Обратное течение (СИ)

— Вот, — выпрямляясь, сказал Гораздов. — Это подойдет.
Он показал мне медальон на тонкой, но прочной серебряной цепочке.
Серебряная птица с расправленными крыльями и желтыми янтарными глазами.
Она полностью помещалась на ладони, но была изготовлена так искусно, что я мог рассмотреть каждое перо.
— Замечательная вещица, — кивнул я. — И отлично подойдет Елизавете Федоровне. Откуда она у вас?
  
— Купил по случаю в одной ювелирной мастерской, — улыбнулся Гораздов. — Это моя слабость. В свободное время хожу по мастерским и антикварным лавкам и покупаю все, что приглянется. Знаете, очень важно, чтобы артефактору нравилась основа будущего изделия. Тогда магическое плетение ложится легче и надежнее.
— Понимаю, — согласился я. — Симпатия усиливает магию.
— Именно, — кивнул Гораздов.
— А когда артефакт будет готов?
— Прямо сейчас, — просто ответил Владимир Кириллович. — Я же говорил, что плетение несложное. Подождите несколько минут.
Он сел к верстаку, расставил перед собой несколько квадратных стеклянных бутылочек с разноцветными наклейками — это были магические накопители — и принялся крутить в пальцах фигурку серебряной птицы. Я с любопытством наблюдал за его работой.
Чуткие пальцы артефактора словно ожили. Они тянули невидимые магические нити и плотно оплетали ими расправленные крылья, легкое тело птицы и широкий хвост.
Гораздов не обошел вниманием цепочку — на нее он тоже наложил магическое плетение.
В какой-то момент мне показалось, что я вижу тонкие разноцветные узоры плетения. Я различил бледно-зеленую нить магии природы, серебристую жилку магии жизни. И еще какие-то нити, которые не мог опознать.
— Готово, — кивнул Владимир Кириллович, протягивая мне артефакт.
— А что за магию вы использовали? — заинтересовался я. — Мне удалось кое-что увидеть, но я не все понял.
— Даже это удивительно, — улыбнулся Гораздов. — Вы очень наблюдательны, Александр Васильевич, раз сумели что-то рассмотреть.
Он удивленно наморщил лоб.
— Никакого секрета нет. Я использовал магию жизни и магию природы. Эти чары вернут зачарованному зверю свободу. Имейте в виду, что хищника они не остановят, просто выведут его из-под магического контроля. Магический зверь станет просто зверем.
— Надеюсь, до встречи с настоящим хищником дело не дойдет, — кивнул я.
Гораздов кивком указал на бутылочку с черной этикеткой.
— Кроме того, я добавил в контур магию смерти. Она не предназначена для убийства. Сильный анимаг может поднять мертвое животное и сделать его своим орудием. Магия смерти защитит именно от такого случая. Ну, и защитный контур, само собой.
— Этот медальон не окажет магическое воздействие на Елизавету Федоровну? — уточнил я.
Гораздов покачал головой.
— Ни в коем случае. Энергия магического плетения направлена только наружу.
— Спасибо, Владимир Кириллович, — кивнул я, забирая артефакт. — Сколько я вам должен?
— Нисколько, — возразил Гораздов. — Это моя благодарность за то, что вы помогли мне в свое время.
— Обойдемся без моральных долгов, — улыбнулся я. — Они только осложняют жизнь. А хорошая работа всегда заслуживает хорошей оплаты. Назовите сумму, Владимир Кириллович, чтобы мне не пришлось гадать.
Гораздов назвал сумму.
— Я переведу вам деньги, как только доберусь до отделения Имперского банка, — сказал я. — Спасибо за помощь, Владимир Кириллович.
— Хотите чаю? — предложил Гораздов.
— Это общая привычка артефакторов — пить чай? — рассмеялся я. — Нет, благодарю. Мне еще предстоят дела.
* * *
День уже клонился к вечеру. Поэтому, оказавшись за воротами мастерской, я вызвал извозчика. Пора было ехать в Воронцовский госпиталь. Там мы договорились встретиться с Никитой Михайловичем Зотовым и вместе навестить Елизавету Федоровну.
И тут очень вовремя напомнил о себе репортер Черницын. Он прислал мне зов.
— У меня новости, Александр Васильевич, — без предисловий сказал Черницын. — удалось кое-что узнать о прошлой жизни вашей подопечной.
— Слушаю вас, — ответил я.
— У Елизаветы Федоровны был роман с одним из сотрудников редакции «Магических сплетен». Роман недолгий, скорее, ухаживания.
— Что же в этом удивительного? — спросил я.
— На первый взгляд, ничего, — согласился Черницын. — Но по словам одного из репортеров, молодой человек сначала не обращал на Елизавету Федоровну никакого внимания. А потом вдруг принялся за ней ухаживать — каждый вечер провожал домой, приглашал в кафе, дарил цветы. Он был очень настойчив, чуть ли не замуж звал. Вся редакция была в курсе его пылких чувств. И вдруг в один день он совершенно остыл и переключился на другую девушку.
— Вот как? — машинально спросил я.
Мой магический дар неожиданно проснулся и толкнул меня в грудь. И не просто толкнул — он бился настойчиво, заставляя обратить на себя внимание.
— Как имя этого ловеласа? — спросил я Черницына.
— Андрей Михайлов, он служит репортером в «Магических сплетнях».
— Михайлов? Спасибо, господин Черницын, вы мне очень помогли.
— Вы не забыли наш уговор насчет статьи? — напомнил Черницын.
— Не забыл, — одними губами улыбнулся я. — Как только у меня появится материал для газеты, вы узнаете об этом первым. А пока — никому ни слова! Особенно, этому Михайлову.
Подъехал извозчик. Я уселся на заднее сиденье.
— К Воронцовскому госпиталю.
— Мигом домчу, ваша милость, — пообещал извозчик.
Рассеянно глядя на летящую слева серебристую ленту реки, я послал зов Мише Кожемяко.
— Саша, — обрадовался Миша. — А я как раз хотел тебе сказать. Нам удалось опознать вторую убитую девушку. ее зовут…
— Это потом, — перебил я друга. — Скажи, эта девушка сирота?
— Нет, — удивился Миша. — Но она недавно поругалась с родителями и ушла из дома. А как ты догадался?
— У нее был роман с кем-нибудь?
— Да. За ней ухаживал молодой человек, дело шло к свадьбе. Но внезапно он бросил девушку и исчез. Из-за этого она и поругалась с родителями. Там такой отец…
— Мне нужны все подробности, — сказал я. — Но не сейчас. Срочно бери мобиль и приезжай к Воронцовскому госпиталю. Кажется, я догадался, в чем дело.
— Еду, — коротко ответил Миша.
Я нетерпеливо наклонился вперед и поторопил извозчика:
— Будьте добры, побыстрее!
* * *
Никита Михайлович Зотов уже поджидал меня, нетерпеливо прохаживаясь вдоль мобиля.
— Есть какие-нибудь новости, господин Тайновидец? — спросил он.
— Есть, — кивнул я. — А у вас?
— Ничего, — скривился Зотов. — Смерть родителей Елизаветы Федоровны выглядит как несчастный случай. Вернее, два несчастных случая, не связанных друг с другом. Не забывайте, что между смертями прошло несколько лет. В той глуши даже полицейский пристав успел смениться.
— А магический дар Екатерины Антоновны? — напомнил я.
— Это лишь ваша догадка. Наличие у нее дара официально не подтверждено, церемонию Выбора Пути она не проходила. А что у вас?
— Давайте дождемся Мишу Кожемяко, — сказал я. — Полиция опознала третью убитую девушку. У меня есть предположение, рассказ Миши или подтвердит его, или опровергнет.
Зотов недовольно фыркнул, но согласился со мной.
— Как вы думаете, сколько у нас в городе красных башен? — спросил я, чтобы отвлечь его от тягостного ожидания.
— Что?
Никита Михайлович непонимающе взглянул на меня.
— Недавно я услышал странную фразу, — объяснил я. — «Могущество скрыто в красной башне». Не могу пока понять, что это означает.
— Снова магические загадки? — усмехнулся Зотов. — Смотря, что понимать под красной башней. За красную башню может сойти любая водокачка, любая кирпичная труба. Да и на домах у нас любят строить башенки. Думаю, вы знаете это не хуже меня.
  
— Но не все из них красного цвета, — заметил я. — Но вы правы. Поиски наугад займут очень много времени.