к нашей дочери, а ты все пытаешься разобраться с чем-то. По-моему, пора признаться, что ты не контролируешь ситуацию.
– Оля, не волнуйся…
– Ты не слышишь? Эта девка за твоей спиной начала общаться с Ульяной. Или… Ты все знал? Еще скажи, что это ты их познакомил.
Нет. Ульяна бы никогда так со мной не поступила. Она бы не стала скрывать от меня, что у отца появилась любовница.
Поэтому остается одно объяснение – Мила планомерно отравляет ядом нашу жизнь, и ее угрозы в кафе были вполне реальными.
– Я не знал, – чеканит Кирилл, повышая голос, – Я еще раз повторяю, что разберусь. Сам!
– Вот иди и разбирайся! – перехожу от криков к натуральной драке, толкая мужа подальше от себя.
Вмиг все теплые чувства, которым я позволила овладеть мной, испарились. А на их место вернулась противная горечь во рту и головная боль.
Я не видела, что делаю, – лишь сильнее толкала Кирилла к двери, чтобы он быстрее ушел. Мужчина кое-как схватил свои вещи, натянул куртку, но выходить в подъезд не спешил.
Стоял у порога, словно статуя, и не сдвигался ни на миллиметр.
– Оля, я…
– Молчи, Кирилл, – с отдышкой отвечаю мужчине, – Твоя любовница проворачивает какую-то хитрую игру, где могут пострадать мои дети.
– Мила не способна ни на какие игры, – хмуро бормочет муж.
– Ты ее защищаешь? – вновь толкаю его в грудь, – Добавь еще, что это я устраиваю истерику на пустом месте, придумывая то, чего нет, – меня уже не остановить, – Наговариваю на бедную девочку. Разуй глаза!
– Хорошо! – выкрикивает муж, перехватывая на лету мои руки, – Мила больше не подойдет ни к Ульяне, ни к Кате.
Кирилл все же открывает дверь и вылетает в подъезд, стремительно покидая меня. А я возвращаюсь в гостиную, цепляюсь взглядом за коробку с инструментами, которую муж благополучно забыл, и со всей злостью пинаю ее ногой.
Коробка, конечно же, оказывается тяжелой, поэтому от удара страдает только моя нога.
– Черт-черт-черт! – ругаюсь то ли на коробку, то ли на свою ногу, которая теперь нестерпимо болит.
По батарее тут же начинают стучать соседи, проснувшиеся из-за наших криков, но меня не это волнует сейчас.
Ковыляю до подоконника, вновь беру телефон в руки и набираю дочери.
– Давай, – шепчу в трубку, слушая одни гудки, – Отвечай на вызов.
Когда гудки сменяются на автоответчик, я набираю еще раз. А если Ульяна и в этот раз не ответит, я просто вызову такси и поеду к дочери на ночь глядя.
Но Ульяна, к ее счастью, берет трубку со второй попытки и как-то весело мне отвечает:
– Ты чего, мам?
– Ульяна, – хриплю в динамик, сдерживая злость и панику одновременно, – Я посмотрела твои фотографии с этой… подругой.
  
– Ага, и как она тебе? Правда, на вид прикольная? Я даже подумала сделать и себе цветные пряди.
– Ульяна… это Мила… папина любовница.
– Кто? – все еще радостно переспрашивает дочка, будто не расслышала, что я только что сказала.