Обратное течение (СИ)

— А что за могущество? — заинтересовался Никита Михайлович.
— Это я и хочу выяснить, — улыбнулся я.
— Имейте в виду, Александр Васильевич, если это хоть каким-то боком касается Тайной службы, вы обязаны поставить меня в известность. Как подданный Империи. К тому же, вы сами назвались моим сотрудником.
— Я непременно все вам расскажу, — согласился я. — Как только сам что-нибудь выясню.
  
Тут, на мое счастье, подъехал полицейский мобиль, и из него вылез Миша Кожемяко. Увидев Зотова, он растерянно заморгал. Это совершенно не вязалось с его богатырской фигурой и бравым видом.
— Наконец-то! — прокомментировал его появление Зотов. — Какие у вас новости, господин Кожемяко?
— Нам удалось опознать вторую убитую девушку, — ответил Миша. — Ее звали Татьяна Истомина. Она служила помощником аптекаря на Городовом острове.
— Ну и что? — нахмурился Зотов.
— Расскажи подробнее, — предложил я Мише.
— Татьяна Павловна Истомина, — терпеливо начал он. — Из бедной дворянской семьи. Отец служит секретарем в коллегии сельского хозяйства. Училась в Смольном институте за счет казны — родители не имели возможности платить за ее обучение. За ней ухаживал молодой человек — не знатного рода, но достаточно обеспеченный. Дело шло к свадьбе. Неожиданно они расстались.
Зотов хмурился все сильнее, нетерпеливо барабаня пальцами по крыше своего мобиля. Я рукой показал ему, чтобы он не перебивал Мишу.
— После этого Татьяна поссорилась с родителями и ушла из дома. Сняла комнату, устроилась помощником аптекаря. Буквально через две недели после этого из кассы аптекаря пропали деньги. Сумма была небольшая. В полицию аптекарь обращаться не стал, прямо Истомину ни в чем не обвинял. Но девушке пришлось уволиться. А через два дня ее убили. Ударили по голове на Горбатом мостике и сбросили в воду.
— Магический дар у нее был? — спросил я.
— Да, — кивнул Миша. — Аптекарь сказал, что у Истоминой были способности к зельеварению. Она помогала составлять снадобья.
— Какие-то подозрительно похожие истории, — насторожился Зотов.
— Именно, — кивнул я. — Судите сами. Три девушки, все дворянского происхождения. У каждой были магические способности. Каждая из них так или иначе потеряла семью, работу и рассталась с близким человеком.
— Молчанова тоже? — заинтересовался Зотов.
— Да, — кивнул я. — Некоторое время за ней ухаживал репортер из редакций «Магических сплетен». А потом они неожиданно расстались.
— Получается, истории девушек совпадают почти буквально? — удивился Никита Михайлович. — Различаются только в деталях?
— Об этом я и говорю.
— И у вас есть версия?
— Есть, — подтвердил я. — Это магический ритуал. И он еще не закончен.
  
Глава 18
 
— Что? — переспросил Зотов.
— Убийца проводит магический ритуал, — повторил я.
— Посреди столицы? — не поверил Никита Михайлович. — На глазах у полиции и Тайной службы?
— У вас есть другое объяснение этих совпадений? — поинтересовался я.
— Нет, — признал Зотов. — На случайность эти совпадения не похожи.
— И его магический ритуал не завершен, — напомнил я. — Потому что Елизавета Федоровна осталась жива.
— Вы хотите сказать, что будут новые жертвы? — насторожился Зотов.
— Возможно, — кивнул я.
— Все нападения случились за одну неделю, — вмешался Миша. — И больше похожих случаем не было.
— Значит, убийца еще не выбрал новую жертву, — задумчиво сказал я. — Или он хочет закончить начатое. Ему нужна именно Елизавета Федоровна.
— И что это за ритуал? — недоверчиво спросил Зотов. — Обретение могущества?
— Не знаю, — честно ответил я. — Мысль о ритуале пришла мне в голову только полчаса назад, я еще не успел ее проверить.
— Думаю, вы понимаете, насколько это важно?
— Разумеется.
— Ваше предположение очень вероятно, — решительно кивнул Зотов. — Идемте. Я хочу своими глазами увидеть, насколько надежна палата Елизаветы Федоровны.
* * *
Иван Горчаков встретил нас на крыльце госпиталя.
— Снимите обувь, — напомнил он.
— У меня мало времени, — нахмурился Никита Михайлович.
Иван молча ждал.
— И этот такой же, — недовольно буркнул Зотов, стягивая сапоги.
Я только улыбнулся.
Вслед за Иваном мы поднялись на третий этаж и подошли к палате. Возле крепкой железной двери дежурили два охранника. При нашем появлении они бдительно подтянулись.
Я довольно улыбнулся. Игорь Владимирович не просто прислал надежных людей. Одного из них я знал с детства. Сергей Викторович Дорохов занимался со мной всякий раз, когда я гостил у деда. Он был для меня и нянькой, и учителем, и охранником. Я запросто называл его дядей Сережей.
— Привет, дядя Сережа! — радостно сказал я.
— Добрый день, Александр Васильевич, — добродушно прищурился Дорохов.
— Это ваши люди? — спросил меня Зотов, внимательно оглядев охранников.
Он чуть задержал взгляд на Дорохове. Дядя Сережа ответил Зотову спокойным взглядом.
— Игорь Владимирович поставил их по моей просьбе, — сказал я.
— Хорошо.
Никита Михайлович повернулся к Ивану.
— Открывайте.
— Учтите, вам нельзя долго находиться в палате, — предупредил Иван. — У каждого из вас сильный магический дар. Это может повредить Елизавете Федоровне в ее нынешнем состоянии. Даже я стараюсь заходить к ней нечасто.
— А сиделка? — привычно поинтересовался Зотов.
— Я подобрал сиделку из неодаренных. Десять минут, не больше.
Он постучал в дверь:
— Елизавета Федоровна, к вам посетители.
Изнутри щелкнул замок. Ну, хотя бы на ключ Молчанову не запирали.
— Добрый вечер, Елизавета Федоровна, — поздоровался я, входя первым.
— Александр Васильевич! — обрадовалась девушка.
— К сожалению, мы ненадолго. Ваш целитель предупредил, что у нас всего десять минут. Это Никита Михайлович Зотов, начальник Тайной службы. Он хочет задать вам несколько вопросов. Мишу вы уже знаете.
— Прошу вас, господа, — кивнула девушка.
Пока они с Зотовым разговаривали, я успел осмотреть палату. Довольно уютно, ничуть не хуже комнаты, которую Молчанова снимала у Прасковьи Ивановны. Но все же, это была больничная палата. Да еще и с решетками на окнах, правда, они запирались и открывались изнутри.
Жить можно. Но это не та жизнь, о которой мечтаешь.
Елизавета Федоровна хорошо держалась. На вопросы Зотова она отвечала спокойно и отчетливо. Иногда ее пальцы нервно теребили подол платья, но голос оставался четким и приветливым.
И все же, я чувствовал ее внутреннее напряжение. Оно могло повредить хрупкому магическому дару девушки.
Поэтому когда Зотов начал задавать вопросы по второму разу, я его остановил:
— Достаточно, Никита Михайлович. Позвольте мне поговорить с Елизаветой Федоровной. Прошу вас подождать меня в коридоре.
Зотов изумленно нахмурился, но спорить не стал. Сдержанно кивнул и вместе с Мишей вышел из палаты.
— Тяжело вам здесь? — спросил я Елизавету Федоровну.
— Да, — призналась девушка. — Но ведь поделать ничего нельзя?
— Пока ничего другого мы не придумали. Вам нужно оставаться в этой палате.
— И сколько это продлится?
— У вас очень уязвимый дар, — ответил я. — Ему потребуется время, чтобы окрепнуть.
— Я каждый день открываю окно, — призналась Елизавета Федоровна. — Часами стою и смотрю вниз, в парк. Или гляжу в небо и наблюдаю за птицами. Очень хочется поскорее выйти отсюда, Александр Васильевич.
— Когда-нибудь это обязательно произойдет, — ободрил я ее.
— Вы узнали, что это за дар?
— Узнал, — улыбнулся я. — У вас дар сочувствия. Вы остро ощущаете все, что происходит вокруг вас. Мельчайшие изменения окружающего мира, перемены в настроении людей. Чувствуете вместе с ними, радуетесь, грустите, веселитесь. А еще вы очень чувствительны к магии. Вот почему вы здесь. Ваш дар неожиданно усилился, когда на вас напали. Думаю, это как-то связано с магическим ритуалом, который собирался провести убийца.