Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Ну? – пристально глянул он на меня.
– Да‑а, – пожал я плечами. – Жить можно.
Икар покачал головой.
– Икар Артурович, Петя ваш надёжный товарищ?
– Почему спрашиваешь? – нахмурился он.
– Да подогнал он мне кента одного комитетского. И вот тот мне что‑то совсем не нравится. Ни как товарищ, ни как надёжный.
– Петя всегда был парнем принципиальным, но и умным. Где надо смолчит, а своего добьётся. Люди, конечно, меняются, а с другой стороны, хер они меняются. Понимаешь?
  
– Ага. Не совсем, правда.
– Короче, сейчас начнётся тренировка, я на тебя орать буду, понял? За то, что не пришёл в прошлый раз.
– Так у меня там…
– Да знаю. Ты… потерпи, короче. Воспитательный момент не искажай.
– Не искажать? – переспросил я. – Нет, конечно. Какой разговор. Не исказю… не искажу… и не изгажу.
– Ну, иди переодевайся тогда, а поговорим потом, если захочешь.
Я не захотел. Потрепаться можно было бы, да только времени в сутках и так мало, а ещё если его на поболтать тратить… В общем, после тренировки я сразу ушёл и направился в баню. Шёл с осторожностью, оглядывался, проверялся, менял направление и всё такое. И так был чуть живой после занятий, а тут ещё и петлять пришлось.
Но хвоста не было. И не заметил никого, и чуйка молчала. Кукуша стоял за стойкой и наливал пивас распаренному посетителю.
– Здорово, племяш, – кивнул он. – Как дела? Опять ехать куда?
– Дела, как сажа бела, дядя Слава. Нет, сегодня никуда, просто пару слов сказать.
– Ага, щас. Ты присядь. Две минутки, и я у тебя.
Я буквально упал на лавку и прикрыл глаза.
– Ты чего? – встревоженно спросил Кукуша, усаживаясь напротив меня.
– Нормально всё. В принципе. Думаю, надо наверное с волыной ходить, а то как‑то стрёмно в последнее время.
– Дуру с собой таскать тоже то ещё удовольствие.
– Тоже верно. Дядь Слав. Короче…
Я перегнулся через стол и потянулся к нему, а он подался навстречу мне.
– Нужен человек от барыг. Я хочу два кило толкнуть.
– Ты чё! – глаза у Кукуши из орбит полезли. – Какие два кило?
– Ну, которые мы изъяли с тобой.
– Ты головой‑то подумай, он за тридцать лет уже свойства потерял. Его сейчас вообще нельзя того самого. Это ж на тот свет прямой наводкой. Да и, если они такой товар купят, как думаешь, что с нами потом сделают?
– Не сделают, – прошептал я ему на ухо. – Есть нормальная маза. Мы ещё и бабла срубим. Но нужен солидный покупатель. Тот человек, про которого ты говорил, помнишь?
Кукуша поморщился.
– Он малость того, поехавший. Чего‑нибудь в башку втемяшится, беспредел такой может начать… Это через Матвеича, короче…
У меня зазвонил телефон.
– Да, Катя, – ответил я.
– Ага, это я, – сказала она таким тоном, будто ей сейчас неудобно было разговаривать.– Слушай, сегодня не смогу.
– Ты чего! Отказы не принимаются.
– Слушай, я на йоге этой дурацкой так устала, что ни рукой, ни ногой…
– Ну, вот мы и восстановим силушку. Я тоже устал, но я знаю, что нужно съесть и выпить, чтобы усталость за минуту испарилась.
– Не получится, – повторила она и добавила, понизив голос. – Сегодня муж придёт с Мэтом разговаривать. Так что никак. Давай завтра.
– Завтра?
– Ну, или потом когда‑нибудь…
– Да зачем в долгий ящик? Завтра так завтра. Тогда я позвоню днём, идёт?
– Хорошо, – согласилась она. – Звони, как освободишься.
– Ага. Пока.
Я отключил телефон.
– Вот, – кивнул я Кукуше, – надо ему сказать, что мы ищем постоянные каналы и заинтересованы в долгосрочном сотрудничестве. А если через Матвеича, он блатной, стало быть?
– Нет. Из молодых. Он у барона отжимает территории. У них война идёт. Не хотелось бы в замес попасть.
– Так это ещё лучше, что у них война. Это прямо то, что надо.
– Так чё, договариваться на встречу? Он сначала перетереть захочет.
– Да. Сто про. Договаривайся.
– Хорошо, – покачал головой дядя Слава и промокнул салфеткой лысину.
Вид у него был пришибленный
– Только, – нахмурился он, – где ты будешь брать товар постоянно?
– Кукуша, о чём ты? Для нас это разовая акция. Мы скажем, что хотим постоянно, но это будет для туману, понимаешь?
– А зачем тебе это надо вообще? Сидел бы спокойно да и всё.
– Как спокойно? Они отравой торгуют а мы спокойно? Матвей твой тоже чё‑то хочет от нас. Как тут успокоишься? Не переживай. Я тебя буду в стороне держать, чтоб не подставить.
– Э, хорош! Я про это что ли?
– Нет, конечно, но просто знай. Всё, ладно, давай добро Матвеичу.
* * *
Выйдя из бани, я зашагал к Альфе. На ходу позвонил ей, но она по обыкновению не ответила. Решил, что зайду. Обещал же. Что‑то с ней происходило и я немного тревожился. С одной стороны, может, это у неё взросление шло, а может, что похуже, потому что выглядела она смурной и задуманной.
Шёл я, проверяясь. Идти тут было всего‑то пять минут, но у меня ушло чуть ли не полчаса. Хвоста не было. Алёша, как я надеялся, был надёжно упакован. Харитон, правда, если именно его видел Соломка, разгуливал на свободе. Надо было уточнить у Чердынцева, знал ли он, что вьетнамец побывал в руках Раждайкина. А то, не ровён час змей пожрёт сам себя. Впрочем, нам от этого только лучше будет.
Я подошёл к подъезду и нажал номер Алфёровской квартиры. Никто не ответил. Блин. Ещё раз позвонил по телефону. Ноль повдоль. Свет не горел, окна были закрыты. Я постоял немного, размышляя, что делать.
Вечером опустилась прохлада и сырость. Листва под ногами не шелестела, а, набрав влаги из воздуха, сделалась мягкой и скользкой. Плимкнул телефон. Я прочитал сообщение, пришедшее на симку, номер которой никто не знал.
Если предложение по материалу в силе, готов обсудить. 
Надо же, Петрушка проснулся, будто почувствовал, что я вокруг его бывшей кружу. Надеюсь, что бывшей и что она не будет дурой и больше его на порог не пустит. Ему я с этого номера и писал в первый раз.
Я постоял минут десять. Ответил Вите, написал Альфе и, решив, что ловить больше нечего, пошёл домой. Во двор я прошёл со стороны стройки, проторчав изрядное время в кустах и наблюдая за двором. Всё было тихо. У подъезда торчала Настя с девчонкой из соседнего дома. Они громко смеялись, рассматривая что‑то в телефоне.
В общем, обычная мирная жизнь. Для порядка я проверил все кусты, где по моему мнению могли бы находиться дозорные, но всё было чисто и там. Похоже у Харитона были дела поважнее, чем поджидать меня. Я вышел из укрытия и зашагал домой.
– О, Красивый! – воскликнула Настя. – Ты откуда с сумкой?
– С тренировки, – кивнул я.
– Устал?
– Ага…
– Ладно, Оль, – моментом закруглила она подружку. – Пойду я домой, мне надо ещё домашку делать назавтра.
– Мне тоже, – со вздохом ответила Оля. – Ладно. Пока.
Я открыл подъездную дверь и вошёл внутрь. Настя последовала за мной. Свет на лестнице сразу включился, и мы двинули вверх по ступеням.
– Ты гуляла что ли? – спросил я. – Чего у подъезда торчала?
– Да, шла домой и Ольку встретила. Простояла с ней целый час, наверное. Замёрзла, блин, а тебя всё нет. Как‑то похолодало сегодня, да? А ты как, кстати? Давай, руку тебе помажу.
– Да у меня мама дома. Я ей не показывал синеву свою.
– Ну, – прищурилась Настя, – мы закроемся в комнате, она и не узнает.
– Подумает что‑нибудь нехорошее.
– Ой! – воскликнула она. – Нехорошее! Ещё какое хорошее. Скромник.
Мы подошли к двери, и… меня холодом обдало. Сердце мгновенно сорвалось и понеслось вскачь. Из‑под двери выбивалась тонкая полоска света. А это значит…
  
– Так, иди к себе, – тихо, но строго скомандовал я Насте, состроив страшную рожу.
– А? – не поняла она.
– Быстро домой! – одними губами произнёс я, заметив, как она изменилась в лице, не сумев понять с чем связана перемена в моём настроении.