Хрупкое убежище (ЛП)

— Маленький член — большие амбиции.
Шеп громко рассмеялся, к нему присоединилась вся бригада.
— Давайте перекусим и за работу.
Все направились к коробкам с едой в кузове его пикапа, а я остался.
— Извини за этот цирк.
Шеп покачал головой:
— Это не твоя вина.
— Ему я никогда не нравился, — пробормотал я. И сам не понимал почему. Я ведь особо не отсвечивал, когда пришел в команду. Да и рабочие тут часто менялись — такова уж специфика.
  
Но, глядя, как пикап Оуэна вылетает на двухполосное шоссе, я знал: тут дело не в простой антипатии. Он взбесился из-за того, что сегодня утром я вышел из дома Ро. И это меня тревожило.
Шеп тяжело вздохнул:
— Надо было уволить его давным-давно. Всегда был ходячей проблемой. Я просто надеялся, что он возьмётся за ум.
Шеп хотел помочь каждому, давал шансы даже тем, кто их не заслуживал. Особенно если знал их давно. Но у меня начинало зудеть шестое чувство.
— Он ведь здесь вырос, да?
Шеп кивнул:
— Учился вместе с Фэллон и Ро.
Блядь. Мгновенно в голове всплыли пожары: в средней школе, в центре города, у тропы у реки.
— Он много времени с ними проводил?
Шеп сузил глаза:
— К чему ты клонишь?
— Я смотрю на всех, кто был рядом с Ро, — честно ответил я. Не мог остановиться, даже понимая, что ступаю на опасную дорожку. Ее бывший козел давно был первым в моем списке, но теперь я добавлял и Оуэна.
Надо было обратить внимание раньше. У Оуэна были все признаки нарцисса: он всегда винил других, но никогда — себя. Хотя, если честно, он был не единственный. Проблема профилирования в том, что понимаешь — гораздо больше людей способны на ужасные вещи, чем хотелось бы верить.
— Думаешь, стоит передать его имя Трейсу? Пусть проверит? — спросил Шеп, в голосе прозвучала тревога.
Я несколько раз сжал и разжал челюсти, пытаясь расслабить мышцы:
— Не помешает. Просто скажи, что в последнее время он конфликтует. Он хорошо знает планировку викторианского дома. Мог бы быстро проскользнуть по дому, если поджог устроил он.
Шеп хрустнул костяшками пальцев:
— Да полгорода знает планировку этого дома — сюда полгорода на барбекю и праздники ходило.
Я стиснул зубы. Можно было подумать, что в маленьком городе проще сузить круг подозреваемых. Но все наоборот. Здесь все открывают двери всем подряд, и каждый с каждым связан. Потянуть за одну ниточку почти невозможно.
— Пусть Трейс проверит его алиби. Это хотя бы с чего-то начать.
Шеп кивнул:
— Напишу ему. — Он посмотрел на меня пристально. — Спасибо. Знаю, как тебе это тяжело…
— Пустяки, — перебил я. Не хотел останавливаться на той реальности, к которой приближался. И не мог вынести его благодарности.
Он понял намек, не стал давить. Вместо этого хлопнул меня по плечу:
— Пошли. Пока эти звери не сожрали всю еду.
Я усмехнулся, собираясь идти за ним, но в заднем кармане завибрировал телефон. Хмурясь, я вытащил его и посмотрел на экран.
Номер, высветившийся там, превратил мою кровь в лед. Я не видел его уже больше года.
Я сглотнул подступившую к горлу желчь:
— Сейчас догоню.
Шеп ушел вперед, а я повернулся к горам и принял вызов:
— Хант.
— Энсон, это Хелена.
Волна знакомого голоса накрыла меня — этот прокуренный хрип, от которого она так и не смогла избавиться, как и от сигарет. Слишком много стресса в нашей работе — у нее не было ни единого шанса бросить.
— Что случилось? — мой голос прозвучал чуждо. Слишком отстраненно. Слишком пусто. Но я знал, что звонок не сулит ничего хорошего.
И в своей манере Хелена не стала ходить вокруг да около:
— Он вернулся.
Лед начал расползаться по венам, мышцам, органам. Всё внутри застыло до мучительной боли.
— Получили записку на твое имя. Я вскрыла. Все те же гребаные подсказки.
Перед глазами промелькнули сотни образов. Его игры со словами. Печатные буквы, скрывающие почерк. Ни отпечатков, ни ДНК. Он был призраком.
— Это подражатель. Должен быть. Нет причин, чтобы Палач вернулся. Не сейчас. Я ушел в тень, жил вне радаров.
— Это он, — настаивала Хелена. — Слишком много деталей, о которых не знала пресса.
Желудок скрутило. Я играл по его правилам. Перестал его искать. Спрятался. Но он вернулся — будто почуял, что у меня появилась хоть крошечная надежда на счастье. Хоть капля покоя. И он не мог этого допустить.
— Ты нужен нам, Энсон. Надо возвращаться, — проговорила Хелена тем мягким голосом, каким она обычно разговаривала с жертвами.
— Нет, — только это я и мог сказать. Ничто в мире не заставит меня снова погрузиться в тот ад, каким было возвращение в ФБР.
— Энсон…
— Нет, — отрезал я.
— Он будет убивать дальше.
Я знал. Теперь, когда он снова начал, ничто не остановит Палача, кроме смерти. И это будет еще один шрам на моей душе. Еще одна вина, которую я повешу на себя. Но что изменит еще один? Я и так уже тонул в этом океане.
  
29
 
Роудс
I stared down at my phone. The unanswered text message glared up at me, taunting.
Я уставилась на телефон. Неотвеченное сообщение горело на экране, насмешливо дразня меня.
Я: А как насчет ужина в обмен на твою помощь загнать Бисквита в ванну? Стейк с жареной картошкой... Ну и, может, кое-что еще на десерт? ;-) *
— Что тебе телефон сделал? — раздался голос Теи, вырвав меня из задумчивости.
Я поспешно заблокировала экран и сунула телефон в задний карман.
— Мужики — идиоты.
Она подняла бровь, вытаскивая очередной куст из кузова Гатора и устанавливая его в нашу витрину:
— Сказала так, будто это какое-то открытие.
Я фыркнула:
— Тут ты права.
Тея замерла, беря очередной горшок, и внимательно на меня посмотрела:
— Этот парень снова тебе докучает?
Я нахмурилась:
— Какой парень?
— Мажорчик. Лакированные туфли, дорогие часы.
— А, Дэвис? Нет. — Я не видела его с той сцены у The Mix Up. — Другой нарушитель спокойствия. И совершенно другого рода неприятности.
Один уголок губ Теи приподнялся, когда она подняла очередной куст:
— Сдается мне, тебе даже нравится этот вид неприятностей.
Я пробурчала, поднимая новый горшок:
— Даже слишком нравится.
Не уверена, что когда-либо вкладывалась во что-то настолько сильно. И от этого меня трясло.
На лице Теи промелькнула тревога:
— Он играет с тобой?
Я покачала головой:
— Он не из таких. — Энсон не был игроком. Но тот факт, что он до сих пор не ответил, начинал подтачивать мою уверенность. Что-то случилось? Он передумал? Или просто весь день работал и не мог ответить? Все-таки середина дня.
Поставив куст на место, я слегка подпихнула его, чтобы он встал ровно:
— Я не привыкла так сильно волноваться.
Тея водрузила свой горшок рядом:
— Обычно держишь все поверхностно?
— Не совсем. — У меня были отношения. Несколько. Но сейчас все было иначе. Я задумалась и вдруг поняла:
— Кажется, я всегда выбирала тех, с кем не было перспективы на «навсегда».
Тея отошла к Гатору, но взглянула на меня:
— Ничего себе открытие.
Я усмехнулась:
— Я больший бардак, чем думала.
Она остановилась:
— Мы все бардак, Ро. У каждого свое прошлое. Важно то, как мы с этим справляемся.
Я заставила себя продолжать работать, поднимать и сортировать кусты, будто это могло хоть немного заглушить болезненные осознания.
— Думаю, я боюсь «навсегда». Боюсь привязаться к тому, кто может так много для меня значить.
Может, я избегала «навсегда» так же, как избегала читать концовки книг. Потому что знала — иногда это «навсегда» может исчезнуть в одно мгновение.
  
— Данкан рассказал мне о пожаре, — тихо сказала Тея.
Я с трудом подавила раздражение. Не любила, когда за моей спиной обсуждали то, что со мной случилось — впрочем, как и в лицо. Но знала, что Тея не со зла. Данкан, скорее всего, просто хотел, чтобы она была в курсе и могла меня поддержать.