Хрупкое убежище (ЛП)

— Уже поздно. Проснулись все в радиусе пяти километров, — отозвался Кай.
Лолли хихикнула:
— Извините. Зато у нас есть вафли.
Я не удержалась и улыбнулась. Боже, какая же у меня замечательная семья.
Сбросив с себя одеяло, я села и натянула тапочки. Переодеваться не стала, просто быстро забежала в ванную почистить зубы. Когда я вышла в гостиную, по коридору бежала Кили.
  
Она влетела в меня, глядя снизу вверх с укором в глазах:
— Ты устроила ночевку без меня?!
— Это было не запланировано. Честно.
Кили продолжала смотреть, решая, вру ли я.
— Ну тогда ты обязана устроить еще одну, чтобы я пришла.
Я усмехнулась:
— Договорились. А пока могу загладить вину вафлями.
— С нутеллой! — крикнула Лолли из кухни.
— Да! — обрадовалась Кили и умчалась туда.
— Черт, — пробормотала Лолли. — Забыла посыпку в машине.
— Нам не нужны посыпки, — возразила Нора.
— Еще как нужны! Там единороги, — не сдавалась Лолли, прошествовав мимо меня и Трейса.
Кай потянулся, вставая с дивана, татуировки мелькнули из-под футболки:
— Тебе бы диван получше, Ро. Этот — комок дерьма.
— Следи за языком! — крикнула Нора.
— Мне такой и нужен, чтобы отпугивать ночных гостей, — парировала я.
Кай ухмыльнулся:
— Хорошо, что я спал и на похуже.
— Не сомневаюсь, — буркнула Фэллон.
Сказать, что у Кая в школе был бунтарский характер — значит ничего не сказать. По словам Норы, он добавил ей седых волос больше, чем все остальные дети вместе взятые.
Кай взглянул на Фэллон, нахмурившись:
— Что случилось?
Она прикусила губу:
— Ты не отвечал на звонки. Ты всегда отвечаешь. Я волновалась.
Он всегда отвечал ей. У них с Фэллон была особая связь, какой не было ни у кого из нас. Он держал остальных на расстоянии, но для неё дверь всегда оставалась открытой.
Кай поморщился:
— Прости. Забыл, что звук был выключен.
Она долго смотрела на него, на лице скользнула тень обиды, прежде чем она отвернулась, чтобы помочь Норе с вафлями.
Рука легла мне на плечо, и я подняла глаза, встречаясь с зеленым взглядом Трейса:
— Держишься?
— Если не считать внутреннего кровоизлияния от ночи рядом с Фэллон — отлично.
Трейс хмыкнул, морщинки у глаз углубились:
— Она маленькая и тихая, но на самом деле опасная.
— И правда. — Я изучающе посмотрела на него, подбирая слова. — Что-нибудь новое?
Веселье в его лице исчезло:
— Пока рано. Нужно провести кучу тестов, а это не быстро. Но я задействовал свои связи в лаборатории — надеюсь, вас пропустят без очереди.
— Тебе не обязательно было…
Трейс сжал мне плечо:
— Ро. Ты важна. Ты была важна еще тогда, когда была просто приставучей подружкой Фэллон. Но ты моя сестра во всех смыслах. Я для тебя что угодно сделаю.
У меня перехватило горло. Я обняла его, крепко прижавшись:
— Если ты доведешь меня до слез перед завтраком — я обижусь.
Трейс сдержал смех:
— Бережемся от голодной ярости.
— Кто-нибудь, накормите ее срочно! — крикнул Шеп, передавая тарелки Кили и Арден. — А то без глаза останусь.
— Замолчи, — заорала я.
— Смотрите, кого я привела, — раздался голос Лолли у двери с озорными нотками.
Я выглянула из-за Трейса и увидела Энсона, которого моя восьмидесятитрехлетняя бабушка тащила за собой как на поводке. Глаза у него были комично расширены, он окинул взглядом всю эту толпу.
Кили взобралась на табурет у стойки, чтобы разглядеть его получше:
— Ты новый парень моей супербабушки?
Кай поперхнулся апельсиновым соком, Нора издала сдавленный звук. Фэллон прикрыла рот, чтобы не расхохотаться, а Шеп фыркнул, глядя на них:
— Вот это улов, Э.
Щеки Энсона залились краской, а Лолли захохотала и похлопала его по груди:
— Не уверена, что справлюсь с таким. — Она подмигнула. — Но попробовала бы с удовольствием.
— Кто-нибудь, отбелите мой мозг, — простонал Трейс.
Лолли шлепнула его по голове:
— Не умничай, мальчик.
Мы выстроились в хаотичную очередь за завтраком. Братья и сестры вовсю подкалывали Энсона, но вскоре увлеклись угощением, которое приготовили Нора и Лолли: вафли со всеми возможными добавками — черникой, малиной, клубникой, нутеллой, взбитыми сливками, посыпками, кленовым и ежевичным сиропом. А еще — бекон и сосиски.
Мы расселись по всему пространству, занимая каждый уголок. В комнате гудели сразу несколько разговоров, полных смеха и суеты. Но я все время ловила взглядом одного человека.
Энсон стоял в сторонке, поставив тарелку на край кухонного острова. Он наблюдал за происходящим, как за фильмом. Но с каждой минутой в его глазах сгущались тени.
В голове эхом звучали слова Шепа: «То, через что прошел Энсон… Это тьма. Темнее всего, что мы видели».
Энсон бесшумно поставил свою тарелку в раковину и скользнул по коридору. Никто, похоже, не заметил его ухода — словно он умел растворяться в воздухе. Но я видела.
Я поднялась на ноги, пошла за ним по коридору. Быстро надела обувь и вышла на улицу, в солнечное утро.
Энсон уже дошел до середины двора, и мне пришлось перейти на бег, чтобы догнать его.
— Энсон! — окликнула я.
Его плечи напряглись, но он замедлил шаг и повернулся ко мне лицом.
Я остановилась прямо перед ним. Ничего не сказала — просто вглядывалась в его лицо, пытаясь разглядеть те тайны, что он так глубоко спрятал.
Грубый голос Энсона прорезал утреннюю тишину, не вписываясь в солнечный свет:
— Тебе лучше вернуться к своей семье.
Я нахмурилась:
— Тебе больно.
Он открыл рот, будто собираясь возразить, но тут же закрыл его, переводя взгляд на горы:
— Мне всегда больно. Я привык.
Я протянула руку, мои пальцы обхватили его. Подушечки ощутили неровности мозолей, возможно — рубцов. Энсон вздрогнул от неожиданного прикосновения, но я не отпустила. Когда его в последний раз касались просто по-доброму? Я даже не хотела знать ответ.
Я подняла глаза в его бездонные, завораживающие глаза:
— Ты не должен нести это в одиночку.
У него дернулась мышца на щеке:
— В одиночестве хотя бы не пачкаешь этим других.
  
20
 
Энсон
Ее рука жгла меня. Эти длинные, тонкие пальцы, обхватившие мои, будто прожгли мне кожу. Я застыл на месте. Я так давно не чувствовал ничего похожего на утешение — это ощущение казалось чужим и странным.
Ро подняла на меня глаза, в ее ореховых зрачках плясали вихри:
— Боль не может заражать других. Это так не работает.
Она ошибалась. То, с чем столкнулся я, не было обычной болью. А события прошлой ночи снова вытащили все это на поверхность.
Ро сжала мою ладонь, возвращая меня обратно — в этот момент, сюда, к ней:
— Но кто-то может помочь тебе нести этот груз. Что бы ни случилось, я знаю — это тяжело.
Горло сжалось. Какая-то часть меня хотела выложить Роудс все. Каждую гребаную деталь. Но я не вынес бы, если бы в ее красивых глазах появилась хоть тень отвращения.
— Энсон!
Голос Шепа выдернул меня из водоворота мыслей, и я резко выдернул руку из ладони Ро. Я заметил, как мелькнула обида в ее взгляде. Вот почему я держусь в стороне. Потому что уже причиняю ей боль.
Шеп подбежал к нам:
— Все нашли?
Я коротко кивнул. Я успел с утра смотаться в единственный на сотню километров магазин электроники, который открывался в восемь. У них был хотя бы базовый комплект оборудования, которого хватит, пока Шеп не закажет себе свои любимые навороты.
— Основное есть. Остальное заказал? — спросил я.
— Привезут послезавтра. Но этого хватит, чтобы хотя бы установить базовую систему, — ответил он.
Ро переводила взгляд с одного на другого:
  
— О чем вы вообще говорите?
Шеп медленно повернулся к сестре:
— Я знаю, тебе не нравятся охранные системы, но…